Холст и глина

Залетаю в свою комнату, весь мокрый и злой. Что он сделал? Миша! Вроде трезвый. Мы оба трезвые. Я просто в ахуе! У меня трясутся руки. Он лазил блять в моем телефоне! Это конец моей личности. Я был готов провалиться сквозь землю от стыда! Скидываю с себя мокрые вещи и закрываюсь в ванной. Тут мало места. Моему сердцу мало места. Я быстро помылся и замер. Почистил зубы. Что со мной происходит? Боюсь выходить из ванной, а вдруг Михаил уже пришел? Ладно, пофиг. Беру полотенце, смело открываю дверь. Пусто. Бегом ищу чистые вещи, наспех накидываю их. У меня остались только эти футболка и шорты, нужно постирать другие вещи на первом этаже. Беру мокрую одежду с пола, затем грязные сухие, иду на первый этаж и кидаю все в корзину в прачечной. Где Миша? Утонул что-ли? Я нервничаю. Не понимаю что происходит. Меня злит его поведение, то он унижает меня, избивает, а теперь снова полез целоваться. Это новый уровень издевок между нами? В прошлый раз он вроде говорил чтобы я отъебался от него. Что случилось с ним? Не понимаю ничего. Соня лежит на коврике на первом этаже. Я глажу ее и поднимаюсь обратно к себе. Миши опять нет. Дичь какая-то. Проходит полчаса, прежде чем он заявляется в комнату. Я делаю вид что сплю, а у самого пульс под горлом от страха и непонимания. Он шуршит одеждой, потом идет в ванну. Звук воды под душевой. Блять, жаль что ванна закрывается только изнутри! Я бы его запер и сидел бы он до самого утра там. Спустя некоторое время выходит, в комнате запахло душистым мылом. Выключается свет, он ложится на кровать. Я затаил дыхание, прислушивался к каждому шороху. Ничего не слышу. Тишина. Меня раздражает эта тишина. Миша не издает ни звука: он будто исчез. Я поворачиваюсь к нему и в свете луны вижу что он смотрит на меня. Смотрит и улыбается, как идиот. Я вспылил. — Да че ты пялишься на меня, уебище?! — хватаю открытый тканевый пенал с тумбочки и швыряю ему в лицо. Карандаши и все содержимое падают на пол. Он вскакивает, подрывается ко мне. Я хотел встать с кровати и убежать, не знаю, хоть куда-нибудь. Миша пихает меня обратно и нависает сверху. Он схватил обе мои руки и прижал по бокам, сцепил свои пальцы с моими. Боже, Черпогоров, просто избей меня как раньше и не терзай мне душу. Его губы накрывают мои. Уже не так нежно, как тогда в воде. Он набрасывается на меня как изголодавшийся зверь. Мое сердце выпрыгивает из груди, пульс стучит в горле, я будто оказался в своей лучшей эротической фантазии. — Отцепись блять от меня! — я был готов кричать, но понимал: нас услышат. — Тише, Ися. — он целует меня в шею. Целует, потом сразу же прикусывает. Не больно, но ощутимо. Я схожу с ума от его прикосновений, мне плохо. — Слезь с меня, обезьяна! — я дергаюсь под ним, не давая себя целовать. Мише это нравится, я же чувствую как он улыбается. Он отпускает одну руку, хватает своей огромной лапой меня под подбородок и силой тянет его наверх, обнажая шею. Если он коснется меня снова губами я просто умру! А он касается. Его горячее дыхание вызывает мурашки и я нехотя задерживаю дыхание. Черпогоров провел языком под подбородком, я пискнул. Было щекотно и мокро. Мое дыхание участилось, мне стало жарко. — С-сука… Что ты делаешь? Хватит... — мой протест прозвучал тихо, слабо. Не убедительно. Его губы спустились ниже, к ключице, оставляя влажный горячий след. Я весь в мурашках. Его поцелуи обжигают кожу. Зубы Миши снова находят мою плоть: это был уже не игривый укус, а сильный, заявляющий о праве собственности. Я глухо застонал — это было чертовски возбуждающе! — Миша н-ну блять… — я умолял и даже не понимал о чем. Остановиться? Или продолжать? — Умничка, продолжай. — его низкий возбужденный голос грел мне уши, отвечая на вопрос. — Прошу, пожалуйста… не трогай… — я знал что эти слова для него как красная тряпка для быка. Я был в замешательстве. Михаил Черпогоров — тот, кто избивал меня. Тот, кто ломал мне ребра. Тот, кто точил свои кулаки об меня. Да, я его ненавидел. Я желал его растерзать, избить. Желал… чтоб он трахнул меня! Бля, откуда в моей голове это взялось? Какой же я еблан! Его руки задирают мою футболку вверх и на меня накатывает волна возбуждения. Это был очень интимный жест — он оголил не просто живот, а душу, сознание. Пути назад уже нет и не будет. Он целует мой живот, мои ребра. Которые сам же и ломал. Целует так, будто просит прощения. Мои мышцы под его губами сводило судорогой, настолько остро они ощущались. Его язык скользнул по моим соскам, штанга от пирсинга стала влажной и горячей. — Бля… Миш стой, пожалуйста! Что происходит? — мне стало стыдно, вдруг он снова ощутит мой стояк? Член в трусах был готов лопнуть. — Умоляй меня, Исик. Обожаю когда ты такой. — меня прошибло током. Что? Во мне что-то надломилось. Это была моя гордость? Или моя похоть? Он отпустил мою руку, подбородок, поднялся надо мной. С его шеи свисала цепь, притягиваясь ко мне. Я понимаю что он тоже возбужден, мы оба словно на грани. Но я так просто не отдамся тебе, Михаил. И не мечтай. Игра началась. Моя рука поднимается и в комнате звонко разносится звук от пощечины. Как он ответит мне? Миша замер. Я замер. — Исик, ты с огнем играешь. — его голос мягкий, будоражащий. — Неужели ты думал что я вот так возьму и прыгну на тебя? У меня есть гордость, если что. — мое дыхание сбилось, я говорил почти шепотом. — Гордость? Ты посмотри на себя, — его рука накрывает мой пах, я хотел отстраниться, но дальше только стена. На локтях уползаю к ней, вжимаясь спиной. — Вот это — твоя гордость? — Кто тебе разрешил так лапать меня? — Я сам себе разрешил. — А я тебе не позволю, слишком просто. — Просто? В тебе никогда ничего не было просто, Исик. — Миша смеется, словно вспоминая что-то. Его рука сильнее надавила на мой пульсирующий член, пальцы обхватили сквозь шорты. — Хорошо. Тогда покажи мне свою гордость. Прогони меня. Скажи «уйди» и я уйду. Я едва дышу от его прикосновения. Мой разум еще ломался под ним, а тело — нет. Тело уже отдалось Мише во всех позах. Я уже смирился с этим, хоть и дерзил ему. Но эта была все та же игра, немножко другая, но та же и правила мы оба знали наизусть. Молчу. Он ждет. Я не хочу его прогонять. Я не смогу. Миша нужен мне как глоток воздуха, здесь и сейчас. Но и сказать «трахни меня» не решаюсь. Мой рот не шевелится, пульс под горлом. Мы смотрим друг на друга в темноте и ждем. — Ну все, Исик. Игра окончена. — я слышу радость в его голосе. Триумф. Михаил хватает меня за бока и поднимает. Он садится на кровать спиной к стене, усаживает меня сверху. Я чувствую его сквозь одежду. Полностью. Открываю рот от удивления, он пользуется моментом и снова целует меня. Жадно. Смело. Он требует ответа. И я отвечаю. Его руки блуждают по моей спине, он тискает меня, прям по хозяйски. Я не могу уже терпеть, мне мало воздуха. Голова пустая. Наше дыхание слилось воедино, звуки поцелуев не прекращались. Я нагло лез языком к нему в рот, навязывая свои правила между нашими губами. Рука Миши скользнула под задравшиеся шорты, затем под трусы. Он гладит меня сухой горячей ладонью, сводит с ума. Я ерзал сидя на нем, терся об его член. Я хотел его. Блять как я его хотел! Я схожу с ума сидя на нем и не могу это остановить. Контроля нет. Есть только похоть и наши стоны. Схватил цепь на его шее и скрутил, придушивая его. Он застонал от удовольствия. Горячими пальцами Миша обхватил меня и его руки скользнули вверх по ребрам. Я заныл, а потом шумно выдыхая застонал прямо ему в рот: его большие пальцы накрыли мои соски, играли с ними. Он отлип от моих губ, снова стал покрывать поцелуями шею, уши. Меня трясло от возбуждения. Миша вжимал меня в себя так сильно, что я чувствовал его пульсирующий член даже через шорты и трусы. Он кусал меня везде где мог дотянуться, иногда даже больно. Я не мог сдерживать крик. — Тише тише, — он шептал мне это на ушко, и я млел. — Не… кусай… прошу, — я забыл все слова, которые знал. В голове ничего не осталось. — Буду кусать. — Миша цапнул меня под подбородком, потом поцеловал, словно извиняясь. — Прошу, Миш… — я пытался отпихнуть его, слабо, нехотя. С меня нагло стянули трусы с шортами, Миша приспустил их. Я был весь мокрый, какой стыд! Он обхватил рукой мой член, аккуратно, нежно. Какая-то неведомая сила удержала меня от того, чтобы с позором не кончить от этого. Другой рукой он стянул с меня футболку. Я уперся руками в его мощную грудь, не отталкивал. Мои пальцы сжимали черную майку на нем, блин, почему я не додумался снять с него эту тряпку?! Пальцы Миши уверенно смыкаются на головке, вбирая всю смазку которая вытекла. Он двигал руками сперва медленно, неуверенно — прощупывал мои ощущения. Водил от основания к головке, поглаживая большим пальцем уздечку. Я стыдливо опустил глаза. — Смотри на меня, иначе остановлюсь. — его рука замирает, я вынужденно смотрю ему в лицо. Он продолжил. Миша потянулся ко мне чтобы поцеловать: я чуть отполз назад, чтобы между нами было больше пространства для его рук, которые творили со мной всякую грязь. Он целует медленно, упивается моей дрожью. Я весь в его руках, стону и ловлю ртом воздух. Мне жарко и стыдно, но так хорошо! В комнате слышны шорохи, наше прерывистое дыхание и мои стоны, которые иногда вырываются. Я задерживаю дыхание, чтобы не быть громким: вдруг нас услышат? И завтра мне будет пиздец как стыдно. — Дыши, Ися, — под его приказным тоном я вдыхаю воздух. — Дыши, умничка. Миша начал двигать рукой активнее. Я ерзаю бедрами сидя на нем, мне уже невтерпеж. Закатываю глаза и на выдохе снова издаю неприличный звук. — Тише. — его голос будоражит. Тихий, спокойный, возбужденный. Прижимаюсь лбом к его ключице, я царапаю руку, которой он мне дрочит. Очень хочу кончить, я близко. От одного осознания, что Миша собственной персоной сейчас доведет меня до оргазма, у меня сами размыкаются губы. Я пытаюсь не стонать. но получается плохо. Еще чуть чуть… Совсем немного. Пара движений. Я на пике. Все мое тело напряглось в ожидании фейерверка, руки вцепились в его майку, я прерывисто дышал Мише в грудь. Его рука предательски останавливается, надавливая на уретру большим пальцем. Мне нужно было еще одно движение, и я бы кончил. Нет сил терпеть, я двигаю бедрами, но Миша плотно схватил меня за член. — Ну… — я разочарованно кусаю губы, мой член сейчас разорвется у него в ладонях. У меня нет сил терпеть, я кладу свою руку поверх руки Миши и пытаюсь сделать хотя бы еще пару движений, но ничего не выходит. — Нельзя. — Миша убирает мою руку. — Хочу… кончить… — язык заплетается. Я весь взмок. — Попроси меня хорошенько. — его игривый голос раздается у моего уха. — Ну блять… Миш! — все внутри меня дрожит от напряжения, голова гудит. — Скажи «Миша, пожалуйста, дай мне кончить». — я этого не вижу, но он сука улыбается! Он пытает меня. — Пожалуйста… — Не так. — Прошу, Миш, пожа… луйста! — я буквально скулил, умолял. — Скажи полностью, Исик. Это же не трудно. — Ммм… По… по… шел нахуй! — я говорю это не злобно, а с улыбкой на лице, в ответ на его грязную издевку. — Сучонок мелкий! — рука Миши снова интенсивно двигается на моем члене. Я дрожу, снова на грани. Сильнее вжимаюсь лбом в его острые ключицы, блять, как же это приятно! Я начал чаще дышать, прикусил губу чтобы не стонать громко. Я весь в напряжении, еще чуть-чуть… Ну, пожалуйста! — Умничка, вот так. — Мишин низкий голос добивает. Меня накрывает мощный оргазм. Перехватило дыхание, я не мог сдерживать стоны. Пока я изливался на черную майку Миши, он схватил мои волосы на затылке и притянул мои губы к своим. Он впился в мой рот, запечатав мои стоны внутри себя. Его рука гладила мою спину. Я просто поплыл. — Умница. — Миша отстранился от меня, вглядываясь в мое лицо. Я был весь запыхавшийся, горячий и немножко без сил после такого оргазма. Его похвала страшно мне нравилась. Ну пиздец! — Бля-я! — мне стало так стыдно, я спрятал свое лицо у него на груди. — Тебя хватило на две минуты, признайся, это твой рекорд, да? — Заткнись нахуй! — мой бубнеж утонул в мощных грудных мышцах. Я весь красный, но такой довольный. — Слезай, — Миша шлепает меня по бедру, — Ты мне всю майку обкончал, засранец. Я сползаю с него на кровать, ложусь лицом вверх и прикрываю лицо рукой. Улыбаюсь. Миша встает, снимая свою майку идет в ванну. Звук воды — он пытается оттереть сперму? Встаю и заглядываю туда. Стоит огромный Медведь, и теребит у раковины майку с мылом. Его огромная спина дергается от движений рук, я засмотрелся. Светлая кожа блестит от испарины. Я выключаю свет в ванной и включаю в комнате. — Верни свет, конопатый. — Миша смотрит на меня через зеркало над раковиной. Я подхожу к нему сзади, сажусь на колени. Стягиваю трусы сзади. Руки Миши замерли на секунду, потом снова продолжили стирать майку. Я провожу носом по его пояснице, затем опускаюсь ниже, стягиваю руками кожу на его ягодице в валик и кусаю. Сильно, очень сильно. Не удержался. Миша зарычал как зверь. Он оперся обеими руками об раковину, чуть наклонился вперед. Он не дергался, не орал — просто терпел. — Мы квиты, говнюк! — победоносно говорю я. На его ягодицах остался след от моих зубов и сильный кровоподтек. Он громко и глубоко задышал: я его разозлил. Миша выключает кран, злостно шлепнув мокрую майку в раковину, поворачивается ко мне. Я все также стою на коленях перед ним, смотрю на него снизу вверх. Мягкий теплый свет играет на его мускулах, очерчивая каждую мышцу. Вот его руки — объемные, властные, которые только что довели меня до оргазма. Вот его грудь, большая, широкая — я лежал на ней лицом. Вот его живот, рельефный, мощный, с выделяющейся талией. Мой взгляд скользит ниже — мокрые трусы, а в них пульсирующий член. Большой. Будет больно. Объемные большие ляжки. Снизу они кажутся еще больше чем есть. Рельеф мышц на них не так заметен как на туловище или руках. Я сажусь коленями на его стопы, чтобы быть чуть выше. Стягиваю с него трусы и его член буквально выпрыгивает из них. Смотрю щенячьими глазками на него, мол, можно? Он удивлен. Мои губы накрывают головку его члена, я втягиваю щеки. Миша шумно выдыхает, запрокидывает голову. Теперь ты в моей власти. Теперь я контролирую тебя. Это знание придает мне смелости. Я прикусил головку его члена: совсем слегка, чтобы он не расслаблялся. Его член заполняет мой рот: он венозный, мощный, большой. Да в Мише все большое, особенно в сравнении со мной, он то почти два метра ростом. Мой язык разгуливает по его уздечке, я с чпоком выпускаю его изо рта. Его глухие стоны ласкают мои уши. Миша стоит надо мной и его тяжелое учащенное дыхание перебивает хлюпанье из моего рта. Его живот, грудь, ноги — все поддрагивает от моих движений. Моя рука, обхватывая, ложится на его ягодицу. Я впиваюсь ногтями в место укуса, одновременно глотаю его член так глубоко, как могу. Я мастер горлового минета, знали? У меня уже был опыт в любовных утехах с мужчинами. Давно, но был. Мишины руки оставляют край раковины, он упирается туда поясницей и обхватывает мою голову. Он держит меня, толкаясь бедрами вперед. Я сижу покорно под ним, позволяя себя трахать в рот. Вроде это должно меня унижать, но при этом что мне мешает сейчас сжать челюсти и откусить ему член? Хм. Наверное, я бы хотел еще попрыгать на нем. Мои слюни рекой текут по его ногам, по моему животу. — И-ся, что ты творишь. Аху… еть! — он едва говорит от наслаждения. Его брови нахмурены. Он максимально сосредоточен. Я выставляю свой язык вперед, и насаживаюсь ртом на него. Головка его члена залетает мне в глотку, как родной. Сдерживаю кашель и рвотный рефлекс. Я начал двигать гортанью, делая проглатывающие движения. — Бля-ять… — Миша прикусил губы, шипит себе под нос. Ему очень приятно. Его пальцы сжимают мои волосы. Усиливаю движения ртом, но не глотаю его член: рано. Оставлю это для кульминации. Мой язык гуляет по его головке, всасывая. Его член вкусный, горячий. Как и его реакция на меня. Иногда я поднимаю глаза и смотрю на Мишу: взгляд затуманен, он все время кусает губы. Сдерживать стоны у него получалось лучше чем у меня. Какая досада. Вижу как у него напрягается живот, его руки становятся твердыми. Он хватает меня за голову и начинает грубо толкаться в мой рот. Я обхватываю его за ляжки, сам к нему прижимаюсь как могу. Он вот вот кончит. Ловлю момент, когда он был готов вытащить свой член, и глотаю его, всасывая за обе щеки. Я максимально выдвигаю язык вперед, уступая место его пульсирующему члену, чтобы он зашел в горло по глубже. — Ох ебать… Ис… — он скручивается надо мной, вжимая мое лицо себе в пах. Я ощущаю как его член пульсирует внутри меня — он кончает мне в горло. Мое сердце бешено стучит, я задыхаюсь, давлюсь им. Но мне было так вкусно! Пальцы Миши больно сжимают волосы на моем затылке. Он то ли стонет, то ли рычит и все это сквозь зубы, чтобы не громко. Чуть погодя я отодвигаюсь, медленно вытаскиваю член изо рта. Тонкая нить слюны тянется от его головки к моим губам. Дышу глубоко, прерывисто. Вытираю рот тыльной стороной руки и поднимаю на него глаза. — Ахуеть, ты где такому научился? — Миша едва дышит. Я подарил ему хороший оргазм. — А ты думал я девственник? — улыбаюсь и язычком слизываю капли с его свисающего члена. Мои ладони опираются на его ступни, он все еще напряжен. — Честно — да. — А вы, мистер, не только тупой, так еще и наивный, оказывается. — я поднимаюсь. Миша смеется. — Я видал хуи и побольше твоего. — Мне кажется, или ты мне пиздишь? — он улыбается, довольный как слон. Я поднимаюсь. — Умел бы пиздеть, давился бы разве твоим членом? Миша снова тихо засмеялся, и прижал меня к себе, обнимая. Он поцеловал меня в макушку, его пальцы вплелись в мои волосы. Я услышал бешеный стук его сердца и мне стало хорошо. Мы оба помылись и легли спать. В одну кровать! Он отказался лечь порознь, просто взял, и несмотря на мои протесты, навалился на меня сверху. Тяжелый. Прижал меня спиной к стене и обнял. Он гладил меня по голове нежно, аккуратно и так я уснул. С улыбкой до ушей.