Холст и глина

Сняли гипс с руки. Я потихоньку вернулся в зал и наконец смог позаниматься! Какое же это удовольствие — возвращаться уставшим с трени. Голова пустая, все негативные мысли я оставил в качалке. Разумеется, доктор запретил мне еще месяца 2 нагружать руку. Я подобрал для себя тренировки таким образом, чтобы минимально задействовать руки. Качал в основном ноги, плечи, исключая работу со свободными весами. Но и этого мне было достаточно. На носу сессия, мы с Исааком уже давно доделали все эскизы, осталось сдать экзамен только по анатомии и истории искусств. Я захожу домой, уставший как собака. Открываю дверь, из колонки доносится тихая музыка. Ися был в ванной. — Я вернулся! — громко кричу. Захожу в ванну — сидит в мыльной воде, весь мокрый и ковыряется в телефоне. Подхожу и чмокаю в лоб. — Как позанимался? — поднимая глазки спрашивает он. — Отлично. — Что качал? — Ноги, пресс. Пока все. — Дай потрогаю, оценю! — Ися встает и тянется к моим штанам. Мои глаза жадно ловят его розовые мокрые сосочки с пирсингом. Раздается всплеск воды. Он сидит в ванной весь голый, просто загляденье! Его мокрые пальцы касаются моих спортивных штанов, стягивая их вниз. Трусы оставил на месте. Хитрец. Исаак лапает мои ляжки, тыкает пальцами в живот. Я автоматически напрягаю все мышцы, демонстрируя памп. — Десять баллов из десяти! — от его голоса у меня мурашки. Он улыбается. — Кушать будешь? — натягивая штаны спрашиваю я. — Буду. Что будешь готовить? — Пасту может, с грудкой. В сливочно-грибном соусе. — Звучит аппетитно. — Не аппетитнее, чем ты. Ися засмеялся, а я вышел из ванны. Переодеваться не стал, снял только толстовку и футболку. В квартире было душновато, а щас еще и жар от плиты пойдет. Стоя на кухне и поджаривая грудку с грибами, услышал как Ися вышел из ванной. Он был в моем махровом халате, весь мокрый. Облизнул губы. Исаак часто носил мои вещи, даже не спрашивая. Он подошел ко мне и прижался к моей спине. — Я запрещаю быть тебе таким сексуальным! — смеясь говорит он. — Прости солнышко, но мне ничего нельзя запрещать! — Как это? Я же вот запретил. — И? Я перестал быть секси? — Нет… — Вот видишь, я же говорил. Иди одевайся, я почти закончил. Весело подпевая, Ися переоделся в домашние штаны и футболку, мы сели ужинать. Он рассказывал мне сюжет какого-то фильма, который смотрел пока меня не было дома. Я с наслаждением слушал. После ужина Ися пошел мыть посуду, а я мыться. Дверь в ванной мы оба с ним не закрывали — а зачем? И так все видели друг у друга. С последней нашей близости прошло капец как много времени. Я начал ощущать сексуальное напряжение между нами, но ничего не делал. Боялся что буду неуместен и отпугну рыжего. Но я видел как он ластился ко мне, иногда даже лез целоваться, но дальше мы не заходили. Я ждал когда Ися сам сделает первый шаг. Но он и не спешил. Может мы просто два тормоза? Я не понимаю намеков, а Исаак словно боится проявить инициативу. Он вроде кидал разные намеки, но я не понимал как их оценивать. Точно ли немек? Или я своим воспаленным от недотраха мозгом все додумываю? Загадка. — Давай повторим анатомию, Ис. Скоро сдавать экзамен, Анна Владимировна беспощадна, ты же знаешь. — выйдя из душа предложил я. — Давай. Исаак достал свои лекции, мы начали повторять материал. — Боже, мышцы шеи это такой пиздец! Сколько там их… — Это какая мышца? — тронув свою шею чуть сбоку спросил я. — Грудинно… грудинно какая-то там. — Ися смотрит на меня внимательно. Мы сидим на кровати друг напротив друга. — Грудинно-ключично-сосцевидная. А эта? — сажусь чуть набок, положив ладонь у головы. — Это трапециевидная! — Надо же, запомнил. — В отличие от других, трапеция даже звучит проще. Спрашивай дальше. Я повернулся спиной, хотел стянуть с себя футболку, но застрял. Она была мне ужасно мала, я вроде не занимался долгое время, но масса у меня наоборот полезла вверх. Я перестал быть таким сухим как раньше, стал чуть шире и объемнее. Пытаясь стянуть футболку я повалился животом на кровать, Исаак заржал. — Последствия кретина! — сказал он, смеясь, и стянул снизу футболку. — Креатина! Кре-а-тин! — заржал я в ответ. — Какая разница? Одно слово ведь. — Так, не отвлекайся. Давай назови мне все поверхностные мышцы спины, которые сможешь вспомнить. Я сел спиной к Исе, напрягаясь. Его холодные пальцы коснулись моей кожи, поползли мурашки. — Так, ну широчайшие помню. Начинаются на гребне верхней… эм… — На верхнем гребне плечевой кости. — подсказал я ему. — И заканчивается внизу спины, крепится к подвздошной ости таза, а также к боковым отросткам позвоночника. Руки Исаака поползли по моей спине, нащупывая в такт его голосу мышечные крепления. Это было пиздец как приятно. — Так. А между ребрами какие мышцы лежат? — Зубчатые. — В чем они участвуют? — В дыхании. — Умница. Про мышцы лопаток давай. Исаак начал что-то говорить про мышцы, а я весь поплыл. Он не останавливаясь гладил меня по спине. Его пальчики задорно ложились в каждый рельеф, он приблизился ко мне и я ощутил спиной его дыхание. Его руки скользнули по талии вперед, схватив меня за грудь. — А это вот — грудные мышцы. Самые большие. — Нет, самые большие это широчайшие. — Я про твои говорю, дурак. У тебя грудь больше чем у половины девушек в универе. — А… ха-ха! — я посмеялся с этого. Даже не замечал раньше такого. Исаак начал целовать мне шею, покусывал. Было щекотно. Исаак газ, а я сегодня тормоз. Хочет ведь, как ластится ко мне! Я решил немного побесить его: — Так, давай продолжим. Расскажи про мышцы лопаток, Ися. Ты их плохо знаешь. Я убрал его руки со своей груди и развернулся к нему лицом. Сидит, сжимает кулаки и смотрит на меня недовольным взглядом. — Ну?.. — спрашиваю я. Он молчит. — Не помнишь? — Помню все. — Тогда расскажи. — Нет. Не буду. — Почему? — после этого вопроса мне прилетает пощечина. Я опешил. — Ты специально это делаешь, Миша? Скажи мне пожалуйста! — вскрикнул он. Исаак был очень недоволен. Я понял почему. Игра началась. — Чем я заслужил такую пощечину? — невинными глазками смотрю на него. — Ты меня сторонишься! Ты вообще не хочешь прикасаться ко мне, и не хочешь чтобы я к тебе прикасался! — Когда такое было? — я включил дурачка, чтобы выбесить его. Я знал что Исаак жаждал близости со мной, но также я хотел довести его до исступления. Чтобы он умолял. Старые привычки умирают тяжело. — Да постоянно! Как бы я к тебе не лез, ты не реагируешь на это! У тебя хоть хуй встает иногда? — голос стал громче, он уже злится. Надо еще немного. — Да не знаю, не замечал такого. — Миша блять! Это что за хуйня? — Чего ты хочешь Ися? Скажи мне прямо. — улыбаясь говорю я ему. — А тебе непонятно что-ли? Ты из себя дурака строишь сидишь, издеваешься надо мной что-ли?! — он аж покраснел от злости. — Нет, мне непонятно. Скажи. — Я что, зря полчаса сидел в ванной? Чтобы ты пришел домой и заставил меня снова зубрить анатомию? — он хотел встать с кровати, но я удержал его за руку. — Ися, ну ты чего? — он дергал руку, пытаясь вырваться. — Ничего блять! Отпусти меня! Я буду спать сегодня на диване. — Нет, не будешь. — Буду! Отпусти. Я дернул его на себя, повалив на кровать, навис сверху. Мы встретились глазами. Исаак очень зол. А я был навеселе. Это была такая милая и долгожданная реакция. — Встань с меня! Уйди! — он задергался, попытался вырваться. Я не дал, прижав за шею к кровати. — Ты, я смотрю, любишь играть до последнего. — наклоняюсь и целую в шею. — Нет! Все, у меня уже нет настроения, встань! — он задергался подо мной как бес, мне пришлось приложить усилия, чтобы обездвижить его. — Ну же Ися. Просто скажи: «Мишенька, возьми меня пожалуйста». — улыбаясь говорю я ему в лицо. Он весь запыхался. — Да пошел ты блять! Не буду я ничего гово… Договорить у него не получилось, я поцеловал. Заткнул его рот своим. Он втянул губы внутрь, показывая свою строптивость. Ну рыжик, до конца ведь пойдет! Беру его за челюсть, давлю по бокам пальцами. Он стонет от негодования, его губы выпрыгивают между щек. — Исик, у тебя же нет шансов. Зря силы тратишь только. — он дернул головой, отворачиваясь. Целую его в шею, прикусываю. Слышу запыхавшееся дыхание Иси, слышу как он стонет то ли от злости, то ли от боли. Я поднялся, он вдруг резко подскочил, хотел убежать. Хватаю его за лодыжки и тяну на себя, раздвигая ножки. Я снова навалился сверху, схватив его за запястья, прижимая к кровати. — Надо же, ты же сказал что у тебя уже не то настроение. — делаю удивленный голос, вжавшись пахом в него. Мой стояк уткнулся в его. — Это не то… — Ися как-то поплыл, голос стал тихим. — Да ты что? Стоит колом, а сам сопротивляешься, дергаешься подо мной. Не стыдно тебе? — Нет, не стыдно! Я целую его, с упоением. Он отвечает мне. Боже, это было просто ахуительно. С каждой секундой нарастал градус между нашими телами, между губами. Он отвечал на мой поцелуй, даже забывая дышать. А я и не давал. Язычок Иси — остренький, влажный, скользил мимо моего прямо в рот. Он кусал меня, а я его. Я уже перестал его удерживать на кровати, мои руки скользили по его телу, по животу. Залез под футболку и начал щупать сосочек с пирсингом. Исаак стонал мне прямо в рот, отлипать от моих губ, я полагаю, он не хотел. Мы остервенело целовались, желая сожрать друг друга. — Ты меня вообще… не трогал… меня это так… злило! — каждый перерыв это страстный поцелуй. Исаак все равно успевал вставить свои пять копеек между нашими губами. Меня это развеселило. — Я хочу тебя до потери пульса, Ися. — снова кидаюсь на него. Он протяжно застонал, выгибаясь подо мной. — Тогда чего блять ты ждал? Зачем так долго… — Извини, солнышко. Хотел поиграться с тобой чуть подольше, чтобы ты сильнее позлился. — Ах ты сука! — он хотел еще что-то сказать, но я не позволил. Целовать его сплошное удовольствие. Между нами все пылает, комната от жара будто сейчас загорится. Исаак лапает меня куда ему вздумается, а я его. Я стянул с него штаны, футболку. Целовал каждый участок тела. Облизывал соски, игрался с пирсингом. Я знаю что они у него довольно чувствительные. Мои губы скользят по его ребрам. Исаак уже не сдерживается, его голос заполнил всю мою голову. — Ты хотел извести меня, сволочь, а сам?.. — Я хотел чтобы ты попросил меня. Сам. — Попросил? Раньше вы были настойчивее, мистер. — Тебе это так нравилось? — я ловко перевернул его на спину, Ися был уже весь красный от смущения. — Очень… — Ися поднялся на четвереньки. — Тогда стой так и не двигайся. Я встаю, быстрым шагом выключаю свет. Включил ночник у кровати, мягкий теплый свет наполнил комнату. Взял из тумбочки смазку, снова залез на кровать. — Надо же, Ися, с каких пор ты такой послушный? — я нагнулся к нему и прикусил за ухо. Он сладко застонал. Моя рука скользнула под трусы и схватили его за член. Он вот вот лопнет. Быстро стягиваю его трусы до колен и набираю смазки в руку. Мои пальцы прижались к его дырочке, я вошел легко. — Там… я уже… — тяжело дыша, Ися насаживается на мои пальцы. — Так вот чем ты занимался в ванной так долго? Бесстыжий! — я вошел сразу тремя пальцами, медленно двигая туда-сюда. Мои губы расцеловали его спину. Каждый шрам, острые углы лопаток, ребра. Меня сводили с ума его стоны, я уже весь горю от желания и похоти. Исаак был прекрасен в своем невольном послушании подо мной. Я знаю что он хотел бы поддразнить меня еще немного, но видимо стояк ударил в голову. Он был таким податливым подо мной, млел от каждых прикосновений, и это вскружило мне голову. — Миш… пожалуйста, вставь. Быстрее, ну! — Какой ты нетерпеливый. — я щедро мазнул смазкой по своему члену и уткнулся головкой. — Скажи если будет больно. Исаак уткнулся лицом в кровать, сжимал простыни. Вскрикнул, тяжело дышит. — Расслабься… Вот так, умничка. — вошел до упора. Я остановился. Он был весь напряжен, нужно дать время привыкнуть. Мой член пульсировал в нем, я был готов умереть от блаженства. Боже, пиздец как приятно! Мои руки хватают Исю за талию, я начал медленно двигаться. — Расслабься, солнышко. — Ися словно забыл как дышать, он весь дрожал и трясся подо мной. Трахая его я понял, что снова повелся на его поводок. Этот рыжий сучонок сам растянул себя в ванной, специально дразнил меня касаниями, когда мы повторяли анатомию. А потом вынул свой строптивый характер, зная, что меня это страшно возбуждает. Я беспомощен в таких ситуациях сколько не перед ним, а перед самим собой. Он получил желаемое, и сейчас лежит, и его сладкие стоны эхом разносятся по всей квартире. Мои бедра с шлепком бились об его ягодицы, Исаак снова привстал на четвереньки. Я схватил его за шею и поцеловал, медленно толкаясь в него. Его стоны затихали в моих губах, изголодавшиеся по нему, по его мольбам. Я страшно хотел растерзать его, оставить везде засосы, искусать каждый миллиметр кожи! Его ножки сжимались вокруг моей голени, сладенькие, аккуратные. Схватил его за живот, другая рука легла на шею, приподнимая. Я прижал его к себе всем телом и вдалбливался со всей животной страстью. Исаак очень громко стонал, каждый мой толчок выбивал из него воздух. Мой палец полез ему в рот, чтобы приглушить звуки. — Не кусайся. — предупредил я его. А толк? Он сжал зубы сразу после моих слов. Укусил не сильно, но ощутимо. Не сдержавшись, я шлепнул его по заднице, которую он так бессовестно выпячивал. Исаак томно заныл, затем стал обсасывать мой палец, вгоняя меня в еще одно искушение. Я с чпоком вытянул его изо рта, быстро перевернул Исаака на спину, разводя ему ноги шире. Гибкость у него, конечно, феноменальная для парня. Балетная школа не даром прошла. Мой член снова входит в него, я бы сказал залетает, как к себе домой. Исаак смотрит на меня щенячьими глазками. Навалился на него сверху и начал медленно трахать, целуя в губы. Он обхватил меня руками за спину, царапая кожу. Смесь удовольствия и боли заставилили меня рычать ему прямо в рот. Он же стонал, ни секунды не останавливаясь. Рыженький засранец, как же ему нравится! Как же ему хорошо! Я поднялся над ним, развел ему ножки шире. Меня удивило, почему Ися не надрачивал сам себе, обычно он любил трогать себя в процессе. Исправляю это — моя рука накрывает его член, как вдруг слышу: — Стой… Миш прошу… — он едва говорит из-за стонов и хриплого дыхания. Я улыбнулся. Понял в чем дело. Вместо обычных толчков я начал входить в него медленно и до упора, активно двигая пальцами по его члену. — Нет… Стой нет… Про… шу! — он пытался убрать мои руки, но ему не хватило капли настойчивости, как он излился меня прямо в ладонь, громко застонав. — Что, ты так не хотел кончать? — улыбаясь, я целую его в щеки, потом в губы. — Я хотел… без рук… — я снова толкаюсь в него, сладкие стоны Иси у моего уха. Мурашки по всему телу. Я и сам едва сдерживался, если честно. Даже пяти минут не прошло как я вставил, а мне уже приходится сжимать ягодицы и сдерживать темп, чтобы не кончить. Я хотел растянуть этот момент блаженства подольше, но сладкий голос Иси все испортил: — Миш, пожалуйста, внутрь. Хочу чтобы ты кончил внутрь. — он снова смотрит на меня жалобными глазками. Ну какой он сука милый, сожрать бы его всего! Я зарычал как зверь, начал трахать, вдалбливая его поясницей в кровать. Слова, произнесенные жалобным разбитым шепотом прозвучали как приказ, а не просьба. Знает ведь, как надавить на меня. Сдержанность, за которую я так цеплялся просто лопнула внутри меня. Я просто сорвался с цепи, трахая его. — Ох ебать… — я словно начал бредить, язычком Исаак лизал мне ухо. — Прошу, Миш. Внутрь. — прошептал он. Пиздец блять! Исаак, что ты творишь со мной? По спине мурашки, я больше не могу. Его сладкий голос вперемешку со стонами выбили из меня мощный оргазм. С последним толчком я уткнулся носом в его шею, хотел укусить и не сдержался. Спазмы были такими мощными, что все поплыло перед глазами. Я кончил, заполняя его внутри, глухо стонал, пока Исаак не схватил мое лицо руками и не поцеловал. Мои стоны утонули в его губах, его язык скользит в мой рот. — Он так пульсирует… — шепотом говорит он, улыбается. — Напрашиваешься, Исик. Я же не остановлюсь. Буду трахать тебя всю ночь. — Будешь. — утверждение. Он помыкает мной? Рыжий засранец! — Солнышко, я же тебя сожру сейчас. — я кое как отдышался, навис над ним. Исаак смотрел прямо мне в глаза. Он потянулся чуть вперед, схватив зубами серебряную цепь на моей шее, начал играться с ней языком, с вызовом смотря мне в глаза. Я мотаю головой от изумления и улыбаюсь. Хотел встать, но он обхватил меня ногами за талию, сомкнув их. — Не вытаскивай, прошу. Без тебя там так холодно внутри… — Пиздец, ты меня с ума сведешь. — я снова начал двигаться. Член после оргазма даже не упал. Исаак довольно улыбается. Ему нравится видеть меня таким. Ему нравятся грязные разговорчики, он все также жалобно просит меня, словно умоляя. Я весь в его власти. Двигаться было легко, вместо смазки сперма. Я кончил так много, что половина во время секса вытекала из него. Мы трахались еще часа два, с перерывами. Сделали это во всех позах, стоя, сидя, на кухне, на диване, я даже поставил Исю у зеркала возле шкафа. Он стеснялся туда смотреть, а я ловил каждую эмоцию на его лице через зеркало, вдалбливаясь в него сзади. У меня уже кончилась сперма, я просто кончал всухую. После пятого раза мы без сил упали на кровать. Я обнял Исю, прижимая к себе лицом. — Ты из меня всю душу высосал, не стыдно? — Нет, не стыдно. — хихикнув ответил он. — Пошли мыться. Завтра выходной благо, никуда не надо идти. — я сел на кровать, поднявшись. — Давай завтра еще разок повторим анатомию? — я поворачиваюсь в пол оборота: Ися лежит довольный, хитро улыбается. — Нет. Мы будет трахаться весь день завтра. — А как же анатомия? Мне нужно повторить мышцы шеи и спины. — Тогда будешь повторять, пока я тебя трахаю. — Ну Миш! Я так не хочу, надо мне нормально объяснить. Когда ты меня трахаешь я не могу думать. — Куда ты денешься Исик? Ты же весь мой. Будешь делать как я сказал, пока не вызубришь назусть все. — Тогда тебе придется долго учить меня, Миш. Тебя не хватит на столько раз! — смеется он. — У нас вся жизнь впереди, солнышко. Я так тебя люблю, моя сладость, моя радость. — я притянул Исю к себе, начал целовать в висок, в щечки. Сам не знаю, откуда во мне столько нежности. Слова сами вырвались. — Я тоже тебя люблю. — засмущавшись ответил Ися. Сказал это тихо, себе под нос. Я чмокнул его в губы и мы встретились глазами: оба довольные, счастливые. В моей груди разливалось что-то теплое и приятное, когда я вот так с любовью смотрел на Исаака. Он мой дом. Мне не хотелось выпускать его из объятий.