Холст и глина

За окном 10-е сентября. Пары сменялись одна за другой, а я все еще вынашивал план мести. Не мог придумать что-то эдакое, за что меня не побьют и не отчислят. Во всех придуманных мною сценариях в моей голове, Михаил Черпогоров бил меня ради торжества справедливости. Его тело выше и шире моего — давать отпор будет очень дорого и мне и моим пальцам. Средний палец до сих пор был в гипсе, я учился заново с ним рисовать, мыться, одеваться. Миша обещал переломать мне и другие, и я ему верил. Для него это будет легко. Учились мы на одном курсе, в одной группе, и наши столкновения были неизбежны. Но я имел смелость разговаривать с ним или подкалывать его только в присутствии других однокурсников. За всю неделю не было ни одного случая, чтобы я оставался один в помещении, иначе произойдет следующее: придет Миша и отпиздит меня, запинает ногами и сломает еще один палец. Ведь в последнюю нашу встречу я выпотрошил содержимое его рюкзака на грязный мокрый пол и выкинул все кисти и гуашь в мусорку. Насчет ключа не знаю, искал он его долго или нет, но судя по тому, как он отчаянно пытался ловить меня в кабинетах, смиренно выжидая пока кто-то не выйдет, я знал: мне это и не сойдет с рук. Он всегда был уверенным и спокойным, часто улыбался и шутил с однокурсницами. Мы создали общую конфу в телеге, куда добавились все 13 человек. Назвали чатик «Месть бомжей». Самое то для нищих студентов художественного курса. Я нашел его профиль по аватарке: он стоит у зеркала в качалке с задранной футболкой. Все 4 кубика напоказ, ну петух! Черпогоров вел себя как хищник, он не агрессировал в мою сторону, не орал и не матерился. Он выжидал. Спокойно, уверенно ждал, когда у него появится возможность побить меня. Вот этот холодный расчетливый интерес с его стороны меня и пугал. Первые несколько дней учебы я подумал что ему на меня все равно, ведь он даже не разговаривал со мной и показательно делал вид что меня не существует. Однако, был момент, который все-таки показал обратное. На живописи я вышел чтобы поменять воду в стакане, уборная была на этом же этаже. Краем глаза я увидел как подорвался и Миша, хотя у него вода чистая. И таких моментов было много, для окружающих они незаметны, но для меня, как для жертвы, которая каждую минуту на прицеле у опасного хищника — еще как. Я делал все что в моих силах, дабы не оставаться один, и для этого я использовал все свое обаяние и активно заводил друзей. С этим у меня проблем не было, так как учителя меня много хвалили, я выполнял всю работу заблаговременно и показывал отличные результаты во всех предметах. А к отличникам люди тянутся, так было даже в моей школе. Сдружился с Саньком (не геи), а у нас Саньков было аж 2: один высокий другой низкий. Мы называли их Мелкий Саня и Большой Саня. Меня начали кличить Ися — производные моего имени и фамилии: Исаак Ядугин. Я думаю что эта кличка пошла от Миши, так как он был первым, кто меня так назвал. Сегодня первой парой была физкультура. Раздевалки у нас были добротные, с шкафчиками, и даже были душевые. После физры у нас было окно целых в полтора часа, так что можно было и помыться. Расписание, кстати, было более менее, не было такого что в один день 6 пар, а в другой 3. Все было распределено равномерно. Физрук наш был старый, седой, и в целом не проявлял особого интереса к происходящему, он наказал нам размяться и потом играть в волейбол. Сам ушел в свою каморку, но оставил дверь открытой — оттуда было видно весь зал. Волейбол я обожал, мы поделились по 5 человек и начали играть. Девушки, что отказались играть, пошли сидеть на скамейку фоткаться. Михаил был против меня. И я клянусь, все что он делал — пытался как можно больнее кинуть мне мячом в лицо. Все его подачи были направлены в мою сторону. А с какой силой он кидал этот мяч, что шлепок от удара эхом отзывался по всему спортзалу. Девчонки, что сидели возле меня на скамейке громко галдели, я повернулся к ним и понял что их так забавляло. Они тайком фоткали Мишу. Меня это очень зацепило, я не знаю даже чем, но укол злости я ощутил. Миша был в серой оверсайз футболке, часто задирал ее чтобы вытереть пот со лба, или просто невзначай почесать себя за живот. Позер и петух! Из дум меня вырвал глухой звук который раздался возле моего уха. Я пошатнулся и понял что перед глазами все плывет, в ушах звон. Он все-таки попал по мне, гаденыш. Добился своего. Удар был несильный, но ощутимый, я пришел в себя буквально через несколько секунд. — Ты как? Все окей? — подошел Мелкий Саня, всматриваясь мне в лицо. — Это Миша кинул? — я знал ответ, но спросил для уверенности. — Да, ты пропустил удар, зазевался что-ли? — Санек взял мяч и кинул Мише через поле. Я смотрю на него и кровь вскипает в жилах. Мне хотелось подойти к нему и вмазать по его роже кулаком. — Миш играй нормально уже, заебал! — заорал мелкий Саня. — Понравилось, Крыся? — он смеется и даже не смотрит на меня. Но впервые за неделю показательного игнора Михаил почти обратился ко мне. Я даже почувствовал себя каким-то особенным. — Что с тобой, Миша? Твои друзья с качалки уделяют тебе слишком мало внимания? Или ты просто влюбился в меня? — кричу я как можно громче. — Да кто в тебя влюбится, залупыш, ха-ха. — Отрицание это первая стадия принятия, ты почти на верном пути. Только вот тупые куски мяса на ножках меня не интересуют, я отказываю тебе. Прими поражение. — С каких пор ты столько пиздишь, Ися? Забыл какого это, лежать подо мной в соплях и слезах? — Михаил смотрел прямо мне в душу. Мне сразу вспомнился тот день. Я услышал как все охнули от его слов и мне нужно было срочно спасать свою репутацию. Никто не в курсе про нашу с ним драку в тот день, либо он рассказал кому-то, а мне это неизвестно. Будь это так, я думаю, нам обоим это бы припомнили. — Это так ты в своих влажных снах меня представляешь? Ну и ужас, избавь меня от этого. — смотрю на реакцию каждого кто тут. Все смеются, для них это забава. Мем. Никто серьезно не воспринял наш диалог. Ну и отлично. Я перевел свой взгляд на Мишу и буквально читаю в его глазах: тебе пизда. Он стоит, отбивая мяч, параллельно кромсая меня взглядом. — Ну кидай уже мяч, Миш! — Настя, которая была с ним же в команде заныла. Игра продолжилась. Заканчивая пару, мы все дружно решили попросить ключ от скульптуры и посидеть там, если кабинет не будет занят. Следующей парой у нас как раз и была скульптура. Я украдкой смотрел как Черпогоров раздевается до трусов, он был весь потный. У него просто ахуенно красивая фигура, шикарные пропорции. Как художник, я не мог отрицать красоту его тела. Характер — да, гадкий. Но внешность у него от бога. И как мальчик гей тоже не мог отрицать, что его внешность это то, что хочешь видеть возле себя. И в себе желательно тоже. Я не о том думаю. Месть! Я придумал как насолить. Идея пришла в голову спонтанно, но обдумывать тяжесть морали у меня не было времени: либо сейчас либо никогда. Я решился. В душ пошел один только Миша, остальные переоделись и двинулись в кабинет. До звонка пять минут. Я демонстративно оставил в раздевалке свою ветровку, чтобы у меня был легальный повод вернуться сюда. Возвращаюсь в раздевалку якобы за одеждой и слышу звук воды. Все надо делать быстро и с хирургической точностью. Я запихал всю одежду Миши в его же рюкзак, и даже про трусы и айфон не забыл. Вдруг он захочет позвать на помощь кого-то? Ну уж нет. Мишин рюкзак и мой были оба черного цвета. Я прикрыл все своей ветровкой и двинулся на второй этаж. Кинул его быстро в женский туалет и побежал вниз. Это заняло в сумме где-то 3 минуты. С довольной рожей я двинулся в столовку и взял себе булочку — вот настоящая причина по которой я отстал от других однокурсников. Звенит звонок, началась перемена, пустые коридоры заполнили голодные студенты, идущие через фойе в столовую. Открываю дверь и захожу в кабинет, все галдят, болтают о разном. — Ися, когда успел булочку купить-то? — спрашивает высокая девушка, кажется ее зовут Лена. Лена Калашникова. — Я ж за вами следом шел, теть Лиза сегодня в буфете. Она мне даже ее подогрела, — хвастаюсь. Булочка реально была горячей. Так что почти не напиздел. — Нат, пойдем тоже в столовку? — Лена и Наташа, медленно переговариваясь, вышли в столовую. Спустя несколько секунд мы услышали их визг в коридоре. Началось. Дверь открывается и в кабинет входит Миша. Он полностью голый, с него капает вода. Двумя руками прикрывает член, я слышу визги девочек в кабинете, а парни прихуели. Я тоже подключил все свое актерское мастерство и начал подыгрывать остальным. Наташа и Лена вернулись сразу же, видимо столовка отменяется. Есть зрелище поинтереснее чем булочка с чаем. Черногоров стоит гордый, поджимает губы, видимо мерзнет. Он чуть покраснел, когда увидел какую реакцию вызвал у наших дам. А судя по его абсолютно мокрому виду, я понял что полотенце осталось в рюкзаке. — Кто-то спиздил мои вещи, и даже телефон, — на первых двух словах он сделал акцент и посмотрел мне в глаза. — Даже трусы, блять, свистнули! — Давай я тебе позвоню? По телеге или хочешь продиктуй свой номер мне, — помощь предложил Константин Власов. Тоже высокий парень с щетиной и короткими волосами. — Нет, мой телефон на беззвучном, не выйдет. — Миша стоит переминаясь с ноги на ногу. — Переоденься в мою одежду пока, — Костя достает свою спортивную форму, и в этот момент входит учитель. Картина маслом: она стоит у двери с открытым ртом и смотрит на мокрого голого первокурсника. Елена Валерьевна, кажется. Она прям обомлела. — Черногоров, это что такое? — тихий вопрос, пока непонятно какие чувства над ней доминируют: шок или раздражение. — Извините пожалуйста, я только с физры. Кто-то украл мой рюкзак и все мои вещи пока я мылся, — он сделал максимально виноватую моську. Елена Валерьевна все еще была в шоке, но походу не злилась. Она вообще была одной из самых спокойных преподавателей. От нее было бы странно услышать даже громкое слово, но тут ситуация исключительная. — Оденься быстрее, чтобы я больше такого не видела! — она накричала шепотом и дернула головой в сторону всех девочек, мол, выходите. Дамы ушли за дверь, хихикая и перешептываясь, и Миша стал одеваться. Он повернулся ко мне спиной и я был удостоен чести лицезреть его ягодицы. Великолепные, да. Не хочу признавать, но объективно они были аппетитные. У него еще объемные раскачанные ляжки, волосатые. Миша брил все тело кроме ног, не знаю почему. Даже пах у него был гладенький, а ноги обделил. Не определился с ориентацией что-ли? Черпогоров кое как натянул одежду Кости — она мала по размеру. Но он влез, выбора не было. Зеленая футболка вот-вот была готова лопнуть от его мощного торса, соски торчали вперед. Загляденье. Я сидел и молчал. Вины моей тут нет, и я ничего не знаю, ничего я не делал. Залез в телефон и просто листал меню приложений, делая вид что я занят и эта ситуация меня никак не касается. Слышу шаги и через секунду руки Миши оказываются возле моих ног: он уперся о стул на котором я сидел и подался вперед, всматриваясь в мое лицо. — Где мои вещи? — тон приказной, надменный. Вместо ответа пожимаю плечами. — Где. Мой. Рюкзак? — он уже с ноткой агрессии отчеканил каждое слово. — Я. Не. Знаю. — отвечаю в его же манере. Гордо задрал голову и встретился с ним глазами. Между нашими лицами минимальное расстояние. Я вижу его ресницы, нездоровый блеск в черных глазах. А они то у него не черные, а темно-темно карие, с холодным коричневым оттенком. Чувствую запах мыла которым он мылся, а с его волос на меня капает вода. Они даже в мокром состоянии волнистые. До моих рыжих кудрей конечно далеко, но… — Я же тебя сука урою, гнида! — слышу скрип стула под его пальцами. Я хоть и смотрел на него с вызовом, выдерживая зрительный контакт, но мое тело инстинктивно вжалось в стул от страха. Поднимаю средний палец уже на левой руке и говорю: — Ломай. — Ребят, а что вообще происходит? — В кабинет вернулись девочки, Кащеева Настя стоит возле нас, другие девчонки позади нее. — Не знаю, спроси у Крысика Насть, — агрессивно оттолкнувшись от моего стула Миша поднимается. — Как мы найдем твои вещи? Вдруг их уже вынесли из универа? — Костя тоже встает и подходит к Черпогорову. — Почему ты уверен что это Исаак? Твой рюкзак мог взять кто угодно, Миш. — Настя смотрит на меня то ли с жалостью, то ли с сочувствием. — Мы оба с ним знаем кто это сделал. — Миша смотрит на меня, разминая кулаки. Мол, готовь личико. — Очень смело с твоей стороны, но это безосновательное обвинение. Побей меня если тебе станет легче, ведь думать ты не умеешь, не дано. — Запомни свои слова Ися, просто запомни их. Миша и Костя куда-то уходят. Воздух в кабинете сгустился от напряжения и негатива. Неловкая тишина. Через несколько минут влетает Анна Владимировна, вся возмущенная: — Где он? Где Черпогоров? — Мы не знаем, — отвечаем почти хором. — Да что у вас здесь происходит… — слышим отдаленно из-за двери, и, стуча каблуками, заведующая отделением уходит, ворча себе что-то под нос. Я задумался, насколько мерзко поступил. Надеюсь достаточно мерзко и Мише достанется по полной. Он заслужил. За мою разбитую губу и сломанный палец, так сказать. Я мстительный человек, сделай мне зло я верну его в десятикратном размере. Также я осознаю, что это будет бесконечный круг мести и пакостей который я сам же и начал. Но игнорировать поведение Миши для меня означает стерпеть и проглотить. Я так не хочу. И не буду. Спустя час началась пара скульптуры. А еще через полчаса в кабинет вошли Костя и Миша. Они нашли рюкзак. Кто-то из девушек выкинул его из туалета в коридор, так его и обнаружили. Все вещи на месте, даже айфон. Мише сделали выговор из-за того, что тот в перемену гулял абсолютно голый, это недопустимо. — И что там? — Лена была самой любопытной, задавала один вопрос за другим. — Да ничего, смотрели по камерам, но приколиста так и не нашли. Камер почти нет в коридорах, они есть в фойе, и там ходили только мы и Исаак в столовую, все. — Костя рассказывал как они нашли рюкзак и разгребали последствия. Услышав слово «камера» меня будто дернуло током. Какой же я идиот! И везунчик, что не попался. Я действительно не знал что у нас мало камер. — Может просто какая-то девочка решила так привлечь твое внимание, — смеясь резюмировала Настя, — Главное что ничего не украли. А то ты мог остаться без телефона. В кабинете скульптуры были очень высокие потолки, метра 4. Как мы узнали позже — этот кабинет в недавнем прошлом был общественным туалетом. Прикол. На одной из стен от начала и до конца были прибиты полки, на котором ставили недоделанные работы, обмотанные мокрой тряпкой и целлофановым пакетом сверху, чтобы глина не засохла. Под этими полками стояли 3 ванны в ряд, в них лежала твердая глиняная масса, которую нужно было разминать, добавляя постепенно теплую воду до получения нужной консистенции. Мы стоим над высокими партами по пояс и месим глину. Ненавижу скульптуру, грязно, пахнет сырой тухлой землей. Лепить нам нужно было руку Давида по программе. Поднимаю глаза и вижу на себе злобный сверлящий взгляд Михаила. — Что?! — мой недовольный голос привлекает внимание. Он игнорирует меня и продолжает размешивать глину. Я чувствую что мне пиздец нутром. Из-за этого я слегка на взводе, нервничаю. Однако, моя пакость великолепно удалась, я был горд собой. Надеюсь Миша понервничал вдоволь. Это только начало мой хороший, дальше — больше. Меня обманули, я бы даже сказал наебали. Прошла неделя как Михаил Черпогоров стал звездой нашего уника. Пока он шел с раздевалки до кабинета скульптуры, его успели заснять на камеру несколько человек. Он стал местной знаменитостью, просто идя весь мокрый в фойе и прикрывая руками свой писюн. И этому поспособствовал лично я. Потрясающе. Я хотел этим его унизить, уколоть, но произошла смена реакции общества. То, что должно было стать негативным напоминанием его позору, сделало его блестящей звездой. Будь на его месте какой-нибудь пухляш или задохлик-ботаник, возможно, так и случилось бы. Но Миша спортсмен, узник качалки. «Иметь красивое тело это одно, но он проявил самообладание и достоинство в такой унизительной для него ситуации» — вот так говорили почти все. Особенно девушки. Видео, снятое со спины непонятно даже кем, гуляло по всем соцсетям, подписчиков у Миши прибавилось будь здоров. Он вел какой-то свой телеграмм канал, все про спорт, тренировки. Скидывал туда кружочки где он потный после зала позирует на камеру играя мускулами. На его внешность клюнули все. Он буквально купался во внимании, девушки не давали ему проходу. Парни же, даже с других факультетов, скентовались с ним и часто спрашивали у него советы: когда пить креатин, что делать если после протеина постоянно понос, как правильно повышать веса в зале. Не рой другому яму, как говорится. Я уже пожалел о своем поступке: надеялся что это вызовет более долгосрочные последствия. Но по итогу все чего я добился — часик невроза для Миши пока он искал свой рюкзак. На меня он забил хер. Я думал что он рано или поздно поймает меня и побьет. Я превратился в призрака для него и словно перестал существовать. Это сбивало с толку. Но наши с ним словесные перепалки не закончились. Миша тоже был отличником и мы с ним вдвоем боролись за право быть лучшим из лучших. На парах по рисунку и живописи учителя иногда давали нам с ним критиковать работы друг друга, и я не оставлял ему шанса. Особенно в живописи, ведь я писал лучше всех на курсе. Также и я терпел унижения на парах по скульптуре. Черпогоров имел уникальную способность улавливать формы, его работы получались с поразительным сходством, некоторые даже были лучше гипсового оригинала. Я холст, он — глина. Мы очень разные. Он говорил черное, я говорил белое. Он говорил вверх, я говорил вниз. Миша обсирал работы старшекурсников, а я наоборот их хвалил. Даже если те были откровенно плохими. Мне было все равно на правду, лишь бы сказать что-то противоположное его словам. В кругу друзей наши словесные баталии были более грубыми и более личными. — Интересно это абстракция или мазня после пьянки? — как можно язвительнее говорю я. Миша показывает домашние эскизы по живописи Наталье Андреевне. — Вырвать бы тебе язык, Ися, и скормить твоей же псине! — Как будто дерьмом измазал, позорище. — комментирует Миша мою скульптуру. — Дерьмо — это то, что у тебя вместо мозгов. Иди нахуй и не нервируй меня. — Исик-Крысик, когда-нибудь я укорочу твой длинный язык, ему уже мало места в твоем поганом рту. Выходя из кабинета мы столпились у входа, Миша стоит рядом: — Боже, Рыжий, чем от тебя воняет? Проходи уже блять! — обнюхал себя, от меня пахло женским гелем для душа, которым я мылся последние дни. Не думал что запах такой стойкий. — А что, надо вонять как ты? Тренболоном и шприцами? — Ну как ты держишь лопату, дебила ты кусок! — Миша выхватывает у меня инструмент и демонстративно, с силой и нажимом копает «правильно». — Спасибо, теперь я знаю как держать лопату. А ты не хочешь научиться держать язык за зубами? — он язвительно усмехнулся, с вызовом глядя на меня. — Язык за зубами держат воры и трусы. Я ничего не забыл Ися. Приглядывай за своими вещичками, вдруг что-то пропадет ненароком. — надо же, прошел почти месяц с этого инцидента, а припомнил мне это только сейчас. Он сделал шаг вперед, с силой втыкая лопату в землю у моих ног. Вот оно что. Миша не забыл обо мне. Он просто выжидает, ищет более подходящий момент для отмщения. Я снова чувствую себя жертвой опасного хищника. Судя по его словам, просто побить меня для него было недостаточно. Черпогоров все это время искал более подходящий повод, узнавал что может меня ранить сильнее, чем его кулаки гуляющие по моему лицу. Мда. Мы всем курсом выехали за город и находились на каком-то болоте. Собирали глину на год вперед. Нам выдали непромокаемые комбинезоны, галоши-ботфорты выше колен. В поездку взяли только парней со всех курсов художественного отделения, так как работа предстояла физически тяжелая. Мы все чумазые и грязные, в этой глине. Все кроме Михаила. Не хочу этого признавать. Нет, не хочу! Как же он сексуально выглядел. Я просто пожирал его глазами. Все мы выглядели как соседский дядя Толя в запое во всей этой одежде, но не он. Он выглядел как в самом лучшем гей порно для меня. Именно этот фактор вызывал во мне дополнительную порцию гнева. Я ненавидел Мишу еще сильнее. Он был ахуенно красив, и знал об этом. Нарцисс. Черпогоров часто ловил мой взгляд. На парах, когда никто не видел, мы играли в глазные баталии: кто дольше будет смотреть не моргая. Миша всегда выигрывал, мне просто становилось стыдно и стремно. Наша вражда не заканчивалась даже тогда, когда мы не открывали свои рты для гадких комментариев. В общем чате «Месть бомжей» часто срались друг с другом. Тут Миша проявлял большую агрессию ко мне. Нас прозвали любимчиками друг друга, мы две противоположности как инь и янь, но всегда нехотя были вместе. Всегда ругались. На физре стратегия Миши не изменилась, даже сейчас, когда мы играли в баскетбол за одну команду, он постоянно пихал меня, толкал и всячески пытался нанести физический вред. Играть в баскет я особо не умел да и не любил, не интересно. Физрук вышел куда-то и мы страдали херней, баловались. — Я не могу это уже какой-то сюр. — бросила Настя и села на скамейку. Мяч был у Миши и он очень искусно обыгрывал Мелкого Санька, который пытался отобрать у него мяч. — Миша блять! — Ему было очень весело, Санек Мелкий раза в 2 меньше Миши, почти как я, и это был неравный, но очень смешной бой. Санек был очень позитивным парнем, он худощав, невысок и почти блондин. Светленький божий одуван. Всегда мог пошутить над собой, не велся на оскорбления, любил по приколу подраться с парнями. Мы с ним неплохо подружились. Баскетбольный мяч со временем стали пинать ногами. Наш физрук вообще очень агрессивно на это реагировал, так как и волейбольные и баскетбольные мячи со временем портились. Но всем было похуй, мячи, не важно какие, пинать ногами для парней — задача жизни. Чем Миша и занимался: они с Саньком стали играть в футбол баскетбольным мячом. Большая часть моих однокурсников сидела на скамье, мы просто пинали хуи пока не было учителя. Кто сидел в телефоне, кто болтал. Я же прыгал на скакалке чуть в стороне от остальных. Мы, художники, ведем сидячий образ жизни, и хоть какая-то физическая активность для меня была в радость. Я много ходил, так как у меня была собака Соня, по утрам и вечерам мы с ней много гуляли. Но и нагрузить мышцы чутка тоже только на пользу. Ко мне подошла Настя когда я остановился сделать перерыв: — Дай мне тоже плиз, — я дал ей в руки скакалку и отошел чуть в сторону. — Она длинновата для тебя наверное, давай я схожу в кабинет и возьму покороче? — О, отлично! — радостно улыбаясь ответила Настя, прыгая на скакалке. Дальше все произошло как в кино: только я делаю шаг, разворачиваясь, и вижу как в мое лицо летит баскетбольный мяч. Меня за секунду оглушило, дальше я ничего не помню. Открываю глаза и вижу: надо мной стоят все однокурсники, у них размытые, почти черно-белые лица. Чуть пошевелившись, я понимаю что лежу возле скамейки, болит затылок. — Миша ты совсем еблан?! — будто из-под подушки я слышу недовольный голос Лены. — Зачем так сильно бить? — Миш, это уже реально перебор… — голос вроде Санька Мелкого. Остальные звуки для меня утопали в звоне. Кто-то меня трогал за лицо, кто-то схватил за подмышки и пытался поднять на ноги. Меня сразу затошнило, я скрючился пополам, хватаясь за живот. Плюнул на пол жижу, что скопилась во рту — кровь. Блять, какая гадость. Пытаясь сделать вдох, я понял, что у меня разбит нос и из него хлещет кровь. В ушах стоит шум, на фоне гомон однокурсников, они ругаются. Настя подходит ко мне, садясь на корточки и протягивает сухую салфетку. — Исаак, слышишь меня? — я киваю. — Встать можешь? Я отведу тебя к медсестре. Она осторожно взяла меня за руку, закинув себе за голову, начала медленно поднимать меня. У меня ужасно кружилась голова, попытки встать на ноги вызывали приступы тошноты, я боялся что мой желудок вывернет наизнанку. Меня окружал пузырь из металлического запаха и вкуса. От нее было никуда не деться. Запах крови душил меня. Мне плохо, очень плохо.