5 декабря 1998 года
20 сентября 2025 г., 15:06
Голос Грейнджер, казалось, мерещился уже не только во сне. Малфой часто воображал их диалоги, но даже фантазии не хватало смелости, вообразить ее «Драко». Он раздраженно встряхнул головой и продолжил раскладывать ингредиенты для зелий, игнорируя навязчивые галлюцинации.
Корень омелы [3], а точнее, гаустории [4], как не уставал повторять Слизнорт, лежал крупным свертком в центре стола. Студентам предстояло приготовить рождественское зелье, которым необходимо опрыскать живую омелу, чтобы та цвела каждый раз, когда двое несчастных вступали в ее владения. Идиотская идея, конечно, принадлежала пуффендуйцам, как и все идиотское в этом мире, кроме разве что его дурацкой влюбленности. «Барсуки» успели развесить живую омелу по всему замку. В безопасности оставалось только подземелье Слизерина — и то лишь потому, что Малфой лично заблокировал доступ перед носом у инициативной группы.
— Драко!
Он тяжело выдохнул и надавил на виски.
— Малфой!
Вот это было больше похоже на настоящую Грейнджер.
— Только не говори, что всерьез занят этой ерундой.
Растрепанная староста школы стояла с кипой пергамента перед его столом и вполне реально злилась.
— Прости, не расслышал, как ты звала.
Идиот! Конечно не слышал, ты думал, что бредишь!
— Чушь! Я видела, как ты отвернулся!
— Я думал, мне показалось.
Гермиона смотрела на него с недоумением, открыла рот, закрыла, отмахнулась и бросила все пергаменты на стол, нарушая усердно созданный порядок.
В точности так же она поступала и с его жизнью. Он усмехнулся и выпрямился.
— Что смешного? — она, кажется, окончательно перестала понимать Малфоя.
— Ты смешная, — просто ответил он.
— Я не… — что-то щекотно коснулось ее щеки, задевая пушковые невидимые волоски и рождая мурашки в теле, Гермиона машинально почесала, с удивлением обнаружив влагу на пальцах. Малфой проследил за движением.
— Снежинки. Наверное, из-за рассеянности, — он нервно сглотнул.
Грейнджер, кажется, не слушала, она лихорадочно рылась в бумагах, пока белые пушинки красиво покрывали кудрявую голову. Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, староста протянула ему пергамент.
— Что это?
— Списки уезжающих на Рождество. Нужна подпись.
— Я остаюсь.
Грейнджер словно дала сбой. Правильный мозг не мог обработать эту информацию.
— Но ты же всегда уезжал! — в голосе звучало неподдельное изумление.
Драко изучал озадаченные глаза Грейнджер, у которой не складывалась картинка из двух кусочков: Малфой и Рождество.
— В этом году — остаюсь.
— Тогда… я вычеркну тебя из списка, — она опомнилась.
Серые глаза устало наблюдали за суматошным мельтешением гриффиндорки. И почему Грейнджер? Какая-то несмешная шутка судьбы. Она уже что-то остервенело зачеркивала. Вероятно, его фамилию, и, вероятно, там останется дырка.
— Грейнджер, я думаю, пергамент не виновен в том, что кто-то написал на нем мое имя.
— Что? — она вздрогнула.
— Ты пытаешься наказать бумагу за что-то? За все, что я тебе наговорил?
Девушка выпрямилась и со сведенными бровями уставилась на черную штриховку, что наверняка проступала и с другой стороны пергамента, будто пыталась понять, что только что произошло.
— Если нужна помощь — могу подежурить. Я был старостой в прошлом году.
— Я тоже остаюсь.
Брови слизеринца неосознанно поползли вверх.
— Почему?
Беспокойство кольнуло. У нее что-то произошло? Что-то с родителями? Она разругалась с Поттером и Уизли?
— Так получилось. Мои родители восстанавливаются после... — ведьма запнулась. — Им нужен покой. И я не могу к ним поехать. Вот, — развела руками. — Поэтому я остаюсь.
— Надеюсь, они поправятся.
— Да, спасибо, — она теребила край мантии, словно гиперактивный ребенок, которому только что именно это запретили делать.
Резкий звук заставил обоих подскочить. Прозвенел звонок, и двери аудитории захлопнулись, отрезая класс от остального мира.
Профессор Слизнорт, выпятив живот, важно вышагивал между столами.
— Мистер Малфой, подвиньте вещи, дайте мисс Грейнджер больше места.
Драко усмехнулся, наблюдая за реакцией гриффиндорки. Они уже работали в паре, но фраза профессора его позабавила. Дать ей больше места. Она заняла весь стол, все его мысли, каждую клетку крови, которая в присутствии Грейнджер словно хаотичные атомы сталкивались в пространстве, образовывая химический взрыв из эмоций и ощущений. Какое место следовало ей дать?
— И соберитесь! Вы старосты. Над вами целый снегопад! Ужас!
— Извини, — прошептала она, ее щеки покраснели, и пальцы сжались.
Драко сдвинул свои вещи на десятую часть стола, освобождая для нее пространство. Какая верная пропорция. Он снова улыбнулся.
— За что ты извиняешься?
— Что помешала... что нас в пару поставили.
— Я рад, что мы в паре.
— Правда? — ее глаза округлились.
— Правда.
Чего скрывать? Я безнадежен.
За эти месяцы Драко научился стоять рядом, разговаривать, не теряя сознания, контролировать свою эрекцию, в конце концов, хотя последнее от него мало зависело. Проклятые гормоны. Но он не был готов к тому, что услышал.
— Я тоже рада, — она смахнула снежинку с ресниц и лучезарно улыбнулась ему.
И кажется, вся кровь из него схлынула, волной ударившись о скалы. Он улыбался как идиот.
Она тоже рада. Тоже.
