Узница судьбы.

Следующие несколько дней прошли в исследовании дома и знакомстве с его обитателями. Площадь Гриммо, 12 оказалась полна сюрпризов – от скрипящих ступеней и таинственных шорохов за стенами до откровенно зловещих артефактов в шкафах и проклятых предметов, от которых миссис Уизли настойчиво рекомендовала держаться подальше. Мелисса узнала, что дом был наследственным поместьем семьи Блэк – древнего чистокровного рода, известного своей приверженностью темной магии и идеологии чистоты крови. Сириус, последний наследник, ненавидел этот дом и все, что он символизировал, но предложил его Ордену Феникса как штаб-квартиру именно из-за мощных защитных чар, наложенных поколениями его параноидальных предков. В доме также жил странный домовой эльф по имени Кричер – сморщенный, угрюмый и откровенно враждебный ко всем, кроме портрета покойной хозяйки дома, матери Сириуса, висевшего в прихожей. При первой встрече с Мелиссой эльф долго изучал ее, бормоча что-то о “странной магии” и “темных силах”, после чего стал избегать ее еще старательнее, чем других обитателей дома. — Не обращай внимания на Кричера, — посоветовал Сириус. — Он сходит с ума уже много лет, заперт в этом доме слишком долго в компании только моей милой матушки. Портрет миссис Блэк, о котором упомянул Сириус, был отдельным испытанием. При малейшем шуме в прихожей тяжелые бархатные шторы, скрывающие его, распахивались, и портрет разражался потоком оскорблений, называя всех присутствующих “грязнокровками”, “предателями” и “мерзкими полукровками, оскверняющими дом моих предков”. Мелиссе доставалось особенно сильно – по какой-то причине портрет чувствовал в ней что-то особенно тревожное и обычно завершал свои тирады в её адрес криками о “древнем зле” и “проклятой тьме”. Во время одной такой сцены, когда Мелисса случайно уронила зонтик в прихожей и портрет разразился особенно злобной тирадой, случилось нечто необычное. Чувствуя, как обскур внутри неё реагирует на оскорбления, поднимаясь все ближе к поверхности, она инстинктивно выставила руку в защитном жесте. Внезапно шторы с силой захлопнулись, прервав поток ругательств, а в воздухе повисло ощущение сдерживаемой энергии. Сириус, ставший свидетелем этой сцены, присвистнул: — Впечатляюще. Даже Дамблдору нелегко заставить её заткнуться. Он внимательно посмотрел на Мелиссу: — Это… часть твоих особых способностей? Мелисса кивнула, стараясь восстановить контроль над дыханием: — Да. Иногда… когда я сильно расстроена или напугана… — Понимаю, — кивнул Сириус. — Дамблдор объяснил в общих чертах. Обскур, верно? Увидев её удивленный взгляд, он усмехнулся: — Я провел двенадцать лет в Азкабане, но до этого был неплохим аврором. И я происхожу из семьи, одержимой темной магией. Я узнаю её следы. Он сел рядом с ней на нижнюю ступеньку лестницы: — Должно быть, тебе нелегко. — Я справляюсь, — тихо ответила Мелисса. — Профессор Снейп помогает мне учиться контролировать его. — Снейп, — Сириус не смог сдержать гримасу. — Мы с ним… не ладим. Но я должен признать, он знает своё дело, когда речь идёт о темной магии. Он помолчал, затем добавил мягче: — Знаешь, у меня есть крестник, который тоже справляется с нежеланной связью с темной магией. Ты скоро познакомишься с ним. Думаю, вы найдете общий язык. — Гарри Поттер, — кивнула Мелисса. — Мы уже встречались в Хогвартсе. Сириус удивленно поднял брови: — Вот как? Он не упоминал об этом. — Это было… случайное знакомство, — уклончиво ответила Мелисса, не желая вдаваться в подробности об Армии Дамблдора. — В любом случае, — сказал Сириус, поднимаясь, — не позволяй старой карге на стене доставать тебя. Она и при жизни была невыносима, а в виде портрета стала еще хуже. Через три дня после прибытия Мелиссы в доме начали появляться другие члены Ордена. Сначала прибыл высокий лысеющий рыжеволосый мужчина, которого представили как Артура Уизли, мужа Молли и отца многочисленного семейства. Он с энтузиазмом пожал руку Мелиссы, засыпав её вопросами о маггловских изобретениях, когда узнал, что она выросла среди не-магов. Затем появилась молодая ведьма с ярко-розовыми волосами и живым, дружелюбным лицом. Она споткнулась о подставку для зонтиков, разбудив портрет миссис Блэк, и, виновато улыбаясь, представилась как Нимфадора Тонкс, “но пожалуйста, просто Тонкс, если не хочешь получить проклятье летучих соплей”. — Я метаморфомаг, — объяснила она, когда они позже сидели на кухне. — Могу менять внешность по желанию. Для демонстрации она сосредоточилась, и её волосы сменили цвет с розового на ярко-синий, а нос превратился в кабаний пятачок, вызвав у Мелиссы искренний смех. — Это потрясающе! — восхитилась она. — Ты родилась с этой способностью? — Да, она врожденная, — кивнула Тонкс. — Очень редкая, кстати. Невероятно полезна для аврора – можно проникнуть куда угодно, если знаешь, как выглядит тот, кем ты хочешь стать. Она наклонилась ближе: — А ты? Хоть я и видела то, что ты устроила в Хогсмиде... — неуверенно закончила Тонкс. Мелисса напряглась, но прежде, чем она успела ответить, Люпин, сидевший неподалеку, мягко вмешался: — Тонкс, некоторые вещи лучше не обсуждать так открыто.  Тонкс тут же смутилась: — Ох, прости, я иногда слишком любопытна. Профессиональная деформация. — Ничего страшного, — заверила её Мелисса. — Просто это… сложно. Тонкс понимающе кивнула: — Эй, мы все здесь со своими “сложностями”. Возьми хотя бы Ремуса… — Тонкс! — предостерегающе произнес Люпин. — …который боится танцевать на публике, — ловко закончила она с озорной улыбкой. — Ужасно сложный случай. Люпин закатил глаза, но Мелисса заметила легкую улыбку на его губах. Между этими двумя явно была какая-то история. В последующие дни дом на площади Гриммо постепенно наполнялся жизнью. Прибыло рыжеволосое семейство Уизли – близнецы Фред и Джордж, искрометно шутившие и явно планирующие какие-то проказы; их младший брат Рон; и единственная дочь семьи Джинни, яркая и уверенная в себе девушка, которая сразу предложила Мелиссе дружбу. Наконец прибыли Гермиона и Гарри. Если Гермиона выглядела просто рада видеть Мелиссу в безопасности, то Гарри явно был удивлен её присутствием в штаб-квартире Ордена. — Мне не сказали, что ты тоже будешь здесь, — сказал он, когда они наконец остались относительно одни в библиотеке дома. — Дамблдор упомянул только, что ты будешь “в надежном месте” на лето. — Это действительно было неожиданностью, — признала Мелисса. — Изначально я должна была остаться в Хогвартсе, но возникли… осложнения. — Амбридж, — понимающе кивнул Гарри. — Да, она бы не упустила шанса докопаться до твоей истории. Он огляделся, убедившись, что их никто не подслушивает: — А что с Малфоем? Ты общалась с ним после окончания учебного года? Мелисса покачала головой: — Нет. Он вернулся домой, к матери. Особенно после ареста его отца… — Да, — сказал Гарри, его лицо стало более серьезным. — В Министерстве было… сложно. Люциус Малфой действительно оказался Пожирателем смерти, как я и говорил всегда. Думаешь, Драко пойдет по его стопам? — Нет, — твердо ответила Мелисса. — Он не такой. Он изменился. — Хотелось бы верить, — вздохнул Гарри. — Просто будь осторожна. Люди, находящиеся под давлением, иногда делают то, чего никогда бы не сделали при других обстоятельствах. Он замолчал, очевидно вспоминая что-то болезненное. Мелисса знала из слухов в Хогвартсе, что в Министерстве произошло нечто серьезное, связанное с крестным Гарри, но не решалась спрашивать о подробностях. — А что насчет Нотта? — спросил Гарри, меняя тему. — Ты говорила, что он был… отмечен. Мелисса почувствовала, как сжимается сердце: — Я не знаю, что с ним сейчас. В последние недели учебы он едва разговаривал с кем-либо, стал как призрак. Она вздохнула: — Он сопротивлялся, Гарри. Изо всех сил. Но Волдеморт слишком силен. Гарри мрачно кивнул: — Да, это я знаю по собственному опыту. В этот момент в библиотеку заглянула миссис Уизли: — Вот вы где! Ужин почти готов, спускайтесь на кухню.