Узница судьбы.

Зима пришла в Хогвартс внезапно и сурово. За одну ночь замок окутало белоснежным покрывалом, а озеро покрылось тонкой коркой льда. Но холоднее снега было ощущение надвигающейся беды, которое, казалось, проникало сквозь древние стены школы. Разговор с Драко у озера прошел не так, как ожидала Мелисса. Вместо обвинений или объяснений он рассказал ей правду — страшную, болезненную правду о задании, полученном от Волдеморта. — Он хочет, чтобы я убил Дамблдора, — тихо признался Драко, глядя на замерзающую воду. — Это наказание для моей семьи за неудачу отца. Он не ожидает, что я преуспею. Он ждет, что я погибну, пытаясь. — Почему ты не рассказал мне раньше? — спросила Мелисса, чувствуя, как разрывается сердце от его признания. — Я боялся, что ты возненавидишь меня, — ответил он, его голос дрогнул. — Или хуже — что Темный Лорд узнает о твоей важности для меня и использует тебя, чтобы манипулировать мной. — Что ты собираешься делать? — спросила она, беря его за руку. — Я не знаю, — честно признался Драко. — Я пытаюсь починить Исчезательный шкаф в Выручай-комнате — это часть плана, чтобы впустить Пожирателей в школу. Я делаю вид, что работаю над этим, но… я не могу. Не могу стать убийцей. — Ты должен поговорить с Дамблдором, — настаивала Мелисса. — Он может помочь. — Снейп говорит то же самое, — кивнул Драко. — Он пытается помочь мне, хотя я не уверен, на чьей он стороне. — На своей собственной, — тихо ответила Мелисса. — И, я думаю, на стороне тех, кто противостоит Волдеморту. После того разговора многое изменилось. Драко больше не скрывал от нее свои страхи и сомнения, а Мелисса поделилась с ним информацией о крестражах и о том, что Гарри и его друзья пытаются их уничтожить. — Это объясняет, почему он бессмертен, — задумчиво сказал Драко. — И почему моя тетя Беллатрикс так одержима защитой каких-то предметов. Вместе они решили действовать — не явно противостоять Волдеморту, что было бы самоубийством, но саботировать его планы изнутри, насколько это возможно. И первым шагом стал Теодор Нотт. — Его разум был взломан, — объяснил Дамблдор, когда Мелисса пришла к нему с просьбой помочь Теодору. — Волдеморт использовал очень древнюю и темную форму легилименции, чтобы превратить мистера Нотта в своего безвольного агента. — Но я видела проблески настоящего Теодора, — настаивала Мелисса. — Он все еще где-то там, внутри, борется. Дамблдор задумчиво погладил бороду: — Возможно. Сила воли мистера Нотта всегда была впечатляющей. И есть еще один фактор, который Волдеморт мог не учесть. — Какой? — спросила Мелисса. — Любовь, — просто ответил Дамблдор. — Самая могущественная магия из всех существующих. Ваша связь с мистером Ноттом могла создать якорь для его настоящей личности, нечто, за что он может держаться даже в глубинах ментального рабства. Дамблдор встал и подошел к одному из серебряных инструментов: — Существует способ… рискованный, но возможно, единственный, который поможет мистеру Нотту. — Я готова рискнуть, — твердо сказала Мелисса. — Не только вы, — поправил ее Дамблдор. — Для этого нам понадобится помощь профессора Снейпа, как опытного легилимента, и… мистера Малфоя. — Драко? — удивилась Мелисса. — Но почему? — Потому что он связан с мистером Ноттом через общую тайну, — объяснил Дамблдор. — И потому что три точки связи сильнее, чем две. Вы — эмоциональный якорь, профессор Снейп — проводник, а мистер Малфой — мост между прошлым и настоящим. План, который разработал Дамблдор, был сложным и опасным. Они должны были создать особый вид ментальной проекции, используя сильные стороны каждого участника — легилименцию Снейпа, эмоциональную связь Мелиссы с Теодором и общие воспоминания, которые могли бы предоставить и Драко, и Мелисса. — Есть еще один компонент, — добавил Дамблдор. — Ваш обскур, мисс Бэрбоун. В контролируемой форме он может стать мощным инструментом для разрушения ментальных барьеров, установленных Волдемортом. — Но разве это не опасно? — обеспокоенно спросила Мелисса. — Выпустить обскура в разум Теодора? — Да, — честно ответил Дамблдор. — Но если вы научились контролировать его в физическом мире, то сможете направлять его и в ментальном. Подготовка заняла несколько недель. Снейп интенсивно работал с Мелиссой, обучая ее не просто контролировать обскура, но направлять его энергию с хирургической точностью. Драко собирал воспоминания — моменты из детства, разговоры в слизеринской гостиной, совместные уроки — все, что могло помочь Теодору вспомнить, кем он был. — Это сработает? — спросил Драко вечером накануне попытки, когда они с Мелиссой сидели у камина в Выручай-комнате. — Должно, — ответила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя. — Дамблдор говорит, что если хоть часть настоящего Теодора все еще там, мы сможем помочь ему вернуться. Драко взял ее за руку: — Знаешь, я раньше завидовал ему. Тому, как легко вы находили общий язык, как он мог рассмешить тебя, когда ты была грустной. — Драко… — Нет, дай закончить, — мягко прервал он. — Я завидовал, но сейчас я просто хочу, чтобы он вернулся. Настоящий он. Потому что Тео был… хорошим. Лучшим из нас. Мелисса нежно коснулась его лица: — Ты тоже хороший, Драко. Намного лучше, чем думаешь. Он слабо улыбнулся: — Только с тобой.