Будь счастлив, Драко

Шекспир сказал: «Все заканчивается встречей влюбленных». Редкая по красоте мысль. Лично я ничего хоть чуть-чуть похожего не испытала. Но очень хотелось бы верить, что Шекспиру удалось. А вообще, мне кажется, я думаю о любви больше, чем надо. Но меня восхищает, что любовь обладает такой силой, которая способна перевернуть нашу жизнь. Кстати, Шекспир изрек еще одну мудрость: «Любовь слепа». И вот под этим я могу подписаться. У кого-то совершенно необъяснимо любовь исчезает. А кто-то просто теряет свою любовь. Ну и, само собой, любовь можно найти, пусть и на одну ночь. А есть совсем иной род любви — самый жестокий. Такая любовь не оставляет своим жертвам надежды. Безответная любовь. И здесь я настоящий профессионал. В любовных романах люди в основном влюбляются друг в друга. Ну а как же мы, все остальные? Кто расскажет про нас, про тех, кто одинок в любви? Мы — жертвы одностороннего чувства. Мы — проклятие мира любимых. Мы — нелюбимые. Мы — ходячие больные. Мы — инвалиды без преимущественных льгот. Со щелчком пульта экран телевизора погас, оборвав надрывающийся саундтрек на полуслове, но картинка героини все еще стояла перед глазами, словно собственное отражение. Гермиона Грейнджер не выносила дешевые мелодрамы. Она ненавидела холодное жирное мороженое, которое больше не таяло на языке. Все тепло ушло из тела, из сердца, из души. Пустое ведро не принесло должного облегчения. Она этого не вынесет. Ни этого дурацкого платья, ни бежевых туфель на каблуке «правильной» длины, ни грациозного приглашения, которое даже хрустело в руках с безукоризненной элегантностью. Такой, которой ей никогда не обладать. Все это было чужое, ненавистное, недостижимое. Слезы закончились. Они высохли в тот день, когда Драко Малфой прошел мимо в Министерстве, держа Асторию Гринграсс за безупречную руку, когда «Пророк» опубликовал заметку об их помолвке, когда конверт с приглашением лег в ее почтовый ящик. Почему она? Зачем она? Для чего? Нелепый фон, декорация в чужом спектакле, без роли, без реплик. Все вокруг превратились в актеров, стали частью представления — личной мелодрамы Гермионы Грейнджер, которые она так ненавидела. Каждый сдал пальто, получил номерок, сел согласно купленному билету и уставился на сцену. На это нелепое платье, туфли, давившие пятки, ее беспомощность и банальный сюжет, в котором счастье полагалось только героям первого плана. В жестокой пьесе было так много вещей, которые она по-настоящему ненавидела: жару, особенно июньскую, особенно пятого числа. Гермиона ненавидела свои волосы, веснушки, неидеальный нос, неправильный рост, сутулую спину от бесконечных книг и сумок. Ненавидела неаккуратный маникюр, привычку грызть кутикулу, свои нервные руки. Ненавидела себя за то, что не могла быть другой, лучшей. Ненавидела за происхождение, за неравенство, за чувства, за слабость и за малодушие. За отсутствие контроля, за свою болезнь, за неспособность выздороветь. Ненавидела Драко Малфоя. Его идеальный рост, аккуратный костюм, вежливую улыбку. Взгляд, который скользнул по ней, как по пустоте. Ненавидела, что на эту свадьбу были приглашены сотни, но именно ей отвели место во втором ряду, прямо напротив него. Ненавидела себя за слова, что оставила в открытке, за свою боль, за то, что слеза размазала точку в предложении, будто это не конец. За то, что у него рядом будет человек, который его любит. За то, что он любит Асторию, а не ее. За то, что Драко Малфой будет счастлив, а Гермиона Грейнджер — нет. За то, что он не знал ее мучений, не страдал, не заслужил ее любви. Но она все равно любила. Она хотела знать, что происходило в его голове, когда взгляд скользнул по ней. О чем он думал, когда видел ее? О чем-то? Или ни о чем? Отрывался ли он от своих мыслей? «Замечал ли ты меня хоть раз? — прошептала сама себе. — Хоть раз, Драко?» Пускай это будет ненависть, пускай злость, раздражение. Пускай. Только не равнодушие. Так хотелось быть ему кем угодно: другом, коллегой, врагом, любимой. Как больно, когда твою боль не замечают. Будто тебя не существует вовсе. Ничего не спасало. Что же это? Болезнь? Вирус? Наваждение? Может, сошла с ума? Почему он? Почему из всех людей именно он? Как прекратить эту агонию? Есенин говорил, что любовь — это прекрасно, пока не испытаешь сам. О, как он был прав! Как разлюбить его? Как заставить коленки не дрожать, когда он рядом? Как не вздрагивать каждый раз, когда произносят его имя? Как не перечитывать каждую строчку в газете, где есть упоминание о нем? Как не думать о том, кого он любит? Почему грустит? Как он смотрел на нее на последнем курсе? Как он мог бы влюбиться в нее? Воображение лихорадочно рисовало надежды. Как Гермиона могла бы случайно столкнуться с ним у каминов. Уронить бумаги. Он бы помог. Поднял. Предложил кофе. И они бы говорили. Соврала бы, что руки дрожат от холода. Убежала в туалет, чтобы вернуть себе самообладание. Но все равно вернулась. И тогда… может быть… он бы влюбился. В неуклюжесть? Во что-то живое и настоящее? В нее? В ее влюбленность? «Как разлюбить тебя?» — тихий шепот утонул в аплодисментах. Он сказал «да».