Deus ex machina

Следующие несколько дней Авантюрин тратит на, как ему теперь нравится говорить, офисную скукаторию, ничего интересного: приходится повозиться с бумажками и беготней между отделами, чтобы ему разрешили сделать то, что он хочет, и не настучали за это по башке. Яшма от новостей оказалась не в восторге, наверное, это единственное, как Авантюрин может описать ее каменное в моменте лицо, и безразличное «просто разберись с этим побыстрее» следом. Она перестала любезничать с ним, Авантюрин бы поставил на очередные проблемы в ломбарде, но, честно говоря, ему плевать, лишь бы отъебались. Зато Яшма элегантно махнула рукой на все его планы, дав свое разрешение на все, что в рамках закона. Хоть на этом спасибо. Про своего нового знакомого Авантюрин тактично умолчал. Сначала очень хотелось настучать на него, но потом, немного подумав, Авантюрин все же решил, что это знакомство может быть полезным для него. Его мысли не переставали вертеться вокруг того, что Бутхилл действительно знает больше, чем говорит, и только это заставляло его терпеть. Потребление обезболивающего увеличилось в разы — от вечных разговоров Бутхилла, его тупых анекдотов и попыток занять денег голова раскалывалась. За эти пару дней они пересеклись от силы раза три, и в каждую из этих встреч Авантюрину приходилось говорить, что нет, они не будут ходить с лупой и искать улики, нет, не надо покупать себе клетчатое пальто. Это утомляло. Но и забавляло тоже — впервые за год с небольшим Авантюрин в этих стеклянных стенах встретил кого-то, кто на весь этаж не стеснялся рассказывать анекдоты про пупу и лупу и их путаницу с зарплатами. Немного разбавляло серые рабочие дни. Начался октябрь, и первые дни ударили морозами: помимо пальто теперь приходилось каждое утро укомплектовываться перчатками и шарфом, шапки Авантюрин намеренно игнорировал — зря он укладку делает, что ли? От его срока прошла неделя, и где-то внутри подтачивал червь тревожности. Целая неделя, а у него до сих пор ничего не было. Были зацепки, какие-то планы с дальнейшими действиями, но он все еще не мог стукнуть папкой по столу Алмаза, заявив, что знает, кто виноват во всем. Нет, конечно, сильно подозревает, но об этом потом. Неделя — не такой большой срок, но оставалось только три. Вчера, после неудачной попытки отследить телефон Томаса, к нему в кабинет с ноги ворвался Бутхилл, размахивая какими-то бумагами. Авантюрин бы его с удовольствием выгнал, если бы тот не заявил, что знает, где их товарищ будет завтра вечером. Бумагу Бутхилл притащил, чтобы принтер заправить. Но выглядело убедительно. Бутхилл настаивал на том, чтобы пойти с ним, и Авантюрину пришлось пообещать, что как минимум еще один раз он согласен потерпеть Бутхилла в качестве напарника. Иначе, гаденыш, он не соглашался рассказать о том, что узнал. Было известно не так уж и много: Томми несколько дней назад купил билет на корабль, но на рейс так и не пришел, решив по какой-то причине остаться на Пир-Пойнте. Опрометчиво, но очень кстати. Остальное Бутхилл показал с телефона — скрины переписки, — и откуда достал только, а? — где Томас писал о том, что такое событие пропустить не может, и обязательно придет, — хочет отыграться. О. Авантюрин знал, что это за «событие». Он сам нередко бывал в этом месте, когда становилось скучно. Азартные игры на Пир-Пойнте, как и на большинстве других планет, были незаконны, но кого это волновало? Маленькие и большие, скрытые и не очень, но казино были натыканы везде, куда не доставал глаз майора. В городе, где каждый житель ежедневно рискует большими деньгами на работе, было бы преступно не открыть казино. Аптека, куда заходишь купить что-то от похмелья, с вероятностью в семьдесят процентов имела милый подвал, где офисные клерки отдыхали после тяжелого рабочего дня, проигрывая — или выигрывая, если хорошо мухлевать — всю зарплату. Авантюрин не согласен с тем, что планетой развлечений и людских пороков называли Пенаконию, ему кажется, Пир-Пойнт вполне может побороться за первое место. То, куда собирался Томас, было заведением чуть поприличнее, не в подвале и не на окраине города — большая редкость, на самом деле. Там собирались те же офисные мыши, но уже должностью повыше. Как минимум, не было ощущения, что на баре тебе собираются подсыпать что-нибудь в коктейль и оставить в отключке лежать в туалете без трусов и денег. А это уже нихуя себе. Бутхилл, конечно же, напросился с ним. Аргументировал это расследованием, тем, что всегда мечтал кому-нибудь устроить допрос, и в этом, наверное, было зерно правды, но Авантюрин больше склонялся к тому, что перед ним еще один начинающий лудоман. И он не мог его осуждать, когда у самого рыльце в пушку.

***

Они договорились встретиться вечером, уже внутри, чтобы избавиться от лишних вопросов. Авантюрину кажется, что так у них будет больше шансов на то, чтобы найти Томаса и задать ему пару вопросов. Вся эта история все больше становится похожа на второсортный детектив. Не тот, где крутой главный герой по окурку, валяющемся на земле, догадывается, что пацан умер три недели назад. Скорее что-то из бульварных романов, где он споткнется, пока идет к месту преступления, и умрет в больнице от открытого перелома. Настрой весьма пессимистичный — Авантюрину кажется, что нихера его гениальный план не выгорит. Он успокаивает себя только тем, что, наверное, это можно воспринимать как забавное приключение, а не агонию перед смертью. Авантюрин, конечно, утрирует. Он надеется на это. Не будет же Алмаз его правда пытать из-за неудачи, да? Про Яшму, к сожалению, того же он сказать не может. Да ладно. Просто скрасит скучные рабочие будни, вырвется из привычной схемы «работа-нажраться в баре-дом», может даже наконец почувствует себя полноценным членом общества, а не собакой на привязи. Сколько плюсов, а? Сегодня Авантюрина даже Бутхилл бесит не так сильно, удивительное рядом — с утра Бутхилл отправляет ему какие-то тупые голосовые сообщения, которое он искренне не хотел слушать, но интерес побеждает. Бутхилл всерьез задается вопросом, может ли он в казино прийти в единственной приличной футболке, которая у него есть, и даже фотографию показывает, там что-то вроде «директор КММ» и Авантюрину больших усилий стоит убедить его в том, что нет, в этом идти туда не стоит. Такое только сжечь и не вспоминать. Откуда-то ведь и номер его достал, придурок. В офисе они не пересекаются, он не караулит Авантюрина около туалета, как уже было несколько раз, хоть за это спасибо, и Авантюрин со спокойной душой тратит оставшееся рабочее в кабинете у Топаз, мешая работать и ей тоже. Нет, ему не стыдно. А почему должно быть? Подпирая щеку рукой, он лениво наблюдает за происходящим. На подоконнике сопит Счетовод, удобно устроившись на мягкой подушке, и Авантюрин ему искренне завидует — хотел бы он так же спать в рабочее время, чтобы его укрывали пледом и говорили на полтона тише, а не давали ему пизды и выписывали штрафы. Абсолютно точно этот блядский корпоративный мир несправедлив. Все самое лучшее свиньям. Топаз время от времени тоже кидает взгляд на Счетовода, умиляясь тому, как он храпит, и снова возвращается к работе. Авантюрин переводит взгляд на нее. Сидит, пишет что-то в ноутбуке, поджав губы. Пальцы бегают по клавиатуре с легким мерным стуком. Она смотрит то в экран, то в телефон, параллельно что-то печатая и в нем. Выглядит крайне утомляюще. Вот поэтому отчеты за эту женщину Авантюрин и отказывается делать: вечно заставляет его переписывать все по тысяче раз, чтобы идеально было все, кроме его психики после этого. Авантюрин потягивается с громким зевком и принимает уже горизонтальное положение на диванчике в углу ее кабинета. Топаз недовольно смотрит на него. Разве не для этого его сюда поставили, в чем проблема? — Сам не работаешь, так хоть мне не мешай, — она вздыхает, в противовес своим же словам захлопывает ноутбук и снимает очки, потирая переносицу. — Почему нас заставляют отчеты писать? Это несправедливо! Я два месяца корячилась на ужасном холоде чтобы что? Чтобы сейчас сидеть и переписывать все это? Двигайся давай, — она несколькими быстрыми шагами пересекает кабинет и скидывает ноги Авантюрина с дивана, чтобы сесть рядом. Он недовольно меняет позу. — Чтобы не расслаблялись, — пожимает плечами Авантюрин, закидывая ногу на ногу. — Тут расслабишься, — фыркает Топаз. — Эти отчеты вообще кто-то читает? — Не-а. Отправляют в архив, наверное. Топаз в очередной раз вздыхает. Наверняка готовит тираду о том, что не нанималась в офисе копейки дрочить, а как и все из них рассчитывала на романтичные приключения по соседним галактикам… Но заметив, как Счетовод спрыгивает с окна и семенит к ней, растягивает губы в улыбке, хлопая ладонью по обивке дивана рядом с собой. Может, Авантюрину тоже завести кого-нибудь для поднятия настроения? Черепаху, например… Счетовод запрыгивает ей на колени и довольно хрюкает, когда Топаз начинает гладить блестящую шерстку. — Можем проверить. Напиши там что-то типа «капитализм сосать». Или, не знаю, «ненавижу Клипота», а? — Э нет, я пока еще не планирую увольняться, — хмыкает Топаз, на корню рубя надежды Авантюрина на веселье. Одному позориться и приходится. Она кладет голову ему на плечо и прикрывает глаза. — Устала пиздец. Авантюрин теряется на пару секунд от такого близкого контакта, но быстро берет себя в руки, неуверенно приобнимая девушку. Тепло. Настроение становится чуть лучше. — Тебе разве не должны были дать отпуск после… — он напрочь забыл название планеты, куда недавно отправляли Топаз, и щелкает пальцами в попытке вспомнить. — Ярило, — напоминает она. — Отпуск дали, но он только через неделю. Хочу куда-нибудь, где тепло-о, — Топаз улыбается, наверняка представляя, как потрясающе будет получить солнечный удар после слякоти и ветров Пир-Пойнта. — Сегодня хочу отвести Счетовода на груминг и потусить в спа, пойдешь со мной? — она поднимает глаза. Авантюрин мотает головой. — Сегодня не могу. Дела. Топаз вопросительно поднимает бровь, ожидая подробностей, но он отвечает весьма уклончиво. — Это по работе. Надо проверить… кое-какую информацию. — У тебя фимоз? — Что? — Авантюрин давится слюной от неожиданности, сгибаясь и пытаясь откашляться. Ему заботливо хлопают по спине, но он предпочитает подальше отодвинуться от нее — мало ли. — Ну, — Топаз пожимает плечами, — как-то многовато секретности и «дел», в нашем отделе-то уже все в курсе, что произошло. У тебя какие-то проблемы? Авантюрин теряется, не зная, что ответить, только глазами хлопает и рот открывает. Тут лучше согласиться с тем, что ему дядя-доктор вечером палец в жопу пихать будет, чем признаться в том, что он в сомнительной компании собирается заниматься херней, за которую, по-хорошему, можно и сесть на несколько лет. Но Топаз его реакции хватает — она лукаво улыбается, бьет его по плечу вполсилы — все равно больно, сука — и говорит стандартное «яжепошутила». Авантюрин стандартно закатывает глаза и цокает языком. — Лишний раз лучше не пиздеть все равно. Как-то не улыбается мне потом на ковре у Яшмы оправдываться за свою херовую работу. Топаз согласно цокает языком. Расспрашивать дальше не пытается, спасибо Эонам. Они сидят так еще около десяти минут, лениво перекидываясь новыми сплетнями, которые еще не успели обсудить, но потом Топаз все же выгоняет его под предлогом того, что ей нужно поработать, а рядом с Авантюрином делать это крайне сложно. В принципе, справедливо. На прощание она обнимает его, и приходится на пару секунд задержать дыхание, чтобы не начать чихать от обилия запахов — Топаз духами пшикается весьма щедро. Авантюрин думает, что надо бы подарить ей новые, не такие агрессивные. А лучше дезодорант. Пусть пользуется только им. Он уходит раньше, чем заканчивается рабочий день, пусть попробуют его за это оштрафовать. Еще надо успеть заехать домой, чтобы переодеться во что-то более приличное — что не говорит «я работаю с девяти до семи, заберите все мои деньги, пожалуйста, я не хочу жить», например.

***

Авантюрин выходит из такси около здания, светящегося неоновыми вывесками. В темноте вечера они почти выжигают глаза, светятся обещанием чего-то нехорошего, и он спешит отвести от них взгляд. Авантюрин придумал свой охуительный план с таким энтузиазмом, будто не знал, что, как всегда, у него подкосятся ноги на входе. Брось, ты делал это сотни раз, выигрыш или проигрыш — это всегда план. Почти всегда. Но Авантюрина натурально трясет. Он убеждает себя, что от холода, но почему-то только в те моменты, когда в руки скоро лягут фишки. Интересно, он когда-нибудь избавится от этого мерзкого ощущения или оно теперь навсегда? Как колено, ноющее на дождь. Около входа в бар толпится молодежь, стреляя друг у друга сигареты и громко выясняя отношения — кипит ночная жизнь Пир-Пойнта, даже работяги в своих полосатых галстуках выглядят счастливыми, наверное, впервые за день. Мужчина на входе внимательно осматривает его, но, когда Авантюрин протягивает ему визитку казино и пару купюр, улыбается и пропускает его внутрь со словами «вторая дверь налево». Да, спасибо, он знает. Внутри шумно. Около бара смеются девушки, потягивая коктейли и поправляя сползающие с плеч платья; за столиками сидят пары и одинокие мужчины с порядком окосевшим видом, старающиеся делать вид, что они еще трезвые. Авантюрин не задерживается тут, идет, как ему и сказали, по коридору налево, открывает одну из многочисленных дверей и поднимается по лестнице, чтобы оказаться на втором этаже. Здесь атмосфера приятнее — как минимум, никто не спивается, жалуясь на жизнь бармену. Разве что под конец вечера, может, кого-нибудь особо отчаявшегося с окна снимут после проигрыша, но это издержки местной рулетки, ничего страшного. Выжимка всего Пир-Пойнта в миниатюре, постарайся урвать кусок побольше, пока весь пирог забирает крупье. Играет ненавязчивая музыка, по залу туда-сюда бегают улыбающиеся официанты, предлагая то запить горе, то отпраздновать победу. Любой каприз, только, пожалуйста, кошелек пошире откройте, рука не пролезает. Пузатые игровые автоматы кучкуются вдоль стен, еще недостаточно популярные и самостоятельные для отдельного зала. Пока только разминка для новичков, робкая попытка набраться смелости, научить их проигрывать половину зарплаты в погоне за адреналином, таким редким чувством в душных стенах офиса. Настоящая игра — там, в центре зала, где улыбчивая девушка раздает фишки и подтасовывает карты. За этими столами деньги отходят на второй план, иногда там проигрываются жизни. Свобода, семья, все, что осталось, лишь бы отыграться. Но у Авантюрина с риском давно установленные правила — сегодня он не проиграет ничего, кроме двух миллионов. И те надеется вернуть назад, если план сработает. Он уже не молодой, не шутливый, не нужно оно ему… Авантюрин лепит на лицо самую обворожительную и непринужденную улыбку из своего запаса, берет стакан виски в баре — кто знает, сколько ему ждать придется — и садится на небольшой круглый диван неподалеку. Раньше он хихикал, что их ставят здесь для куколдов — тех, кто не решается играть сам, но очень хочет посмотреть. Теперь становится как-то неловко. Они договаривались на полдевятого, Авантюрин кидает быстрый взгляд на наручные часы — опаздывает. Ладно, он и сам пришел минут на пятнадцать позже, пытаясь волосы уложить, и если Бутхилл будет выглядеть чуть приличнее, чем обычно — он даже не будет выебываться на него. В толпе его белая макушка не мелькает, остается надеяться, что его не задержали охранники на входе. Но через минут десять лучше сходить проверить. Авантюрин лениво потягивает виски, смакуя вкус — на самом деле, отвратительный, но надо же сделать вид, что он разбирается в сортах этого говна, верно? Спустя еще минут пять он начинает всерьез подозревать, что Бутхилл либо забыл визитку, либо оделся так, что его приняли за бомжа и отправили сидеть на бордюре, ждать ближайший ночной автобус. Пальцы стучат по корпусу телефона в задумчивости, стоит ли написать ему. Это опасно делать — вдруг Бутхилл решит, что они теперь друзья? Авантюрин бы забил хуй, даже обрадовался, узнав, что Бутхилл решил вдруг перестать доебываться до него, но… Есть проблема. В его маленькой шалости теперь и Бутхилл замешан. Без него — Авантюрин ежится, когда думает об этом, ну и бред — будет сложнее. Как минимум, некому будет притягивать случайные взгляды, чтобы Авантюрин спокойно въебал все деньги. Ему нужен Бутхилл как отвлекающий фактор — притягивать внимание к себе он умеет прекрасно, — чтобы по-тихому сделать свою часть работы. Помимо общего зала, здесь есть и вип-комнаты, и одна из них уже забронирована на его имя. Осталось только затащить туда малыша Томми с вопросом «где деньги?». Уже набирая недовольное сообщение, Авантюрин отвлекается — рядом с ним ощутимо проминается диван и слышно знакомое «ух, бля». Не быть ему джентльменом. Авантюрин поворачивает голову и внаглую рассматривает Бутхилла — несмотря на запыхавшийся вид, надо признать, выглядит он потрясающе. Неожиданно. Он не любуется, конечно, нет, просто оценивает э-э… маскировку? Да. Точно. Слава всем эонам, пришел Бутхилл не в футболке «самый пиздатый» или как там было: стальные мышцы — в прямом смысле! — обтягивает белая рубашка с поднятым воротником, не давая и намека на не совсем человеческое тело. Авантюрину кажется, что еще немного, и бедные пуговицы отлетят ему прямо в глаз. Пиджак явно мал, он натягивается в плечах, но выглядит это… чертовски привлекательно. Ровно до мысли о том, что этот костюм, вполне вероятно, Бутхилл стащил у школьника. Но мысли эти Авантюрин отгоняет, позволяя себе в полной мере насладиться видом. Он скользит взглядом дальше. Волосы собраны в низкий хвост, чтобы не мешались, черная челка упрямо падает на глаза, пряча недовольное лицо за рваными прядями. Авантюрин вопросительно поднимает бровь, кивая головой. Все-таки пришлось подраться с охранниками? Бутхилл довольно улыбается, замечая, что его разглядывают — подбородок вздергивает и даже спину выпрямляет от гордости. — Охуенно выгляжу, скажи? — все его недовольство пропадает, когда появляется возможность похвастаться. — Я столько за этот костюм отвалил, просто пиздец. Давай в следующий раз просто подкараулим его на улице, а? У меня не такая большая зарплата, чтобы ее на всякую херню тратить. Авантюрин закатывает глаза. Бутхилл жалуется или хвастается, он понять не может? — Терпи, ты сам напросился, — он делает еще один глоток и продолжает, — Томми видел? — Да, играет в карты с какими-то долбоебами за третьим столом, — Бутхилл кивает и без стеснения забирает из рук Авантюрина стакан, допивая виски одним глотком. Ему-то алкоголь зачем? — Выигрывает? — Нет. Проиграл уже тысяч семьдесят. — Тогда нам пора вмешаться, — он подмигивает Бутхиллу и встает с дивана, потирая руки. Ладони мокрые от подступающего чувства тревоги, конверт во внутреннем кармане пиджака почти обжигает кожу. Такое глупое чувство — в этот раз Авантюрин проиграет намеренно.

***

Он давно никуда не выбирался — вечная работа и поручения Яшмы, сделай то, сделай это… Она иногда брала Авантюрина с собой на около светские мероприятия в качестве любимой игрушки, демонстрации власти внутри компании тем, кто еще не знаком с ней лично, но там было до тошноты скучно, наигранно. Только улыбайся всем подряд, разговаривай ни о чем с нужными людьми и слушай, что говорят. Но здесь… Здесь Авантюрин чувствует себя в своей тарелке. Он делал это тысячи раз — ради веселья, адреналина или чтобы выжить. Атмосфера чужих надежд и отчаяния пропитывает воздух, он настолько густой и смолянистый, что почти можно потрогать. Аккуратно, чтобы не заляпаться в проблемах самому. За столами сидят вполне приличные, сдержанные люди, но, когда ставки оказываются слишком высокими, маски слетают со всех. По громким возгласам можно понять, кто сегодня в любимчиках у фортуны. Но Авантюрин знает, она — та еще дешевая давалка, на которую надеяться не стоит. Он выцепляет в толпе нужную ему макушку и садится за тот же стол, меняясь местами с явно перебравшим парнем, который только что проиграл несколько миллионов. Бедняга. Авантюрин кидает короткий взгляд на Томаса — кажется, от чужой неудачи он немного повеселел. Остается надеяться, что азарт в нем победит здравый смысл. Его и так мало у этого парня — зачем-то же он поперся в казино, когда вот-вот собирался свалить с планеты. Авантюрин закидывает ногу на ногу и берет бокал с подноса мимо проходящего официанта. Сегодня у него даже есть оправдание — ему надо напиться. Или хотя бы сделать вид. Рядом отодвигается стул, он поворачивает голову и удерживает себя от смешка: с невозмутимым лицом за столом оказывается и Бутхилл тоже. Интересно, он подкупил ту даму, которая здесь сидела до него, или наконец осуществил свою мечту кому-нибудь поугрожать? Эту потрясающую компанию дополняют еще четыре мужчины и две девушки. Только в двух из них Авантюрин видит конкуренцию, но для того, что он собирается делать, честно говоря, плевать, насколько хорошо они играют. Авантюрин собирается въебать подчистую. И для этого, между прочим, тоже нужна удача! Перед ним ложатся две карты, он без особо интереса приподнимает их за край, оценивая ситуацию, и кладет обратно. Ничего необычного. Пока остальные игроки заняты тем же, Авантюрин залпом допивает бокал шампанского. В память о деньгах, которые скоро покинут его прелестный карман. Горло обжигает приятными пузырьками. Он начинает улыбаться чуть искреннее, чуть пьянее. Оказывается, покер — крайне скучное занятие, когда не нужно думать о выигрыше, следить за чужими картами и незаметно вытирать мокрые от нервов ладони о штаны. От нечего делать Авантюрин разглядывает собравшихся за столом, игнорируя недовольное сопение Бутхилла над ухом. Потрясающей идеей было сделать вид, что они пришли не вместе — можно со спокойной душой не обращать на него никакого внимания. Лучший день в жизни Авантюрина за последние… сколько они там знакомы? Три дня? Возможно, стоило и вовсе не пересекаться внутри, но что-то Авантюрину подсказывает, что их малышу Томми — Эоны, надо срочно перестать так говорить, это мерзко — глубоко плевать сейчас на все, что не касается денег. С азартными людьми тяжело. Вокруг все чересчур нарядные. Будто он не в казино пришел, существование которого держится только на взятках, а на одно из светских мероприятий Корпорации. Кажется, кто-то слишком близко к сердцу принял рекомендацию «вечерний дресс-код». Девушка, сидящая напротив него, слепит своим сверкающим платьем с настолько глубоким декольте, что оно больше показывает, чем скрывает. Красные губы поджаты в недовольстве, дама выглядит крайне скучающей. Неужели она думает, что сможет себе здесь найти богатого любовника? Авантюрину казалось, подобные методы знакомства вымерли ещё эру назад. Вторая девушка слишком нервозная — перебирает карты в руках, тихо извинясь, когда дилер просит не мять их, и начинает нервничать ещё сильнее. Но это напускное — она здесь не в первый раз, она хочет заработать побольше, пока никто не понял, что она из себя представляет. Это заставляет Авантюрина улыбнуться. Он тоже когда-то был таким. Мужчин он осматривает бегло, в них нет ничего интересного — сплошные топ-менеджера, судя по повадкам, может, пара начинающих бизнесменов. Только в одном он примечает сильного игрока — парень лет тридцати, цепким взглядом следящий за картами, выкладываемыми на стол. Он не совершает лишних движений, не разглядывает соперников, полностью сосредоточен на игре, наверняка думает над ставками. Авантюрин делает это скорее из скуки, чем из необходимости. Может, свою роль играет и привычка — раньше он был здесь частым гостем. Авантюрин жалеет только о том, что так долго не был здесь — с такой публикой он бы давно заработал состояние. А потом бы извинялся на коленях перед хозяином этого потрясающего заведения. Сплошная романтика. Он кидает быстрый взгляд на Томми. Судя по растрепанному виду, выпил он уже прилично. Томас проиграл не так много, но это уже выбило его из колеи. Обнадеживает. Если ради подобного сомнительного времяпрепровождения он решил отложить побег, значит, и на задуманную авантюру может согласиться. Осталось только подтолкнуть его к правильному решению. У Авантюрина скоро начнет дергаться глаз. Никакого азарта, никакого риска. Ему кажется, что он вот-вот заснет, настолько вяло идет игра. Это, наверное, хорошо — он почти убедил себя в том, что в этот раз ничего не пойдет по пизде, почти перестал переживать. Но, Эоны, ему даже не нужно думать — над каждым повышением ставки трясутся так, словно тратят весь бюджет своей компании за год, переглядываются и пытаются сидеть с невозмутимым лицом, как будто хоть у кого-то за этим столом есть хорошие карты. Он думал, намеренно проигрывать чуть веселее, но реальность жестока — только спустя час за столом они остаются вдвоем с Томми и банком в полтора миллиона. Бутхилл спасовал еще в начале, так и не разобравшись в правилах, и скрылся где-то за дверями арендованной вип-комнаты. Минут пятнадцать анекдотов — все, на что его хватило, но и на том спасибо. Лишь бы не заснул, пока ждет. Томас нервно облизывает губы, ерошит торчащие во все стороны волосы и больше не выглядит так же прилично, как в начале, когда Авантюрин только сел за стол. Он то и дело поглядывает на карты в своих руках, а потом на него, наверное, пытаясь понять, повезет ли ему в этот раз. Авантюрин выкладывает карты на стол с окосевшей от выпитого — по крайней мере, усиленно делает вид — улыбкой. Слышится почти истерический смешок. Губы Томми растягиваются в самой широкой улыбке, а руки тянутся к фишкам — он выигрывает вне зависимости от своей удачи, у Авантюрина нет ни комбинаций, ни карты старше шестерки. Иногда, чтобы выиграть, надо немного проиграть. Авантюрин незаметно выдыхает, плечи наконец-то расслабляются. У него все получилось, верно? Он надеется, что его мученическое выражение лица похоже на грусть от проигрыша. Специально проигрывать оказалось тяжелее, чем он думал. Скучно, вязко, с единственным риском — поймет ли Томми, что его совсем чуть-чуть наебывают. Все, что произошло интересного, — недовольный Бутхилл, на протяжении двадцати минут не понимающий, как играть, и выкрикивающий все услышанные фразы разом. Что ж, зато внимание он действительно отвлек — игроки в основном следили за ним и смеялись с его тупости вместо того, чтобы следить за руками Авантюрина. Ему даже становится немного совестно, но, когда Томас с мерзкой ухмылкой благодарит его за подаренные деньги и вальяжно встает из-за стола, немного пошатываясь, чтобы отпраздновать за баром, это чувство пропадает. Надо бы попросить Бутхилла ударить его пару раз — так, чисто для профилактики. Но сейчас все еще его часть наскоро слепленного плана. Девушка-дилер сочувственно смотрит на него, впрочем, как и половина зала — обычно тут фигурируют суммы поменьше, и Авантюрин подавлено качает головой. Сейчас он, э-э, крайне расстроен и хочет непременно отыграться, да. Изначально Авантюрин планировал проиграть несколько раз, чтобы наверняка убедить Томаса в том, что с ним ему светят золотые горы, но быстро эту идею откинул, как слишком смелую для его банковского счета. Он пока недостаточно спятил для того, чтобы заниматься благотворительностью, обойдется и этим. И этих денег должно хватить, если Авантюрин не ошибся в степени зависимости Томми от азартных игр. Он опирается бедром о край барного стула и заказывает еще один бокал шампанского — от виски стоит все же отказаться, если он собирается только делать вид, что уже прилично перебрал, а не действительно в конце вечера валяться в подворотне. Томас сидит рядом, любовно пересчитывает свежие купюры и выглядит абсолютно счастливым. Еще чуть-чуть — и начнет целовать каждый кредит по очереди. Он замечает Авантюрина рядом и переводит на него взгляд, расплываясь в улыбке и приподнимая бокал с кислотного цвета коктейлем. — За тебя, — усмехается Томас, — не думал, что есть кто-то неудачливее, чем я, но ты меня удивил! — Со всеми случается. — Авантюрин неловко пожимает плечами. Он потерял последнее. Он придурок, который не умеет играть в покер. Он хочет реванша. — Я поэтому и пришел… Дай мне отыграться, а? Поставлю столько же, если выиграешь, заработаешь в два раза больше. Томми удивленно приподнимает брови, рука с бокалом зависает в воздухе, не добравшись до рта. Авантюрин поспешно накаляет обстановку. — Это деньги моего отца, если узнает, что я их в казино проебал, убьет меня, — канючит он. Облизывает пересохшие от духоты губы, испуганно открывает глаза как можно шире. — Ну пожалуйста-пожалуйста! Иначе он отправит меня учиться на Лофу, а там делать нехер, не хочу учиться на медика. Авантюрин залпом допивает остатки алкоголя, расстегивает верхние пуговицы рубашки и смотрит на Томаса с такой надеждой, что, наверное, сам бы себе дал пару сотен кредитов за такое представление. Проходит где-то секунд пятнадцать, пока Томми думает, и за это время Авантюрин уже успел себе представить, как придется ловить его на выходе и догонять на глазах у посторонних, допрашивая посреди улицы. Себя-то он отмажет, но перспектива объяснять присутствие Бутхилла его не радует. Пытается угадать настроение Томаса — он задумывается, в зрачках отражается счетчик потенциальной прибыли, успокаивая подозрения. — Ладно, хрен с тобой, — он быстро кивает и рассовывает купюры по карманам, ну что за прелесть, — пошли. — Спасибо, мужик, ты лучший! — Авантюрин от радости чуть ли не в ладоши хлопает. — Я взял вип-комнату, чтобы нам никто не мешал, дилер уже ждет там. — Какой ты хитрый, — Томми усмехается, но в его голосе почти нет сомнений. Ебучие лудоманы. — Ну веди. Авантюрин прикусывает губу, надеясь, что его славная голова сейчас только деньгами и забита. Может, решит, что он просто заранее надеялся на его согласие? Слишком неосторожно, из него агент под прикрытием никудышный, спасает только чужая тупость. Но Томми послушно идет за ним, три ляма — большие деньги даже для Пир-Пойнта, скромные накопления Авантюрина за несколько лет, пережившие допрос Яшмы и вопросы местных банков. Поскорее бы с этим закончить, без них Авантюрин чувствует себя почти голым.

***

Вип-комната изнутри очень кстати запирается на замок, и Авантюрин не может отказать себе в удовольствии щелкнуть им, когда дверь за спиной Томми закрывается, отрезая его от шумной толпы и надежды на не сломанный нос. Пусть немного испугается, ему полезно. Внутри, вместо обещанного дилера, на широком диване развалился Бутхилл, уже успевший снять с себя пиджак и галстук. Он оживляется, когда видит долгожданных гостей, и оскаливается в улыбке. — Привет, пупсик, — Бутхилл встает и стягивает темные перчатки с рук, обнажая металл. Авантюрин видит, как напрягается спина Томми, и подталкивает его вперед, навстречу неприятным объятиям. Авантюрин понимает, он бы тоже такой близости с ним не хотел. Бутхилл ловит Томми за плечи, усаживая на свое прежнее место, словно тряпичную куклу, не понимающую, что происходит. — Надеюсь, ты это не мне, — кривится Авантюрин. В маленьком закрытом помещении душно, воздух обжигает легкие, не дает надышаться, от выпитого алкоголя эффект усиливается стократ, и Авантюрин крайне жалеет, что вообще пил — голова плывет и концентрироваться получается плохо. Он замечает насмешливый взгляд Бутхилла, направленный на него, и хмурится недовольно — сам бы попробовал сидеть там час и строить из себя дурачка, любой запьет. Авантюрин пользуется моментом короткой передышки, пока Бутхилл занят их гостем. Руки ему не связывает, нечем, но садится рядом с видом «дернешься — шею сверну» и выглядит это, мягко говоря, пугающе. Он бы тоже испугался… Наверное. Рукава белой рубашки закатаны по локоть, ворот теперь свободно расстегнут, и можно заметить металлическую шею и предплечья. На Томми эта картина производит впечатление не меньше — парень бледнеет, глаза округляются в испуге, а пальцы нервно сжимают ткань штанов. Он то и дело умоляюще поглядывает на дверь, панически вертит головой в попытке придумать план, как съебаться отсюда поскорее. Авантюрин его понимает — с Бутхиллом действительно некомфортно находится рядом. Разве что причины у них разные: Томми боится его внешнего вида и нахмуренных бровей, Авантюрин — что он заговорит. Еще ни разу это не заканчивалось чем-то хорошим. — Ты только в обморок не грохнись, — усмехается Бутхилл, явно не собираясь проявлять сочувствия. Томас бледнеет ещё сильнее, теперь цвет его губ мертвенно сливается с кожей Ладно, с ролями определились — Авантюрин будет хорошим копом. Он садится напротив в кожаное кресло, скрипуче проминающееся под его весом, и с удовольствием следует примеру Бутхилла, снимая надоевший, сковывающий все движения пиджак. Остается только черная рубашка, неприятно прилипшая к вспотевшей коже. Авантюрин лезет в карман пиджака, скинутого на спинку кресла. Кроме опустевшего конверта там лежат сложенные бумаги, небольшое напоминание о том, что Томми — наглый воришка. Авантюрин расправляет их и кладет на стол перед Томми, чтобы пропустить эту скучную часть с «я ничего не делал, это все неправда». — Нам бы очень хотелось, — он говорит медленно, тянет слова, копируя манеру Яшмы, — чтобы ты кое-что объяснил. В голове мелькают воспоминания о том, что они нашли у Томми в ноутбуке, но Авантюрин решает, что допрос про пчелиное порно — это совсем пиздец, недостойный потраченных денег, и пытается сосредоточиться на действительно важном. — Я все отдам, только не убивайте меня! — кричит Томми, и Бутхиллу приходится спешно закрывать ему рот рукой. Парень сопротивляется, пытается разжать стальные пальцы, но лишь беспомощно трепыхается, не в силах ничего сделать. Спустя пару минут он смиряется со своим положением, и на почти заботливое — ага, как же — «успокоился?» от Бутхилла утвердительно кивает. — Кричать не будешь? Теперь мотает головой. Бутхилл разжимает хватку — на щеках у Томми остаются красные отметины. Упс. — Я жду, — напоминает Авантюрин. Он чувствует себя крайне глупо в этой роли, ему кажется, что нужного впечатления он совсем не производит, но вешать все на Бутхилла — тоже хреновая идея, слишком мало доверия. Томас двигается ближе, склоняет голову над столом. Что ж, надавить на него не составило бы труда даже хомяку. Он хмурит брови, вчитываясь в текст, пытаясь понять, в чем его обвиняют, а когда понимает — резко вскидывает голову, губы его дрожат в бессильной попытке оправдаться, он лишь глупо открывает-закрывает рот, как рыба, не зная, что сказать. Томми совсем притихает: съеживается под боком у Бутхилла, зажмурив глаза. Авантюрину становится почти совестно. Смотря на это, он чувствует себя коллектором, пришедшим забирать последние трусы за просрочку по кредиту, но напоминает себе, что из-за этого придурка и вынужден сейчас заниматься этой херней вместо того, чтобы принимать благодарности Яшмы относительно успешного завершения сделки. Едва ли Томас знает об этом, но от ответственности это не освобождает. — Мне не интересно, почему ты украл у Корпорации деньги, — начинает Авантюрин, закидывая ногу на ногу, — но, если ты не ответишь на мои вопросы, я отдам это, — он указывает на документы, — очень злым дядям. Думаю, ты прекрасно знаешь, как руководство относится к воришкам. Как считаешь, тебя возьмут работать хоть куда-то после такого прошлого? — А можно я ему еще ноги сломаю? — весело добавляет Бутхилл, но тихо и разочарованно цокает, когда замечает взгляд Авантюрина, говорящий о том, что ноги сейчас сломают кому-то другому за такие вопросы. Томми рвано вздыхает, судорожно втягивает воздух, пытаясь отползти подальше от Бутхилла, явно ощущая от него угрозу куда большую, чем от Авантюрина, но ничего не выходит — его снова ловят и усаживают на прежнее место, Томми тихо вскрикивает, когда его руку сжимает металлическая ладонь. — Какие вопросы?... Я ничего не знаю! Я был обычным бухгалтером! Я... — он обрывается на полуслове, не находя больше аргументов для своего помилования. — Да не трясись ты, — хихикает Бутхилл почти по-дружески. Он радуется, озорно улыбается, ему нравится этот бредовый допрос и возможность повыебываться. Но Авантюрина происходящее утомляет. Он не видит никакого смысла во всем этом, ему неинтересны внутренние разборки КММ и ворующие сотрудники, ему хочется лишь побыстрее закрыть эту версию как нерабочую, чтобы перестать, наконец, каждую секунду думать о том, что он занимается полной хуйней. Авантюрин слегка сжимает переносицу пальцами, пытаясь сконцентрироваться, и обещает себе весь следующий день провести дома, хватит с него социальных взаимодействий с тупицами. Он прочищает горло. — Мы знаем, что тебе дали взятку за несколько недель до твоего увольнения. Кто и за что? — Это не взятка! — защищается Томми. — Мне угрожали! — Угрожали деньгами? — усмехается Бутхилл, но Авантюрин его перебивает: — Кто? — Я... я не знаю! Он писал мне… А потом пришел ко мне домой, сказал, что даст денег, если я уволюсь, иначе… — Томас запинается, — иначе меня в канаве найдут… — И ты просто повелся на чьи-то угрозы? — хмыкает Авантюрин. Этот парень не перестает его удивлять. — Нет! Он мне тоже показал эту хуйню, — он кивает на стол, — сказал, что я не хочу знать, что со мной сделают. Сказал, что даст мне денег, чтобы я свалил и больше не отсвечивал, только попросил взять с собой какие-то вещи. Но я ничего не брал! Он только оплатил мне билет, но я подумал, что он просто шантажирует меня… — Томми зарывается лицом в ладони, пока Бутхилл не держит его, и преисполняется в жалости к себе. — Так глупо было остаться на Пир-Пойнте, — стонет он, пытаясь удариться головой о стену. Бутхилл не позволяет ему этого сделать, и Томас разочаровывается ещё больше. — Так почему не улетел? — Авантюрин складывает руки в замок. Ладно, теперь это становится забавным. Маленькое удовольствие после часа унижений — может же он себе это позволить? — Я не поверил, что меня ищут, ну, вы… Думал, еще есть немного времени, не хотел брать деньги у родителей, — насупившись, тихо отвечает Томми. — Мне закрыли вылет из-за долгов. Я думал... — он прерывается, на секунду кажется, что вот-вот расплачется. — Думал, что отыграюсь по-быстрому, верну деньги банку и свалю в закат. Там всего ничего! Вшивый миллион, я заработал бы в два раза больше сегодня! — Ну, у тебя почти получилось, — хмыкает Авантюрин. Томми совсем расклеивается, но Авантюрина это не особо интересует — он узнал от него все, что мог. Другое дело, что понятнее нихера не стало. На протяжении пары минут Бутхилл с совершенно довольным лицом угрожает убитому горем парню, говорит что-то про вырывание ног и приделывание их к другим интересным местам, если он будет рыпаться, а после они втроем тихо и, Эоны, пожалуйста, как можно незаметнее выходят из вип-комнаты, а после из самого заведения. Уже на улице Авантюрин забирает нечестно проигранные деньги, и они отправляют Томаса на все четыре стороны — у него язык без костей, едва ли не рассказал, во сколько срал вчера, лишь бы отпустили, и если бы он имел хоть какое-то отношение к делу, Авантюрин уверен, растрепал бы это сразу. Но это просто сраное совпадение. Очень, блять, удобное. Холодный ветер пробирает до костей, в этом году осень на порядок холоднее, чем раньше была. Он путает волосы, раскидывая их в разные стороны и портя с трудом сделанное подобие укладки. Авантюрину кажется, что то же самое сейчас происходит с его мыслями. Он медленно шагает по пустой улице и закуривает. Уже достаточно поздно и промозгло даже для настолько живого города. Люди спешат укрыться по барам и домам — тучи предвещают скорый дождь. Руки мгновенно леденеют на морозе, Авантюрин убирает их в карманы пиджака — хоть какое-то спасение. Он сдвинулся с места, но всего лишь на пару сантиметров — личность их не уважаемого взломщика все еще остается для него загадкой. Он дал денег Томми, чтобы его исчезновение выглядело самым подозрительным в этом деле? Авантюрин невесело хмыкает. Окей, он действительно повелся на это. Хреновый из него детектив, стоит признать. Рано еще покупать трубку и надевать плащ. Радует только то, что на осознание ушло несколько дней, а не весь отведенный ему срок, еще есть время. Авантюрин старается не загонять себя плохими мыслями, это ни к чему не приведет. Да, он ничего не добился и не узнал, чуть не проебал все свои деньги, но… ему хотя бы было весело. Под самый конец, где-то на моменте, когда фантазия Бутхилла совсем разошлась, но было же! Его жизнь лишилась риска и веселья, когда он поставил подпись на своем контракте, ожидая от этой работы совсем другого. Но сейчас… сейчас ему хорошо, несмотря на неудачу. Вопросов море, все они роятся в голове, мысли перебивают друг друга, мешая зацепиться хотя бы за одну из них, и Авантюрин приходит к неутешительному выводу: он не знает, куда идти дальше. Продолжать копаться в этом дерьме с Томасом? Едва ли тут хоть сколько-нибудь настоящие зацепки. Авантюрин выдыхает дым из легких, останавливаясь и закрывая глаза. В голове все закручивается в липкий ком, у него четкое ощущение, будто он что-то упускает во всем этом, просто не может пока понять, что конкретно. Шаги позади него тоже затихают. Авантюрин стоит так на месте пару секунд, что-то обдумывая, перебирая мысли. Он наконец цепляется за ту, что маячила в голове весь вечер, и принимает для себя единственно-верное решение в этой ситуации. Авантюрин оборачивается, хищно смотрит на Бутхилла и подводит итог этого дня: — Мы идем бухать. Бутхилл моргает. Согласие получено. Уже из такси Авантюрин отправляет пару сообщений Яшме. Да, она будет ругаться, что он пишет ей так поздно, мешая наслаждаться отдыхом, но Авантюрин потом как-нибудь извинится. Он пишет ей про взятку, про опороченную честь корпорации, бла-бла-бла, пишет, что наверняка руководство захочет устроить показательную порку. Повесить неудачу хоть на кого-то, если результат работы Авантюрина их не устроит. Он делает это не потому, что должен, о нет, и ему, и, в общем-то, Яшме глубоко плевать на это с самой высокой колокольни. Он просто хочет отомстить. Сам не знает, почему, парень не сделал чего-то настолько плохого, но… может же Авантюрин позволить себе маленькую шалость? Бутхилл все пытается заговорить с ним, пока они едут в один из любимых баров Авантюрина, поделиться восторгом от произошедшего, но Авантюрин его нагло игнорирует, пользуясь моментом передышки. Ему нужно немного времени в тишине между сплошного шума этого вечера, он шикает на Бутхилла, говоря что-то о том, что если он не отвалит, конечности местами менять будут уже ему. Работает. Авантюрин откидывает голову и бездумно смотрит в окно, наблюдая за проплывающими мимо машинами, огнями фонарей и бесконечными высотками с ярко-горящими билбордами, рекламирующими все подряд. Остается только включить какую-нибудь сопливую песню — и совсем как в клипе про несчастную любовь. Авантюрин тихо усмехается. Мелькают уже знакомые пейзажи — машина подъезжает к бару. Здесь он первый раз напился, получив работу и чуть больше свободы, первый раз утешал Топаз после неудачного романа, первый раз подрался по пьяни с каким-то долбоебом… для очередного планируемого «первого раза» подходит как нельзя кстати.