Узница судьбы.

Ужины в штаб-квартире Ордена были особенным событием. За длинным столом собиралось множество людей – постоянные обитатели дома, приходящие члены Ордена, иногда неожиданные гости. Миссис Уизли готовила восхитительные блюда, наполняя тарелки до отказа и всегда настаивая на добавке. Разговоры за столом были оживленными, хотя стоило кому-то из подростков задать вопрос о деятельности Ордена, как взрослые мгновенно меняли тему. — Это безумно раздражает, — пожаловалась Джинни после одного из таких ужинов, когда они с Гермионой, Мелиссой и Гарри поднимались наверх. — Они считают нас слишком маленькими, чтобы знать, что происходит, но достаточно взрослыми, чтобы помогать с уборкой проклятого дома. — Они просто пытаются защитить нас, — разумно заметила Гермиона. — От информации? — фыркнул Гарри. — Как будто незнание делает нас в безопасности. Если бы я больше знал в прошлом году… Он оборвал себя, но Мелисса поняла, что он имел в виду события в Министерстве, которые, судя по всему, все еще тяжело переживал. — По крайней мере, близнецы с их Удлинителями ушей выуживают некоторые новости, — сказала Джинни. — Хотя мама теперь накладывает Имперубато на кухонную дверь во время собраний. — А что насчет Снейпа? — спросила Гермиона, повернувшись к Мелиссе. — Он появлялся здесь? — Пока нет, — ответила Мелисса. — Но он должен прибыть через несколько дней, чтобы забрать меня. — Забрать? — удивленно переспросила Джинни. — Куда? — В свой дом, — тихо ответила Мелисса. — На оставшуюся часть лета. Для… продолжения обучения. Рон, который присоединился к ним на лестничной площадке, скорчил гримасу: — Летние занятия со Снейпом? Звучит как наказание. — Рон! — упрекнула Гермиона. — Что? — защищался он. — Все знают, что Снейп — ужасный тип. Представь, каково жить с ним под одной крышей! — Он не так плох, — возразила Мелисса. — Он много помогал мне в этом году. — Это потому что ты слизеринка, — буркнул Рон. — К своему факультету он всегда добр. — Дело не в факультете, — покачала головой Мелисса. — А в… моей ситуации. — Которую ты все еще не объяснила полностью, — заметила Джинни, с любопытством глядя на нее. Мелисса обменялась быстрыми взглядами с Гарри, Гермионой и Роном: — Это сложно… и не совсем безопасно говорить об этом. — Ой, да ладно, — не отступала Джинни. — Мы же на твоей стороне. И если ты достаточно доверяешь Снейпу, чтобы жить с ним, то можешь доверять и нам. Мелисса глубоко вздохнула: — Я… у меня особый вид магии. Опасный, если не контролировать его. Профессор Снейп помогает мне с этим контролем. — Что за магия? — спросил Джинни. — Ты какая-то редкая волшебная тварь, как Люпин? — Джинни! — снова возмутилась Гермиона, но уже на младшую Уизли. — Это не то, о чем спрашивают вот так напрямую! — Всё в порядке, — сказала Мелисса. — Нет, я не “волшебная тварь”. Просто моя магия… проявляется иначе. Из-за определенных событий в прошлом. — Она обскуриал, — тихо сказал Гарри. — Как Криденс, о котором нам рассказывала профессор Гриффитс на Истории магии. Джинни уставилась на Мелиссу с неприкрытым изумлением. — Но… — начала Джинни. — Обскуриалы не живут так долго. В учебнике написано, что они редко доживают до десяти лет. — Я исключение, — пожала плечами Мелисса. — Дамблдор считает, что мой обскур… адаптировался. И с правильным обучением я могу научиться жить с ним. Джинни продолжала смотреть на нее так, словно у неё внезапно выросла вторая голова. Гермиона, заметив это, вмешалась: — Это все еще Мелисса, которую мы знаем. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь мы знаем, с чем ей приходится бороться. — Верно, — кивнул Гарри. — И, пожалуйста, держите это в тайне. Все. Если информация просочится… — Мы никому не скажем, — торжественно пообещала Джинни за всех. — Клянусь. — И я. — добавил Рон. — Но это… вау. Я никогда не встречал настоящего обскуриала. Что, честно говоря, до сих пор шокирован, будто не слышал об этом, тогда в Выручай-комнате. Мелисса слабо улыбнулась: — Мы не так уж отличаемся от обычных волшебников. Просто немного более… взрывоопасны. Это вызвало нервный смех у всех присутствующих, немного разрядив обстановку. Время в доме на площади Гриммо текло странно – дни наполнялись то утомительной уборкой (миссис Уизли была полна решимости сделать дом пригодным для жизни), то напряженным ожиданием новостей, то редкими моментами веселья, когда близнецы Уизли демонстрировали свои новые изобретения или Тонкс развлекала всех, изменяя свое лицо за ужином. Для Мелиссы это было странное, но приятное время. Впервые в жизни она чувствовала себя частью чего-то похожего на семью – пусть странную, разношерстную, но все же семью, где о ней заботились и принимали такой, какая она есть. Она проводила много времени с Гермионой, с которой делила комнату. Умная гриффиндорка была полна вопросов об обскурах, но задавала их тактично, всегда готовая остановиться, если тема становилась слишком болезненной. Вместе они изучали старинную библиотеку Блэков, находя редкие книги по темной магии, которые, как ни странно, содержали больше информации об обскурах, чем любые другие источники. — Смотри, — однажды сказала Гермиона, указывая на старинный фолиант. — Здесь говорится, что в Средние века некоторые темные волшебники пытались… о боже… “культивировать” обскуриалов для использования в качестве оружия. Мелисса вздрогнула: — Звучит знакомо. Именно этого хочет от меня Волдеморт. Гермиона сочувственно сжала ее руку: — Мы не допустим этого. В другой день Мелисса случайно наткнулась на Сириуса в одной из дальних комнат. Он стоял перед гобеленом, изображавшим древо семьи Блэк, и выглядел необычайно мрачным. — Извините, — сказала Мелисса, собираясь уйти. — Нет, останься, — пригласил Сириус. — Я просто разглядывал своих “прекрасных” родственников. Он указал на обугленное пятно на гобелене: — Вот здесь когда-то было мое имя. Моя милая матушка сожгла его, когда я сбежал из дома в шестнадцать лет. Не смог вынести их чистокровной мании. Мелисса подошла ближе, разглядывая золотые нити, формирующие имена и даты: — Куда вы сбежали? — К Джеймсу Поттеру, — с нежностью в голосе ответил Сириус. — Отец Гарри. Мы были лучшими друзьями. Его родители приняли меня как второго сына. Его палец скользнул по гобелену: — А вот ветвь Малфоев. Нарцисса, мать твоего друга Драко – моя двоюродная сестра. Хотя мы никогда не были близки. — Драко никогда не упоминал о вашем родстве, — удивилась Мелисса. — Сомневаюсь, что ему приятно признавать родство с “предателем крови” и заключенным Азкабана, — горько усмехнулся Сириус. — Люциус наверняка внушил ему, что я позор для чистокровных волшебников. Мелисса покачала головой: — Драко не такой, как его отец. Он… меняется. Сириус внимательно посмотрел на нее: — Хотелось бы верить. Я сам знаю, как трудно вырваться из тени семейных ожиданий. Особенно в таких семьях, как наши. Он снова взглянул на гобелен: — Знаешь, среди Блэков есть легенда. Говорят, в каждом поколении рождается хотя бы один, кто бросает вызов традициям. В моем поколении это был я. Возможно, в поколении Драко это он. Мелисса кивнула, думая о Драко и о том, как он изменился за прошедший год: — Надеюсь, что с ним все в порядке. — Волнуешься за него? — проницательно спросил Сириус. — Вы близки? Мелисса почувствовала, как краснеет: — Мы… друзья. — Только друзья? — с легкой улыбкой спросил Сириус. — Твое лицо говорит о другом. Мелисса не знала, что ответить. Ее чувства к Драко были сложными, особенно учитывая Теодора и все, через что они прошли. Сириус, заметив ее замешательство, сжалился: — Прости за любопытство. Просто это было бы… иронично. Сын Люциуса Малфоя и девушка с обскуром. Он улыбнулся: — Но знаешь, сердце не выбирает, кого любить. Оно просто… любит. На двенадцатый день пребывания Мелиссы в доме на площади Гриммо произошло событие, которое все ждали с некоторым напряжением – прибыл профессор Снейп. Его появление в прихожей вызвало предсказуемый взрыв от портрета миссис Блэк, который он проигнорировал с таким холодным высокомерием, что даже портрет быстрее обычного умолк. Сириус встретил его с едва скрываемой неприязнью: — Снейп. Всегда “радость” видеть тебя. — Блэк, — холодно кивнул Снейп. — Все так же бесполезен, как я вижу. Дом выглядит так, словно в нем живет тролль. — По крайней мере, я действительно живу в этом доме, а не просто заглядываю, чтобы раздать указания и исчезнуть, — парировал Сириус. — Прекратите, оба, — строго сказала миссис Уизли, выходя из кухни. — Профессор Снейп, Мелисса почти готова. Не хотите ли чашку чая, пока ждете? — Нет, благодарю, — отказался Снейп. — У меня мало времени. Мисс Бэрбоун должна быть готова через пятнадцать минут. Мелисса, стоявшая на лестнице с уже собранным чемоданом, спустилась в прихожую. Снейп бросил на нее оценивающий взгляд: — Вы выглядите здоровее, мисс Бэрбоун. Полагаю, пребывание здесь было… приемлемым. — Да, профессор, — кивнула Мелисса. — Все были очень добры ко мне. — Рад слышать, — сухо ответил Снейп. — Ваш багаж готов? И где ваш… компаньон? Словно в ответ, Корвус спустился по лестнице и приземлился на плечо Мелиссы, изучая Снейпа своими аметистовыми глазами. — А, вот и он, — кивнул Снейп. — Хорошо. Мы отправляемся. — Подождите, — сказала Мелисса. — Я хотела бы попрощаться со всеми. Снейп выглядел недовольным, но кивнул: — Пять минут. Миссис Уизли уже созвала всех обитателей дома, и Мелисса быстро прощалась с каждым – крепкие объятия от Гермионы, дружеское рукопожатие от Гарри, неловкое похлопывание по спине от Рона, игривый салют от близнецов. Тонкс подмигнула ей: — Не позволяй ему запугать тебя. Под всей этой мрачностью прячется… ну, еще больше мрачности, но все же! Люпин пожал ей руку: — Будь осторожна, Мелисса. И помни, что у тебя есть друзья. Последним был Сириус: — Удачи, — сказал он тихо. — И передай привет моему кузену Драко, если увидишь его. Скажи ему, что всегда есть выбор. Всегда. — Если вы закончили с сантиментами, — холодно произнес Снейп, — нам пора. Он вынул из кармана небольшой серебряный компас: — Это портключ. Он активируется через одну минуту и перенесет нас прямо в мой дом. Держитесь крепко. Мелисса ухватилась за ручку своего чемодана, Корвус крепче вцепился в ее плечо, и она коснулась компаса вместе со Снейпом. — До встречи в сентябре! — успела крикнуть она, прежде чем знакомый рывок портключа унес их из дома на площади Гриммо. Ее последним впечатлением были улыбающиеся лица и машущие руки – образ того, что за эти короткие две недели стало для нее самым близким к настоящей семье, что она когда-либо знала.