Проклятая вечность

В сыром подвале заброшенного склада на самой окраине города, где воздух был густым и пропитанным запахом старой плесени и пыли, Раян стоял, широко расставив ноги, посреди груды пронумерованных ящиков. Его глаза блестели диким возбуждением, как у охотника, наконец-то заполучившего долгожданный и невероятно редкий трофей. Украденный лириум сиял в тусклом, мерцающем свете магических фонарей, разбросанных по полу. Кристаллы переливались сотнями оттенков синего и фиолетового, словно кусочки самого звёздного неба, кем-то вырванные и заключённые в грубые ящики. Раян потирал ладони, его пальцы, покрытые сетью старых шрамов от бесчисленных стычек и драк, слегка дрожали от восторга. В душе его бурлила гордость – этот дерзкий, самоубийственный план удался на славу, и теперь у «Бездны» был ключ. Средство, способное в корне перевернуть ход всей войны. – Просто потрясающе, – произнёс Раян, его голос был полон едва сдерживаемого энтузиазма, с характерной ноткой хитрой, самодовольной улыбки. Он оглянулся на Майара, стоявшего в тени, неподалёку. Эльф был недвижим, как изваяние из камня, его лицо оставалось холодной, непроницаемой маской, на которой редко появлялись какие-либо эмоции. – Отвлечение сработало идеально. Пришлось, конечно, пожертвовать одним старым складом, но зато мы смогли обнести целых два других! Мафия Кройце до сих пор в ярости, ломает голову, но понятия не имеет, куда мы испарились! – И где же мы найдём столько обученных магов, чтобы использовать весь этот... потенциал? – холодно, без тени восхищения спросил Майар. Его голос был ровным и острым и в нём явственно сквозила презрительная ирония. Он видел, как лириум ослеплял людей, делая их либо жадными глупцами, либо самонадеянными героями, но сам всегда предпочитал полагаться на ту силу, что таилась в глубине его собственной души. Раян громко рассмеялся, его смех грубым эхом отразился от сырых, покрытых трещинами стен подвала. Он сделал несколько шагов к Майару, его глаза хитро сузились. – Лириум, мой дорогой друг, это не топливо. Это валюта, – ответил он, с притворной дружелюбностью, хлопнув эльфа по плечу. В этом жесте чувствовался чёткий, холодный расчёт. – С его помощью мы можем купить абсолютно всё, чего нам не хватает для окончательной победы: наёмников, оружие, информацию, даже лояльность некоторых чиновников в правительстве. Я уже обо всём договорился. Сделка состоится завтра, на закате, в тех самых заброшенных руинах на севере, о которых я тебе говорил. Все группы уже получили приказ и собираются в дорогу. – Он сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым и значительным. – А ты, мой драгоценный партнёр, обеспечишь нам безопасность. Твои... уникальные таланты как никогда кстати. Майар не стал спорить. За эти долгие месяцы, что он провёл в рядах «Бездны», Раян действительно ни разу не подвёл его и не дал пустых обещаний. Хитрому, как лис, полуэльфу каким-то непостижимым образом удавалось добывать самые ценные и точные сведения, благодаря которым Майар один за другим уничтожал оплоты культистов. И каждый раз, когда он видел, как враги обращаются в пепел под сокрушительной силой его магии, внутри него шевелилось странное чувство – леденящая душу удовлетворённость, смешанная с гнетущей, необъяснимой пустотой. Без воспоминаний о прошлом он был подобен идеально отточенному клинку – смертоносному оружию, лишённому собственной воли, а Раян был тем, кто направлял этот клинок в нужную цель. – Там, во время стычки с мафией, я столкнулся с… необычным магом, – начал Майар, и в его обычно абсолютно ровном, безжизненном голосе впервые прозвучала едва уловимая, но явная неуверенность. Тень того холодного, всепоглощающего взгляда и неестественная прочность его противника не давали ему покоя. – А, да, Эммрик Волкарин, – небрежно бросил Райан, продолжая проверять крепления на одном из ящиков. – Он у этих «Стражей Теней» числится кем-то вроде главного дипломата и архивариуса. Старайся по возможности избегать стычек со стражами... они вроде как числятся нашими союзниками. Хоть по большей части всё, что они делают – это болтают и водят бумажки. Не стоит тратить на них силы. Ладно, время поджимает, – сказал главарь, его тон мгновенно стал жёстким и деловым. Он резко кивнул в сторону выхода из подвала, где в сгущающихся сумерках уже виднелись силуэты его подручных с нетерпеливо перебирающими ногами лошадьми и тяжелогружеными повозками, готовыми к долгому и опасному пути на север. Раян уверенно двинулся вперед, уводя Майара за собой. Его шаги были быстрыми и решительными, но в глубине его хитрых глаз читалось напряжение. В голове лидера «Бездны» проносились обрывки планов, расчеты рисков. Эта сделка могла стать тем самым долгожданным поворотным моментом в их войне... Но риск был записан в их уставе кровью, и отступать было уже поздно. Тень надвигающейся угрозы уже накрывала их своим крылом.

***

Солнце, огромное и багровое, медленно клонилось к горизонту, отбрасывая последние, уже не тёплые, а холодные золотистые лучи на древние, поросшие мхом развалины. Каменные стены, некогда бывшие частью величественного сооружения, теперь возвышались, как молчаливые, израненные стражи забытой эпохи, хранящие мрачные тайны. Тени стремительно удлинялись, сливаясь с глубокими трещинами в иссохшей земле, и резкий, порывистый ветер шептал что-то сквозь многочисленные разломы, неся с собой запах влажной земли, гнили и отдалённый, едва уловимый гул, напоминающий о скрытых в этих местах опасностях. ‒ Почему нас никто не встречает? ‒ спросил Майар, его голос эхом отразился от голых каменных стен, нарушая давящую, зловещую тишину. Он стоял в нескольких метрах от Раяна, оглядываясь по сторонам, и внутри него нарастало глухое, инстинктивное беспокойство – чутье опытного воина, прошедшего через сотни стычек, кричало, что что-то здесь фундаментально не так. Раян улыбнулся своей обычной, уверенной улыбкой, но в глубине его глаз мелькнула тревожная тень осторожности. Он наблюдал, как его подчинённые, молчаливые и сосредоточенные, осторожно заносили тяжёлые ящики с сияющим лириумом в мрачные, похожие на зев гигантского зверя, недра главных руин. Их шаги были неестественно тихими, словно они пытались не потревожить древних, спящих здесь духов. ‒ Наши... партнеры предпочитают крайнюю осторожность, ‒ ответил он, намеренно понижая голос почти до шепота. ‒ Они не любят открытых встреч и лишних глаз. Но скоро всё прояснится. Ты увидишь всё сам. Майар нахмурился. Сомнения кипели у него внутри – вся эта сделка казалась подозрительно гладкой, а эти мрачные развалины идеально подходили для того, чтобы скрывать ловушку, достойную самых изощрённых и хитрых культистов. ‒ И ты хочешь взять меня с собой на эти переговоры? Это... безрассудно, ‒ его голос дрогнул, невольно выдавая внутреннее напряжение. ‒ Я не дипломат. Моя стихия – бой, а не пустые слова и торги. Раян закрыл расстояние между ними и положил руку на плечо Майара. Его тон стал мягче, но в нем чувствовалась железная настойчивость. ‒ Ты сыграл ключевую роль в том, чтобы этот союз стал возможен, мой друг. Без твоих решающих ударов по оплотам врага мы бы никогда не добрались до этого дня. Ты более чем заслужил право быть здесь и получить свою долю славы. Пойдём со мной. Я познакомлю тебя с тем, кто давно ждал этой встречи, – его взгляд стал пронзительным. – Это может изменить всё. Майар молча кивнул, подавляя внутренний протест. Но его мысли уже лихорадочно работали, проигрывая возможные сценарии угроз. Они двинулись вперёд, их шаги эхом отдавались по древним каменным плитам, ведущим в зияющий тёмный проход. Коридор, узкий и сырой, уводил их всё глубже под землю, где воздух становился ледяным и густым, словно сама тьма вбирала в себя все звуки и дыхание. Редкие факелы, прикреплённые к влажным, покрытым инеем стенам, лишь слегка разгоняли всепоглощающий мрак, бросая мерцающий, неровный свет на полустёртые фрески и руны былых эпох. В сердце Майара с каждым шагом нарастала глухая, иррациональная тревога, словно он уже не впервые спускался в эти тёмные, забытые богом руины. Ему чудились смутные образы, обрывки голосов, и навязчивый шёпот прошлого звенел в ушах, сливаясь с шелестом плаща Раяна. Вскоре они оказались на пороге просторной подземной залы, окутанной густым полумраком. В дальней стороне, подобно адскому очагу, ярко горела массивная жаровня, её алое пламя бешено плясало, отбрасывая на стены гигантские, извивающиеся живые тени. В тот же миг тяжёлые деревянные двери за их спинами с оглушительным, финальным грохотом захлопнулись, словно челюсти гигантского зверя, запирая их в каменной ловушке. Они замерли в самом центре зала, кожей ощущая на себе множество скрытых, ненавидящих взглядов, устремлённых на них из темноты. И тогда из яркого света пламени, словно рождённая самим адским огнём, появилась женщина. Она была прекрасной и одновременно ужасающей. Её черты были идеальны, как у мраморной статуи, но глаза сверкали чистым, необузданным безумием и хищной хитростью, а голос, когда она заговорила, звучал сладкой, одурманивающей отравой. – А вот и мой драгоценный, потерянный раб, – её губы растянулись в широкой, неестественной улыбке. – Я так давно ждала этого момента. Так рада, что ты, наконец, вернулся ко мне. – Дизара! – имя сорвалось с губ Майара с низким, яростным рыком. В его руке мгновенно вспыхнул клинок из чистой, сконцентрированной тени – лезвие пульсировало необузданной силой, которую он сейчас едва сдерживал. Ненависть, горячая и слепая, затопила его разум. Эльф сделал порывистое движение, чтобы броситься на магессу, но из тьмы по всему периметру зала, словно демоны, вышли десятки культистов. Они поднимали над головами посохи, увенчанные пульсирующими кристаллами, которые искрились и шипели готовой к удару магией. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, но из-под них горели десятки пар глаз, полных фанатичной преданности и жажды разрушения. Воздух мгновенно наполнился низким, угрожающим гулом нарастающей магической энергии, готовой разорвать всё на части. Ловушка захлопнулась. Женщина исчезла и в мгновение ока материализовалась прямо рядом, её движение было неестественно быстрым, словно у неё не было веса. Её ледяные пальцы легким, скользящим прикосновением пробежали по его плечам, когда она начала медленно обходить Майара вокруг. Её голос прозвучал у самого уха горячий и пугающе интимный, как дыхание любовника в кромешной тьме. – Я снова стану твоей Богиней, твоим единственным миром. Мы ведь оба прекрасно знаем, как глубоко и преданно ты умеешь любить. Как ты способен гореть. Я просто напомню тебе об этом. – Ведьма! – вскрикнул эльф, срываясь на хрип. Со злобным свистом он попытался ударить её своим теневым клинком, но лезвие пронеслось сквозь её форму, не встретив никакого сопротивления, словно рассекая мираж, и лишь вызвало лёгкую рябь в воздухе. Дизара тихо рассмеялась, и в её смехе звенела леденая горечь. – К сожалению, я не могу явиться к тебе во плоти... пока что, – её губы изогнулись в улыбке, полной обещаний и угроз. – Но не тревожься, мои верные последователи позаботятся о тебе. Они превратят тебя в послушную, безвольную куклу и с величайшей осторожностью доставят прямиком ко мне. Мы воссоединимся. Тело Майара содрогалось от чистой, неконтролируемой ярости. Каждый мускул был напряжён до предела, а в его голове, пробиваясь сквозь барьер, вихрем проносились обрывочные, яркие воспоминания – смутный образ улыбки, тёплое прикосновение, чувство абсолютной защищенности и всепоглощающая боль потери. Они были сладкими и мучительными одновременно, как обрывки прекрасного сна, который невозможно вспомнить после пробуждения. – Верни мне мои воспоминания! – взревел он, и его голос сорвался в низкий, животный рык, полный абсолютного отчаяния и бессильного гнева. – Неужели ты совсем не помнишь, как ползал у моих ног, сгорая от желания служить? – губы Дизары растянулись в широкой, довольной ухмылке. Каждое её слово было пропитано сладкой, ядовитой ложью, как червь проникающий в мозг. – Мой маленький, потерянный эльф... не волнуйся. Я с величайшим удовольствием вновь подарю тебе смысл жизни. Твой истинный смысл. С этими словами она лёгким, почти невесомым движением развернулась к нему спиной, полностью игнорируя его как угрозу, и стала отдавать тихие, чёткие распоряжения магам, стоявшим у стен в тени. Её силуэт, подсвеченный адским светом жаровни, казался огромным и демоническим, отбрасывая на стены искажённую, танцующую тень. Майар остался стоять в центре зала, зажатый в кольце врагов, один на один с призраком своего самого страшного кошмара, который медленно, но верно становился реальностью. – Постой, а как же наша сделка!? – воскликнул Раян, внезапно опомнившись, его голос прозвучал громко и неестественно в гнетущей тишине зала. Его расчётливая уверенность мгновенно испарилась, сменившись животным страхом. Глаза Майара расширились от шока, когда он впился взглядом в своего недавнего союзника. – Предатель, – процедил эльф сквозь зубы, и его кулаки сжались так, что костяшки побелели. – Ты же обещала мне силу, если я доставлю тебе лириум и эльфа! – Раян сделал несколько неуверенных шагов вслед за удаляющейся магессой, его ноги подкашивались, а голос срывался на визгливый, истеричный фальцет. – Точно, вечная жизнь в объятьях своей Богини, – Дизара, даже не удостоив его взглядом, бросила через плечо. Её слова были полны леденящего душу сарказма. – Будь ты хоть сколь-нибудь мощным магом, я бы, возможно, и нашла применение твоему телу. Но для твоей жалкой, бесполезной души всегда найдётся место среди прочего мусора у моих ног. – Нет! НЕТ! – его отчаянный вопль превратился в оглушительный крик ужаса, когда его тело с головы до ног объяло алое, яростное пламя. Он не сгорел – он рассыпался в мелкий, дымящийся прах за считанные секунды. Его последний крик ещё эхом отражался от каменных стен, а едкий, сладковатый запах горелой плоти ударил в нос, вызывая тошноту. – А теперь, мой драгоценный эльф, твоя очередь стать сговорчивее, – прозвучал спокойный голос Дизары. Маги синхронно сомкнули кольцо вокруг Майара. Их посохи загудели, сливаясь в единый пульсирующий хор. Эльф почувствовал, как его собственную магию буквально вытягивают из тела – холодный, неумолимый поток, высасывающий силы, как вампир высасывает кровь. В ушах зазвенело, а в глазах помутнело. «Я не сдамся. Не ей. Никогда», – пронеслось в его сознании сквозь нарастающую слабость. Его разум из последних сил боролся с иллюзиями, которые уже начали клубиться вокруг: каменные стены зашевелились, как живые, а тени культистов вытянулись и превратились в щупальца, тянущиеся к нему. Бой вспыхнул мгновенно. Майар, подавив слабость яростью, метнулся вперёд. Его магический кинжал вспыхнул ослепительным чёрным светом, рассекая воздух с громким, шипящим звуком. Первый культист даже не успел вскрикнуть – его посох треснул, как сухая ветка, а из глубокой раны на груди хлынула алая, неестественно яркая кровь, которая обожгла кожу Майара едким дымом. Эльф крутанулся на пятке, едва уклоняясь от сгустка чистой энергии, брошенного вторым магом, и одновременно мысленно призвал иллюзию – точную, двигающуюся копию себя. Фантом бросился на третьего противника, отвлекая его, в то время как настоящий Майар, сделав молниеносный выпад, вонзил свой клинок в спину четвёртому. Кровь брызнула фонтаном, смешиваясь с клубящейся магией, и воздух наполнился дикими криками и запахом смерти. Но культисты не отступали. Их заклинания летели градом: огненные сферы, оставляющие на камне оплавленные следы, ледяные стрелы, впивающиеся в пол с леденящим треском, мощные иллюзии, от которых пол дрожал и уходил из-под ног. Майар чувствовал, как его силы тают с каждой секундой, но адреналин и ярость гнали его вперёд. Он оттолкнулся от пола и запрыгнул на раскалённую жаровню, используя её высокое пляшущее пламя как временный щит. Собрав остатки воли, он метнул в толпу мощную волну магии – тёмный, вращающийся вихрь, который смёл двоих нападающих, швырнув их тела о стены с глухим стуком. Наконец, ценой невероятных усилий, Майар вырвался из зала. Он с разбегу вышиб дубовую дверь ногой – магически усиленный удар заставил древнее дерево треснуть с оглушительным грохотом – и помчался прочь по тёмному коридору. Но путь назад оказался искажён. Иллюзии превратили знакомый коридор в кошмарный, постоянно меняющийся лабиринт: каменные стены шевелились и извивались, как живые змеи, а факелы на стенах гасли один за другим с шипящим звуком, погружая все в абсолютный, давящий мрак. Слепо доверяясь инстинктам, эльф рванул в первую же дверь в конце коридора. Его ноги с противным, влажным хлюпаньем опустились на пол, покрытый чем-то густым и липким. Запах ударил в нос – медный, сладковатый и тошнотворный. Задыхаясь, Майар зажёг на ладони маленький, дрожащий огонёк магии. Его свет, слабый и неровный, как испуганный зверёк, выхватил из тьмы картину абсолютного ужаса. Тела остальных членов «Бездны» были беспорядочно разбросаны по комнате. Их лица, ещё недавно полные решимости, теперь были искажены немым ужасом и предсмертной агонией. Из многочисленных ран на их телах медленно, почти торжественно, сочилась и стекала на пол кровь, образуя огромное, тёмное, зеркальное озеро, от которого тянуло холодом и смертью. У стен, словно насмехаясь, стояли те самые ящики с лириумом, который они так стремились заполучить. Кристаллы светились в темноте ровным, безразличным сиянием. – Они всё же смогли послужить своей Богине, хоть и сделали это уже после смерти, – сладкий, ядовитый голос Дизары прозвучал прямо у его уха. Её иллюзорная форма вновь материализовалась рядом, мерцая, как мираж в знойной пустыне. Образ колебался, но голос был полон чистого, неподдельного злорадства. В тот же миг лужа крови у ног Майара ожила. Из неё выросли толстые, пульсирующие цепи из сгустившейся крови. Они с хлюпающим звуком обвили его ноги, руки, туловище, сковывая движения. Цепи были на удивление прочными, холодными и липкими, как щупальца гигантского спрута. Майар почувствовал, как через них из него высасываются последние остатки магии – опустошающий поток, оставляющий после себя лишь леденящую пустоту и смертельную слабость. Пальцы магессы, обёрнутые алым, зловещим сиянием, нежно скользнули к его вискам. Её прикосновение было парадоксальным – ледяным, как вечная мерзлота, и в то же время обжигающим, как раскалённый металл. Оно проникало сквозь кожу, сквозь кость, прямо в самое сознание, неся с собой холод бесконечной ночи и разрушительный жар запретного, демонического огня. Мир вокруг поплыл, последние силы покидали Майара, и тьма стала смыкаться над его разумом. В голове юноши вспыхнули образы – яркие, навязчивые, неотвратимые, как приливная волна. Он увидел себя на коленях перед Дизарой, его поза была идеальной картиной смирения, а взгляд, поднятый на неё, сиял слепой, безоговорочной преданностью. Он смотрел на неё так, словно наконец обрёл долгожданную королеву и смысл в этом хаосе бессмысленного существования. Затем – его собственная рука тянется к её кисти – нежной, белой, почти фарфоровой. Его губы касаются её пальцев в жесте, полном благоговения и абсолютной покорности. Он чувствует, как её кожа под его губами кажется тающей, обжигающе горячей, и эта теплота обещает вечное насыщение, невероятную силу и покой. Но иллюзии не остановились на этом. Они углублялись, разрастаясь, становясь все более детальными и пугающе реальными. Майар ощутил, как его собственное тело несётся вперёд с нечеловеческой скоростью, врываясь в знакомый штаб заговорщиков – тот самый тёмный зал, где когда-то строились планы. Теперь он был полон перепуганных предателей, чьи лица искажались чистым, животным ужасом при его виде. Его руки, его собственные руки, взмывали вверх, извергая потоки чёрного, живого пламени, которое жадно пожирало всё на своём пути – дорогую мебель, ковры, документы. Всё обращалось в пепел за секунды. Крики ужаса эхом разносились по каменным коридорам, смешиваясь с треском пожираемого огнём дерева и гулом магии. Воздух становился густым и сладковатым от запаха горелой плоти. И в самый пик этого разрушения он чувствовал, как его собственные губы растягиваются в широкой, неестественно довольной улыбке – маске безумия и всепоглощающей власти, скрывающей пробудившегося монстра глубоко внутри. Эта власть! Она текла по его венам, как опьяняющая, тёмная река, делая его непобедимым, настоящим Богом, вершащим суд среди жалких смертных. – Хватит сопротивляться, – манящий, шелковистый шёпот Дизары прозвучал у самого его уха, обещая запретные знания и неземные удовольствия. – Рядом со мной ты больше никогда не будешь чувствовать эту разъедающую пустоту одиночества, мой дорогой Майар. Забудь о ничтожном предательстве Раяна, о той боли, что грызёт тебя изнутри. Я раскрою все твои скрытые, самые тёмные таланты – ту истинную тьму, что таится в самой глубине твоей души, ту силу, что делает тебя не просто эльфом, а чем-то бесконечно большим. Бессмертным. Отпусти свою волю... поддайся мне, и я подарю тебе вечную ночь, полную невероятной страсти и абсолютного могущества. Образы накатывали волна за волной, каждая сильнее и слаще предыдущей, пытаясь утопить его разум, его волю в океане этих соблазнительных иллюзий. Майар ощутил, как его пальцы слабеют, готовые разжаться и выпустить последние остатки сопротивления. Его сердце замедлило свой яростный ритм, поддаваясь гипнотическому соблазну. Воспоминания о товарищах, лежащих в луже собственной крови, о жгучем уколе предательства, которое ранило глубже любого клинка, мелькали как блёклые, незначительные обрывки тумана. А соблазн Дизары был так силён – её обещание невероятной силы, свободы от вечной боли, от гнетущего одиночества, что преследовало его всю жизнь. «Ещё немного... всего один шаг, и всё это станет твоим», – нашёптывал ядовитый голос в его подсознании, суля покой и могущество. Но где-то в самой глубине души, под толщей иллюзий и боли, вспыхнул крошечный, но неугасимый огонёк сопротивления. Это была не просто воля – это была сама его сущность, отказывающаяся сдаваться. «НЕТ!» – мысленный крик, полный ярости и отчаяния, разорвал чары изнутри. Майар собрал всю свою волю в кулак. Чёрное, живое пламя, темнее самой бездны, вырвалось из него не как защита, а как оружие самоуничтожения. Оно метнулось к ближайшей стене, жадно лизнув ящик с лириумом. Взрыв прогремел в ту же секунду. Ослепительная вспышка на мгновение обратила ночь в день. Ящики детонировали один за другим в оглушительной цепной реакции, высвобождая чудовищную энергию. Воздух вздыбился, наполнившись огненным вихрем, грохотом разрываемого камня и рёвом стихии, сотрясающим древние руины до самого основания. Ударная волна отшвырнула эльфа, но в последний миг живые тени, всегда бывшие его частью, рванулись вперёд, обвились вокруг него и рывком выдернули его из самого эпицентра адского пламени. Его тело, обожжённое, задымлённое, но чудом живое, тяжело рухнуло на землю на окраине руин. Сознание плыло, боль пронзала каждую клетку. Он с трудом поднялся на колени, потом на ноги, покачиваясь, как пьяный. Лёгкие горели, выжигаемые дымом и адреналином. Ковыляя, почти падая, он выбрался из зоны разрушения. И тогда он упал. Но не на землю. В чьи-то объятия. Руки, которые поймали его, были удивительно крепкими, но холодными. Майар на секунду опешил, его затуманенный взгляд сфокусировался на лице незнакомца – иссечённом мелкими морщинами, с глазами цвета старого золота, в которых читалась бездна мудрости и тихой, вечной печали. Память, повреждённая и запутанная, металась в поисках ответа. И вдруг – щелчок. Вспышка. Эммрик. Словно от прикосновения раскалённого металла, он выставил руку между ними и резко отшатнулся, вырвавшись из ледяных объятий. Его сердце бешено колотилось в груди, смешивая облегчение от спасения с едким, ядовитым подозрением. – Ты тяжело ранен, – голос Эммрика был спокоен, но в нем не было и тени просьбы. Это был факт. – Я сам справлюсь! – голос Майара сорвался на хриплый, сдавленный крик, в котором плескалась боль, гнев и непрошенная слабость. Его взгляд, полный дикого напряжения, метнулся к дымящимся руинам, откуда он только что выбрался, будто ожидая, что оттуда появится новая угроза. Он застыл на месте, вслушиваясь в едва уловимое течение магии вокруг – слабый, но всё ещё живой пульс, бившийся среди хаоса. – Что здесь случилось? – тихо спросил Эммрик. Его глаза сузились, внимательно изучая каждую деталь на лице эльфа, каждый след боли и ярости. – Раян продал нас всех культистам, – прозвучал холодный, безжизненный ответ, выжженный дотла. Юноша резко развернулся, отворачиваясь от руин и от некроманта. – «Бездны» больше нет. И он побрёл прочь. Прочь от этого проклятого места, от запаха смерти и предательства. Его шаги были медленными, усталыми, но неуклонными. Ветер трепал его опалённые волосы, а в душе, похолодевшей от случившегося, медленно и неотвратимо разливалась всепоглощающая горечь. – Майар, пожалуйста, не уходи… – голос Эммрика дрогнул, сдавленный невысказанной болью. Его рука инстинктивно сжала предплечье эльфа с такой силой, словно он пытался удержать не просто человека, а утекающую сквозь пальцы вечность. Юноша напрягся, готовый вырваться, но внезапно в его израненное сознание ворвалась резкая, пронизывающая догадка. Он замер, затем медленно повернулся и уставился в глаза некроманта, пытаясь сквозь пелену чужих воспоминаний и боли уловить в их глубине хоть искру чего-то подлинного, знакомого. – Ты... ты ведь знаешь меня? По-настоящему? – спросил он тихо, но с железной настойчивостью, словно искал подтверждения, что их связывает нечто гораздо большее, чем простая случайная встреча на пепелище. Эммрик едва заметно кивнул. В его древних, много повидавших глазах плескалась целая буря эмоций – бездонная грусть, тревога и та самая надежда, что годами согревала его бессмертное сердце. – Мы... мы друзья, Майар. Правда, – его голос дрогнул, обнажая ту хрупкую грань между надеждой и всепоглощающим страхом снова его потерять. – Тогда скажи мне... кто я? – эльф сделал шаг навстречу, сократив расстояние между ними до минимума. Их тела оказались так близко, что, казалось, разделяло их лишь биение двух сердец – одного живого, и одного, что лишь помнило, как это – быть живым. – Кем я был до этого? Почему я ничего не помню? – Я не могу, – ответил Эммрик с тяжестью в голосе, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. – Твои воспоминания... они должны возвращаться к тебе сами, естественным путём. Если я попытаюсь силой проломить этот барьер... он может не выдержать. И тогда ты потеряешь не только прошлое. Ты можешь потерять себя. – Звучит как красивая сказка для дураков, – прорычал Майар, сжимая зубы, чтобы сдержать бурю гнева, страха и отчаяния, бушевавшую внутри. – Отпусти меня. Не хочется снова ломать руку своему «другу», – он бросил это с горькой, ядовитой иронией, пытаясь спровоцировать, испытать терпение мага на прочность. – Ты не причинишь мне вреда, который имел бы значение, – спокойно, почти с нежностью ответил Эммрик, его разум лихорадочно перебирал все возможные слова, все доводы, чтобы уговорить эльфа остаться, довериться. – Что ж, я всегда могу попробовать отрезать тебе эту руку. Как тебе такой эксперимент? – в его голосе зазвенела стальная, недвусмысленная угроза. В его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, что видел Эммрик на площади. Майар стремительно замахнулся, его пальцы уже сгущались в лезвие из чистой тени. Но Эммрик был быстрее. Он не стал атаковать – он лишь поднёс руку, и короткая, но ослепительная вспышка чистой магии вспыхнула прямо перед лицом эльфа. Свет был не болезненным, но оглушающим, на мгновение полностью перезагрузив его перегруженные чувства. Тело Майара внезапно обмякло, лишившись напряжения. Сознание, и без того доведённое до предела, отступило, и он безвольно рухнул вперёд. Некромант осторожно подхватил его на руки, чувствуя всю невыносимую тяжесть этого момента и хрупкость ноши. Он прижал его к себе, ощущая под иллюзией плоти лёгкий вес его тела, и медленно, очень медленно повернулся, чтобы унести его прочь. Прочь от руин, пепла и предательства. Неся в своём бессмертном сердце не только тяжесть вины, но и хрупкую, как первый лёд, надежду на спасение того, кто был для него всем.

***

Зик вернулся к группе, отряхивая с плеч облако мелкой каменной пыли. Его лицо было мрачным, а в глазах стояла усталость от бессмысленных раскопок. – Вход полностью завален, – он отряхнул рукав с раздражением. – Обвал основательный, камнями и балками. Придётся искать другой путь, если он вообще есть. – Он помолчал, скептически оглядывая дымящиеся руины. – Но что, чёрт возьми, Раян вообще там делал? Это же логово крыс, а не место для сделок. Эммрик, неся на руках бесчувственного Майара, медленно присоединился к остальным. Его голос прозвучал глухо, устало, но в нём чувствовалась непререкаемая уверенность: – Он продавал то, что ему не принадлежало. Свою душу, своих людей, наш лириум. Культистам. Раян всегда был склонен к таким сделкам с тьмой, когда ему казалось, что он нуждается в силе. В конечном счёте, он всегда получал лишь пепел. Шейн, внимательно слушавший, кивнул в сторону Майара. Его опытный взгляд скользнул по бледному, неподвижному лицу эльфа, отмечая следы копоти и напряжения даже в бессознательном состоянии. – Он... в порядке? – спросил страж, слегка нахмурившись. – Выглядит не лучшим образом. – Он жив. Ему просто нужен отдых и время, – ответил Эммрик, аккуратно перекладывая ношу, чтобы та лежала удобнее. – Я усыпил его магией. Иначе он мог натворить дел в своей ярости. Лучше избежать лишних проблем. Зик фыркнул, с силой скрестив руки на груди. Его раздражение было осязаемым, проявляясь в каждом резком движении. – И куда ты его теперь потащишь? – спросил он, резким жестом указывая на Майара. – Не собираешься же ты оставить его здесь, среди этих проклятых развалин. Эммрик тяжело вздохнул, переводя взгляд с Зика на Шейна в немой просьбе о поддержке. – Я хотел попросить разрешения вернуться с ним в штаб. Там мы сможем присмотреть за ним лучше, обеспечить ему безопасность и... попытаться до него достучаться. Зик резко покачал головой, его голос зазвенел от возмущения. – Он в ярости разнесёт половину штаба своей магией, когда очнётся! Ты же видел, на что он способен! Это безумие – вести его прямо в наше логово. Это риск для каждого, кто находится внутри. Шейн задумчиво потёр подбородок, его единственный глаз сузился, взвешивая все «за» и «против». – Ладно, – сказал он наконец, его голос был твёрдым и решительным. – Я не против. Но приходить в себя он будет в усиленной камере для магов. За усиленными рунами. Это не обсуждается. – Его взгляд стал тяжёлым. – Если сумеешь с ним договориться, успокоить – мы отпустим его. Но если он проявит хотя бы малейшую агрессию... он останется там, пока не остынет. Насколько это потребуется. Эммрик молча кивнул, хотя в глубине его древних глаз мелькнула тень тревоги. Он знал, что Майар, охваченный гневом и потерей памяти, был непредсказуем и смертельно опасен. Эта договорённость могла легко обернуться новым витком насилия. Но выбора не было – его друг, его любовь, нуждался в помощи. И некромант не собирался отказываться от него, даже если это значило пройти через огонь и легионы демонов. Он лишь крепче прижал к себе бесчувственное тело, готовясь к долгому и трудному пути назад.