Холст и глина

— Это еще что такое? Миша тянется, берет за подбородок и разворачивает к себе лицом. Его касание вызывает во мне трепет. Я буквально млею. Он сделал музыку тише, я слышу знакомый мне трек. Недавно отправлял ему. «Promiscuous». В такой атмосфере мое настроение моментально взлетает вверх. — Это черничный пирог. — отшучиваюсь. Синяк на правой щеке, подаренный отцом пару дней назад, расцвел. Улыбка не слезает моего лица. Бабочки в животе. — Блять, Ися… — Миша смотрит на меня затуманенным взглядом. — Поехали? Покажи свое тату! — вспоминаю я вдруг, когда вижу его руки. Миша был в широких черных штанах, в плотно обтягивающей черной футболке. На шее серебряная цепь. Из-под футболки я вижу черные линии, которые огибают его руки вплоть до сгиба локтей. Похоже на дракона или змею, пока не понятно. — Ты же вроде сказал что тату на спине был, не? — Да, на спине тоже есть. — он хватает меня за одежду и тянет к себе чтобы поцеловать. — Нет, сперва покажешь тату. Нежности потом! — я дернулся назад, его рука сильнее стиснула ткань под моей шеей. — Тату? Скажи спасибо что я не растерзаю тебя прямо здесь, конопатый! — он смеется. — Миша, ты не тронешь меня пока я не увижу твое тату, ясно тебе? — я стал игривым. Специально начал дразнить его. Миша очень не любит вот такие ультиматумы, я это знаю. — Напрашиваешься… — он улыбается, смотрит на меня. Я вижу в его взгляде животное желание. — Я все сказал. Поехали уже. — демонстративно убираю его руку и смотрю перед собой. Игра началась! Слышу как он ухмыляется, мы трогаемся. Едем к нему в квартиру. Доезжаем, мы оба молчим. Но это не напряженное молчание. Это затишье перед бурей. Он останавливается возле своего подъезда, я выхожу из машины, схватив раньше него ключи от квартиры. Следом он. Идет ко мне уверенно, смотрит на меня не отрывая хищный взгляд. Я вдруг забеспокоился. Почувствовал себя добычей. Он надвигается. Он сейчас схватит меня! Миша жил на седьмом этаже, я проигнорировал лифт и пошел по лестнице. Между нами шагов десять, но эта дистанция кажется мне мизерной. Я чувствую от него жар и опасность. Поднимаюсь по лестнице и вижу как он ускоряет шаг. Мое сердце уходит в пятки и я разгоняюсь. Пролетаю лестничные площадки и вижу краем глаза что он меня догоняет. Мания преследования вызвала во мне панику, я бежал как мог, Миша не отстает, между нами меньше метра. Я вылетаю в коридор на нашем этаже, бегу к двери, трясущимися от тревоги руками пытаюсь вставить ключ. Он хватает меня за плечи, разворачивает и ударяет об дверь. — Куда бежишь? — он запыхался, я тоже. Его рука на моей шее, опасный взгляд черных глаз встречается с моими. Миша наклоняется чтобы поцеловать меня, но я дергаю головой, не даю ему это сделать. Он хватает меня за лицо, прижимается, но я втягиваю губы внутрь. Нет, Миш, нет. Не так просто. — С-сучонок, додразнишься ведь! — он выхватывает у меня ключи, я смеюсь. — Я же сказал — сперва покажи тату. Нет тату — нет поцелуев! Миша открывает дверь одной рукой, вторая также лежит на моей шее. Он грубо вталкивает меня внутрь и снова прижимает к стене. Я уже завелся, чувствую он тоже. — Куда ты денешься, Ися, ты все равно уже мой. Ты мне принадлежишь. — Нихуя себе заявление! Я тогда оспариваю право собственности! Он снова лезет ко мне целоваться, я увиливаю как могу, но нам в коридоре тесно. Он ловко разворачивает меня лицом к стене. Одной рукой также держит за шею, другая нагло полезла под одежду. Я чуть не застонал, но закрыл рот, остановился. Миша убрал руку с шеи и схватил за подбородок, надавливая по бокам. Я буквально повис на его предплечье, выпячивая задницу. Миша нажимом открывает мне рот, его дыхание обжигает мне ухо. Он укусил, и я предательски застонал. Указательный палец Миши оказывается у меня во рту, прижимая язык вниз. Он начал делать возвратно-поступательные движения по моему языку, это было так пошло! Я вспомнил как сосал ему, как он вталкивался в мой рот. Я млею, стону от удовольствия, живот свело в сладкой истоме. — Укусишь и тебе пизда, понял меня? — угрожающе прошептал он. А я что? А я укусил. Я же не пальцем деланный, так сказать! Кивнул после его слов, потом резко сжал челюсти. Мише больно, он шипит над моим ухом. Я зажал его палец во рту, он попытался вырвать его. Мой язык идет навстречу, облизывая его. Я втягиваю щеки, начаю слегка двигать головой взад-вперед. Специально, чтобы он слышал, стону громко от удовольствия. — Бля-ять, И-ся! — Миша рычит. Он вжимает меня лицом в стену, его палец выскальзывает из моего рта. Одной рукой он ставит меня чуть ли не раком, упирается мне в пах возбужденным членом. Я улыбаюсь. — Ну все, показывай давай татуировку! — я пытаюсь разогнуться, но его рука хватает меня за голову и снова вжимает лицом в стену. — Сперва я трахну тебя, конопатый. Ты пиздец как напрашиваешься! — Нет, Миш. Никакого секса. Сперва тату. Я не отдамся тебе пока не увижу его. — Отдашься. Ты будешь орать подо мной, Исик. — Ха-ха! Заставь тогда, посмотрим кто выиграет. Я не издам ни звука, понял?! — Ах так значит! Миша рычит, хватает меня под локоть и волочит к кровати. Он швыряет меня на него. Мы даже не сняли обувь. Я быстро поднимаюсь, но не успеваю даже встать с кровати. Медведь хватает меня за руки, его пальцы смыкаются на моих запястьях как стальные наручники. Нагло он расталкивает мои ноги своими ляжками, принуждая раздвинуть их. Он нависает надо мной. Я дергаюсь под ним, но он тяжелый, сильный. Меня поймали. — На что ты надеялся, сладенький? — он издевается надо мной, насмехается. Смотрю на него с вызовом. В комнате полумрак, свет включен только в коридоре. Я слышу его сбившееся дыхание вперемешку с моим. Мы оба запыхались, сперва бегая по лестницам, а потом от страсти и жажды обладать друг другом. Миша целует меня, я снова втягиваю губы внутрь. Он не может мне разжать челюсти — ему придется отпустить мои руки и наша борьба продолжится. Миша смеется. Он плотно садится на меня, от тяжести его тела из меня исчезает воздух. Он отпускает мои руки, но бежать я не могу. Пытается снять с меня футболку, но я вцепился в нее, словно это мне поможет. Он борется со мной лежа на кровати за право раздеть меня. Терпению Миши вскоре приходит конец, и он просто рвет ее пополам. Я ахуел. Приподнялся как мог и влепил ему звонкую пощечину. — Ну все, пизда тебе! — он рычит, он зол. — Блять, футболку то за что?! — Возьмешь вместо нее мою. Миша снова оказывается между моих ног, он схватил обе мои руки одной своей, увел за голову. Запястья заныли — с какой силой он их прижал к кровати. Я лежу под ним весь беспомощный и жажду прикосновений. Мне страшно нравилось злить его, доводить до безумства. Я жонглировал его эмоциями и Миша стал зависим от этого. Он начал целовать мне шею, грудь. Кусал меня. Больно, но я терпел. Как и обещал, я не издавал ни звука, хотя очень хотел. Из меня вырывались шумные выдохи, я с трудом дышал. — Исик, долго ты собрался молчать? Тебя же надолго не хватит. — это констатация факта. Я и сам это знаю. Но сейчас моя цель — довести Мишу до бешенства. И я пока на верном пути. Меня начало бить судорогой когда он начал целовать ребра. Теперь это мой фетиш. Я дергался каждый раз когда он прикасался к ним губами. Мой живот напрягался под его горячим дыханием. Я страшно возбужден. Кусал губы, чтобы контролировать свой голос. Мое тело млело под ним, я оттягивал момент своего поражения как мог. Миша это понял и начал делать грязь: он начал кусать меня еще сильнее. Я мычал от боли, но стоны уже рвались из глотки. Губы Миши накрывают мой сосок, он облизывает их, играет языком со штангой. Мой пирсинг ему очень нравится. Затем кусает меня, очень-очень больно. Я вскрикнул и тут же залился краской. Это поражение. — Я же говорил. — слышу гордость в его голосе. Он доволен. — Недолго ты ломался, Исик. Чувствую его пальцы на своем члене. Из меня вырывается стон и я закатываю глаза. Боже. Миша накрывает мои губы, страстно, властно. Я так проголодался по нему. Мы целуемся. Он отпускает мои руки, и, не отрываясь от меня, разводит ноги шире. — Раздвигай ножки, вот так. Умничка. — его член соприкасается с моим, он вжимается в меня бедрами. Я страшно хочу его. Сейчас. Хочу чтоб он взял меня. В голове нет никаких мыслей кроме как об этом. Я тянусь к нему чтобы снять футболку, но он не позволил. — Нет, нельзя. Я кусаю его. Нельзя блять! Бешусь от этого. Миша стягивает с меня штаны, вместе с трусами они летят на пол. Я все еще лежу в порваной пополам футболке, кажется, она его нисколько не смущает. Он привстал с меня, стянул мою обувь, сам спешно разделся, но футболку блять оставил! Дотягивается рукой до тумбы возле кровати и достает оттуда что-то. Миша снова кидается на мои губы, я извиваюсь под ним. Его рот ловит мои стоны. Тянусь рукой к его члену: стоит колом, как и у меня. Я надрачиваю ему рукой, в этот момент чувствую как что-то холодное и мокрое касается моей дырочки. Я весь сжался. Глухо застонал. Пальцы Миши уверенно входят в меня, я весь дрожу. Мне уже невтерпеж. Еще немного и я лопну. — Расслабь. — тихо шепчет он, приказным тоном. Я замер утопая в ощущениях: его пальцы внутри меня, плавно двигают, нажимают в чувствительное место. Наше дыхание смешалось воедино. — Чего не дерешься, Исик? — он смеется. Чувствую третий палец в себе. Я дышу глубоко, шумно. Прикусываю губы, жалобными глазками смотрю на него. В полумраке я вижу его взгляд, вижу его похоть. Миша тоже не может сдерживаться. Он размазывает оставшуюся смазку по своему члену и утыкается головкой в меня. Наши лица близко: он ловит каждую эмоцию, каждый вдох. Толкается в меня, медленно, до упора. Я закатываю глаза и стону. Он хватает меня за затылок и держит мою голову. Пытаюсь расслабиться, но получается плохо. Живот свело спазмом от одной мысли что Миша во мне. Весь. Целиком. — Тише, расслабься, Ися. — ласково шепчет он. — Ммм… больно… — я заскулил, кусая губы. Чувствую пульсирующий член в себе и мне сносит крышу. Мое лицо пылает огнем. Мне стыдно. Отворачиваю лицо, но Мише это не нравится. Он держит меня за волосы на затылке, и крепкой хваткой возвращает голову в прежнее положение. — Смотри на меня. — Нет, не буду! — я зажмурил глаза, потянулся рукой к своему члену. — Нельзя! Миша звонко шлепает меня по руке. Но я его не слушаюсь, все равно хватаю член и начинаю надрачивать себе. Это мой протест, я уже и так проиграл в этой игре сегодня. Я слышу тихий одобрительный смех Миши, он начал медленно двигаться. — Ах ты упрямый сучонок, сказал же нельзя! — он хватает мою руку и снова прижимает к кровати. Его толчки стали интенсивнее, грубее, Миша навис надо мной, удерживая мои запястья. Он шипел от удовольствия и его стоны ласкали мои уши. Это было ахуеть как сексуально. Это не секс. Это наказание. Завоевание. Боль смешалась с чем-то другим, горячим, запретным. Мое тело предательски податливое под ним. Я уже делаю все, что он велит мне. — Открой ротик. — требует он. Хватая ртом воздух размыкаю губы, Миша целует меня и я умираю от блаженства. — Какая умничка! — довольно хвалит он меня. Его дыхание сбилось, слова утопают в груди. — М-иш… — я что-то хотел ответить ему но не смог. Я забыл все слова которые знал. Я помнил только как стонать и закатывать глаза. Помнил только как кричать его имя. Ненавижу его! Ненавижу за то, что он делает со мной такие вещи. Ненавижу себя за то, что позволяю это делать. Миша — единственное что осталось у меня в голове. Его запах, вкус его губ, члена. Я все это уже вызубрил наизусть. Хоть я и перечил, дерзил, но и душой и телом я уже весь принадлежал ему. Меня поворачивают лицом в кровать, Миша вытащил член буквально на секунду, а я уже разнылся. — Пожалуйста… — моя мольба утопает в простынях. Миша снова грубо толкается в меня. Кричу. Его горячий член снова во мне. Там ему и место. Я выгибаюсь как могу под ним, подставляя задницу. Его пальцы больно сжимают мои ягодицы, мои стоны смешиваются с криками от боли. Михаил остервенело трахает меня на кровати, рычит от удовольствия: — Блять, как же приятно, пиздец! Руки сминают простынь, я весь горю. Он вбивается в меня снова и снова. Каждый его толчок выбивает воздух из легких. Я больше не могу. Хватаю себя за член и передергиваю. — А ну-ка убрал ручки! — Миша берет обе мои руки. Он прижимается спиной ко мне, навалившись сверху. Я вижу как его ладони накрывают мои запястья, снова в тиски. Дергаюсь, хочу освободить руки. На что я надеюсь? Наивный. — Нельзя. — приказ. Миша продолжает трахать меня. — Хочу… — Проси. — он понял что я хотел сказать. Я молчу. Опять эти его игры с мольбой и унижениями. Как тогда, в первый раз. Это его личный фетиш, Михаил, как любитель доминировать, обожает когда его умоляют. Это рвет ему башку и лишает рассудка. Я решаю поддаться. — Прошу, М-миш, — мой голос срывается от его грубых толчков. Я на грани, но мне нужна помощь рукой. Чьей-нибудь, не важно. Михаил словно услышал меня, он приподнялся, схватив меня за член. Но его издевки на этом не закончились: он сжал его, не додрачивая. — Ах… Миш… Умоляю, по… пожалуйста! — я почти кричу. Нет сил терпеть. Пусть наслаждается моим поражением, только дай мне разрядку, умоляю! — Умничка, проси еще. Я сжимаю зубы, он просто пытает меня. Засранец. — Про… шу, я хочу… кончить! Разре… ши… — мои руки мнут простынь, рот не затыкается от стонов. Я весь напрягся, выговаривал слова как получалось. — Даа… Вот так… хороший мальчик. Меня трясет от злости и оргазма. Я смачно кончил, крича в кровать. Я не могу надышаться, воздуха нет, пульс под горлом. Миша схватил меня за талию и начал агрессивно трахать. Очень быстро, очень возбуждающе. Его ногти царапали мне кожу. Он толкался в меня из раза в раз и я лежал под ним, почти размякший, закатывая глаза. Я поплыл. — Бля-ять, с-сука! — Миша делает контрольный толчок и прижимается ко мне ягодицами. Пульс от его члена внутри меня стал четче, ощутимее. Он кончил внутрь. От этой мысли я улыбнулся. — Н… не вытаскивай. — молю я его, хочу чтобы он был во мне. Всегда. — Какой ты похотливый, Исик. — смеется он. Мы с Мишей трахалсь раз пять, пока у него член не перестал вставать. Дурачились, ржали. Включили музыку и бесились пол ночи пока не устали. Татуировку свою он таки показал — она была в азиатском стиле, на всю его широченную спину. Выполнена была черно-красным пигментом, три дракона, переплетаясь, образовывали мощный массив на спине, затем оттуда перетекали в руки, огибая до локтя, а со спины третий дракон плавно заворачивал на талию и хвостом тянулся вниз к паху. Она была идеально симметрична. Я был в восторге. Началась учеба. Второй курс. Миша и я катались после пар по городу, он почти каждый день довозил меня до дома. Я уже и забыл что такое общественный транспорт. Жизнь заиграла новыми красками. В унике наши язвительные подколы не перестали, наоборот, я отыгрывался на нем по полной, выводил его из себя всякими разными способами. Миша снова позирует нам, но уже на скульптуре. Почти слепив его в полный рост, я специально приделал ему малюсенький член. На фоне грозных мышц это выглядело как издевательская карикатура. Я сфоткал свою работу: на переднем плане моя скульптура с приделанным микропенисом, а сзади сидит Миша в позе. Скинул в общий чат, подписав «Кто с метаном дружен — тому член не нужен». Это моментально стало мемом нашего курса. После этой выходки меня весь вечер трахали в рот и я с удовольствием давился его членом. К слову про секс: мы с Мишей трахались как кролики. Он заводился с пол оборота, каждый мой подкол, каждая фраза, брошенная уязвить его — меня тут же настигала кара. Я часто в предвкушении ждал, когда он нагнет меня и «выебет из меня эту дурь». Мы занимались этим даже в универе, я сперва протестовал, мол, это неправильно, так нельзя. Но он был крайне настойчив. Я сдался после первого же раза, хотя нас чуть не поймали. Мне понравились эти острые ощущения, когда есть риск быть пойманным, услышанным. Это добавило остринку в наши и так страстные взаимоотношения. Вот кабинет живописи — здесь мы первый раз в жизни подрались, а я стою раком у подоконника и умоляю его не кончать внутрь. Кабинет скульптуры — тут тоже куча воспоминаний, а он меня трахает на учительском столе, раздев почти догола. Мы даже умудрились сделать это в раздевалке в душе. В моей жизни появилось что-то помимо ожидания папиных запоев и тревоги. Я был счастлив. Настя — бывшая девушка Миши, пыталась вернуть отношения. Она липла к Мише и я страшно ревновал его. То невзначай прижмется к нему боком проходя мимо него, виляет жопой перед его носом. Мы с ней вроде дружили, но она меня невзлюбила, словно узнав все. Смотрела иногда на меня странным любопытным взглядом и не мог понять: она поняла что между нами происходит или нет? Я полагаю что догадалась. Потому что однажды она обвинила меня в краже. У нее свистнули айфон последней модели, а виноватым в этом сделала меня. Мол, я на первом курсе спрятал рюкзак Миши тогда, а значит могла украсть и ее телефон. Я был в шоке. — Настя ты ебанулась? — Миша был зол, мы сидели в кабинете и ждали учителей, которые сейчас разговаривали с полицией. — Я просто предполагаю, Миш. — ее тон надменный, она будто уверена в своей догадке. — Исаак не крал вещи никогда и ни у кого, ясно тебе? — Черпогоров был зол. Давно я не видел его таким серьезным. — Ну да, знаем мы как он ничего не крал. — с издевкой говорит она и смотрит на Мишин рюкзак. — Так у Миши тогда ничего не пропало, его телефон и все остальное лежали внутри. Он просто спрятал рюкзак, а не крал. — Мелкий Саня тоже заступился за меня. — Откуда мне теперь знать что ты не подсунула мне свой телефон? — задаю я ей вопрос. Настя искренне возмутилась, но это выглядело очень театрально. — Мне делать нехуй? Ты за кого меня принимаешь? — Если такое произойдет, Насть, ты домой целой не уедешь. Поняла меня? — Миша открыто ей угрожает, это не к добру. — Что? Ты готов поверить наслово ему, а не мне?! А если он украл его на самом деле, то что тогда? — Я тебя предупредил. Он заслуживает большего доверия чем ты. Настя очень испортила мнение о себе своей выходкой. Она стала какой-то странной, смотрела на меня исподлобья. Кажется, ей абсолютно не нравился тот факт, что ей изменили с парнем. Понимаю, неприятно. Но ситуация сложилась как сложилась. Телефон по итогу нашли. Полиция пришла, допросила всех нас прямо в кабинете. Просмотрели камеры. Айфон свистнул один парень из недавно поступивших в наше отделение. Его моментально отчислили. Через пару дней Настя нехотя извинилась передо мной, и то, я полагаю, из страха перед Михаилом. Наступает вечер, уже потихоньку темнеет, пары только что закончились. Мы с Мишей сидим в машине, как он говорит: — Поехали ко мне на ночь? Доделаем вместе эскизы, и может… — И может ты меня жестко трахнешь? — ловлю довольный взгляд Миши. — Ися, ты поаккуратнее с выражениями. А то я могу разложить тебя прямо здесь. — Да что ты? Ну значит никакого секса сегодня, буду воспитывать в тебе терпение! — игриво насмехаюсь я. — Только выйди из машины моей, я не дам и шанса даже дышать тебе, сучонок! — Да-да. Верить? — Щас-щас, доедем до дома. Запоешь как миленький. — Верить? — Будешь раздвигать ножки подо мной. — звучит как факт, утверждение. — Верим верим! Миша трогается с места, как я забеспокоился о Соне. Она сейчас одна дома. Мой отец давно не пил, и меня это настораживало. — Слушай, давай заедем ко мне домой? Я хочу забрать Соню, у моего отца скоро алкогольный приход. — Хорошо, как пожелаешь. Возьмем что-нибудь поесть? — А что ты хочешь? — Не знаю, я бы заказал пиццу, или может роллы. Выбирай сам. — Дай-ка подумать… Пока мы определялись с ужином на вечер, Миша заехал ко мне во двор, встал как обычно прямо под окном. — Твой отец дома? Мне зайти с тобой? — Да не нужно, он сейчас должен быть на работе. Я быстро. Выхожу из машины и иду в квартиру. Меня накрыла волна смешанных ощущений: чем ближе я подходил к двери, тем сильнее ощущал тревогу. У меня аж мурашки прошлись по телу. Все вроде бы как обычно, разве нет? Пытаюсь открыть дверь а не получается. Что-то не дает мне засунуть ключ в замок. Я замираю от страха. Что происходит? Если там лежит ключ отца, который он забыл вытащить, то нужно лишь надавить. Может получится вытолкнуть его с обратной стороны. Получилось. Слышу звон ключей, упавших на пол внутри квартиры. Открываю дверь и вижу полный хаос. В квартире везде раскиданы вещи, дверь в моей комнате выбита и висит на одной петельке. Она вся помята и затыкана ножом. Меня пробирает страх. Где Соня?! Я слышу какие-то звуки на кухне, по пьяному бубнежу понимаю что это мой отец. Сидит на полу и пьет. Похуй на него, я ищу Соню. Пульс стучит в ушах от страха, сердце заболело. Я в каком-то кошмаре.