Deus ex machina

Комната слишком живая для этого места, и если бы Авантюрину не сказали, куда они идут, он бы с легкостью подумал, что тут живет подросток. Такой — с легкими нотами аутизма. По стенам расклеены плакаты о розыске какого-то парня с синими волосами — нарисованные от руки весьма хреново, создавая впечатление, будто их рисовали далеко не руками. Столы завалены бесконечными коробками, упаковками и пленками, под ногами валяются окурки, пустые пластиковые стаканчики и фантики от конфет. Кровать в углу похоронена под завалами мягких игрушек и дырявых подушек. Кажется, под кучей одежды кто-то спит, но проверять Авантюрин не рискует. Эоны, лишь бы не подхватить ничего в этом месте. Бутхилл об этом заботится не сильно, разваливаясь на криво сколоченном стуле, и приглашающе кивающий ему на такой же рядом. Ноги болят после незапланированной пробежки, но Авантюрин решает, что не рассыпется, и остается на месте, прислонившись к дверному косяку. Этот костюм он сожжет завтра же. Посмотрел бы он на поведение Бутхилла, если бы возможно было подхватить какой-нибудь машинный спид. ЗППП для киборгов. Авантюрин не разбирается, но будет очень счастлив, если такое существует. Из соседней комнаты слышится тихое шуршание, а после дверь открывается и оттуда выплывает ленивой походкой высокая дама в широкополой шляпе. Выглядит как порно пародия на Яшму, и Авантюрину хочется смеяться от абсурдности происходящего. Слишком частое желание, когда он рядом с Бутхиллом. Это превращается в закономерность. Дама не обращает на них внимания, стряхивая пепел с сигареты себе на лакированные туфли. Она что-то зло печатает в телефоне, стуча пальцами по экрану так, что кажется, будто он вот-вот разойдется трещинами. Бутхилл издает вежливое «кхм-кхм», и она поднимает взгляд, смотрит на Авантюрина, потом снова на Бутхилла, и хмурит ярко накрашенные брови. — Ты кого привел сюда? — голос режет неожиданностью уши. Грубый мужской голос, не бьющийся с внешностью… кого? Пропитой проститутки в платье не по размеру? Да, это определение подходит больше всего. Авантюрин присматривается внимательнее: красные губы, накрашенные далеко за контуром, неровные стрелки и осыпающиеся с век голубые тени. Белыми, запутанными локонами парик съехал чуть набок, являя миру синие пряди волос, торчащие около лба. — Мадам Пуассон, не сердитесь, — усмехается Бутхилл, явно не удивленный происходящим. Он закидывает ногу на ногу, с интересом разглядывая… его. Эоны, Авантюрин предполагал, что у него знакомства такие же странные, как и он сам, но трансвестит-проститутка? Серьезно? Он переводит взгляд на плакаты, украшающие сыплющиеся штукатуркой стены. По ним трудно понять, человек ли вообще там нарисован, но судя по необычному цвету волосы — это он и есть. Трансвестит-проститутка-преступник, ага. Записали. Сампо, кажется? Он снимает парик, лохматит примявшиеся волосы и продолжает выжидающе смотреть на Бутхилла. — Это мой напарник, Сампо, знакомься. Иногда ведет себя, как гандон, но в целом милый и хороший. Потрясающая характеристика. Авантюрин бы лучше и не сказал. — О, ты начал работать с кем-то? А когда я предлагал тебе стимуляторы в жопе провозить, ты отказался, — Сампо дует накрашенные губы, параллельно стирая макияж салфеткой. Выглядеть его лицо стало лишь хуже. — Потому что у меня нет жопы, — фыркает Бутхилл. — Да? Как жаль. Ну приспособили бы какую-нибудь другую дырку, не вижу проблем. — Мы можем перестать говорить про мои дырки? — Авантюрин не видит, но выражение его лица наверняка крайне мученическое сейчас. Бутхилл оглядывается на него, замершего в попытке слиться со стеной. Не прокатило. — Нам… Нужна твоя небольшая, кхм, помощь. Мы тут, вроде как, человека завалили. — Не мы, а ты, — Авантюрин вставляет важную ремарку, не желая иметь к этому ни малейшего отношения. Хотя бы на бумаге. Сампо приподнимает брови, бегая взглядом между ними — от дверного косяка до стула, и они оба, не сговариваясь, пожимают плечами. — Пришел бы ко мне хоть кто-нибудь с хорошими новостями, — Сампо вздыхает спустя минуту молчания, кажется, смирившись со своим незавидным положением. Он заводит руки за спину, слышится тихий «вжик» от молнии платья, и, совсем не стесняясь внезапной компании, остается в одних трусах, перешагивая через упавшую на пол одежду. Авантюрин даже не пытается не смотреть — должно же быть хоть что-то хорошее в этом мерзком дне. Сампо замечает его взгляд. Сампо смотрит в ответ, усмехается, польщенный чужим вниманием, и подмигивает ему. Это выглядит зловеще — с его боевым раскрасом на лице. — Снимайте эту хуйню с себя и ждите, ща я умоюсь и выслушаю вашу охуительную историю, — уже из-за закрытой двери снова слышится его голос, пытающийся перекричать шум текущей воды: — Я про маски, если что! Авантюрин почти восхищен — до этого момента он не думал, что кто-то может произвести на него первое впечатление хуже, чем Бутхилл. Но у этого парня получилось. Незапланированный стриптиз немного сгладил ситуацию, спасибо, но ему все еще крайне не нравится здесь. Приходится успокаивать себя мыслями о том, что завтра это все закончится — он вернется в свою теплую постель, в офис с мерзкими коллегами… Снова будет сидеть десять часов и нихера не делать, умирая со скуки… Ладно, если смотреть с этой стороны, возможно, все не так плохо, как он думает. Стоит дать шанс. Внутри тихо поднимает свою голову очнувшийся страх. Насколько Авантюрин может доверять своим... новым знакомым? Здесь, в этой части Пир-Пойнта, может и сталкиваются с убийствами каждый день, не обращая на них должного внимания, но Авантюрин уже успел забыть это мерзкое чувство. Не забудет и никто из руководства, если причин его помиловать окажется меньше нужного. А их совсем нет — за этот год Авантюрин ни черта не добился. Перед глазами снова появляется труп того парня — в самом деле ведь не виноват. Он мог бы уйти, если бы не посмотрел на Авантюрина. Все складывается в общий знаменатель: только он и виноват в чужой смерти. И тогда перед глазами начинают мелькать картинки куда хуже. Авантюрин бы предпочел забыть об этом вовсе, но его глупый мозг заботливо напоминает, что этот раз далеко не первый. Комната расплывается мутным пятном. Он смотрит на свои руки, почему-то дрожащие. Под обломанными ногтями запеклась кровь. Во рту привкус железа, сводящий скулы. Железом же обжигает запястья — под кандалами раны не заживают уже неделю, обжигая нос сладким запахом гниющего мяса. Уже не болит. Думай об этом почаще — получится поверить. Он смотрит под ноги. Шея щелкает болью, глаза закрываются. Но ему нужно посмотреть. Смазанный взгляд скользит по сгорбленным спинам. Они больше не двигаются, больше не смогут. Он слышит крик, слышит, как кто-то плачет. Почему голос так похож на его собственный? Какая-то глупость. Слышит его голос. Он говорит, ты молодец. Он говорит, что ты хорошо постарался, Какавача. Авантюрин моргает. Так часто, что начинают слезиться глаза, черные точки прыгают по комнате, с потолка на стены, лишь сильнее мешая сконцентрироваться на реальности. Трясет головой в попытке перестать думать, подавить ебучий приступ совести в очередной раз. Он не будет вспоминать это снова. Какой смысл? В прошлое не вернуться и его не исправить. Шум воды мерный, почти убаюкиващий. Нужно сосредоточиться на нем. Открыть один глаз. Потом второй. Вспоминай, где ты. Не смей раскисать, это не прокатит. Нужно улыбнуться. Давай. Дернуть уголком губ. Оглядеться, посмотреть на тупые рисунки — все в порядке, это всего лишь наркопритон. Думай о чем угодно, представь себе анкету Сугилита на сайте знакомств для содержанок. Подумай, в какие дырки себе заливает масло Бутхилл, но не поддавайся панике. Если его утянет туда окончательно — Авантюрин проебет кое-как склеенные остатки своего образа. И ему нельзя этого допустить, не здесь и не сейчас. Мутный взгляд скользит по комнате в тусклом освещении. Он будто выныривает из-под толщи воды, едва не захлебнувшись. Бутхилл звал его? Авантюрин смотрит на него непонимающе, кивает вопросительно, и ему тыкают пальцем на маску. Да. Точно. Нужно снять. Бутхилл уже без нее — кинул куда-то на стол, улыбается ему и складывает пальцы в жесте а-ля «все будет заебись», кажется, уловив его волнение. Авантюрин тянется к затылку, расстегивает ремень и ловит маску рукой. Пальцы обжигает холод металла — это немного помогает собраться. Мерзкий комок в груди становится чуть меньше. Теперь Авантюрин волнуется не охренеть как, а просто до ужаса. — Какой-то ты нервный, — с сомнением в голосе тянет Бутхилл, внимательно рассматривающий его лицо. — Потому что ты притащил меня в эту дыру знакомиться с проститутками, — фыркает Авантюрин. Он приклеивает улыбку к своему лицу. — Если хотел интересно провести время, я могу и за дверью подождать. — О-о, ты что, ревнуешь? — Бутхилл улыбается, довольный придуманной им же реакцией. — Не переживай, милашка, мне нужен только ты. — Я польщен, — кивает Авантюрин и, немного подумав, все же садится рядом, на точно такой же кривой стул. Ноги уже плохо держат, ему нужно отдохнуть. — Ты привыкнешь. Сампо нормальный мужик, просто… эксцентричный. — Странно называть «мужиком» того, у кого еще ни один волосок на груди не прорезался, — хмыкает Авантюрин. Он выбрал мягкую формулировку относительно того, что хотел сказать о Сампо изначально. — Эй! Его, вообще-то, уже три раза судили! Авантюрин смеется — весьма абсурдная шкала «крутости», но что-то такое он и ожидал услышать от Бутхилла. Чуть ниже, чем «я топлю людей в кислоте по понедельникам», чуть выше, чем «кидаю бычки на землю вместо мусорки». Ему точно не тринадцать? Шум воды затихает, остается лишь приглушенное шуршание из-за двери — честно, не хочется даже предполагать, что там происходит, как будто потрясений на сегодняшний день уже достаточно. В его влажных фантазиях Сампо сейчас выходит из ванной и говорит о том, что вы можете идти, я все уладил, никаких проблем — по йогурту и спать. Как жаль, что вместо этого открывается со скрипом дверь и оттуда показывается крайне заебанное, уставшее лицо — уже без макияжа, спасибо, — смерив их недовольным взглядом. Как будто надеялся, что за эти десять минут они растворятся вместе со своими проблемами. Сампо проходит мимо них к шкафу, облепленному наклейками с аниме-девочками, и бубнит себе под нос что-то вроде «как вы меня заебали уже все». Авантюрин его прекрасно понимает. Авантюрин бы сам очень хотел, чтобы ничего из того, что привело его в это место, не случалось. Но уже поздно — сиди и терпи, пока не дадут отмашку. Надежд на то, что план Бутхилла сработает хотя бы в этот раз, все меньше. Чем он поможет? Даст закинуться чем потяжелее? Предложит подзаработать, используя нестандартные части тела для грузоперевозок? Эоны, Авантюрину стоило понять, что идея хуйня, еще с самого начала. На его лице, кажется, слишком явно читается сомнение, и Бутхилл, заметив это — какой внимательный, сука, — вновь спешит успокоить своими распальцовками. Ага, поддержал, спасибо. Больше всего Авантюрина пугает в этой ситуации то, что сам он, сколько бы ни пытался, не может придумать варианта лучше. Это бесит. Что он сделает, нажалуется Яшме? Просто потрясающая идея. Она же первая и вздернет его за яйца — вариант для быстрого самоубийства, чтобы не мучиться. В Корпорации, к сожалению, пока не придумали отдела по отмазыванию тупых сотрудников от проблем. А жаль. Он бы определенно пользовался популярностью у работников. Но пока Авантюрин приходит к неутешительному выводу: его единственный вариант сейчас — это положиться на Бутхилла с его охуительными планами. Приведет ли это к чему-то хорошему? Едва ли. Есть ли у него выбор? Ха, конечно, нет. Сампо, насвистывая себе под нос какую-то простенькую мелодию, вновь шебуршит мимо, раскидывая вещи на одном из столов, где и до этого был бардак хуже, чем на помойке. Теперь он не полуголый — пока Авантюрин решал, какие части тела ему будут отрезать и насколько он несчастный, Сампо успел одеться. Лучше бы остался в одном полотенце — на это хотя бы было приятно смотреть. Теперь на нем рубашка, которую вполне можно приравнять к преступлению против человечества. И остальных форм жизни. В конце концов, у андроидов тоже есть чувство прекрасного. Ярко-красная, с леопардовыми пятнами и стразами, приклеенными по принципу «я у мамы дизайнер». Вкупе с растянутыми трениками, его внешний вид вызывает истерику. Авантюрин подпирает щеку рукой в безнадежной попытке скрыть смех, рвущийся наружу. Последний час его эмоции шатает из крайности в крайность, нервная система забилась в угол, не справляясь с нагрузкой, но в моменте это даже забавно. Сампо выуживает из-под очередной коробки что-то круглое и блестящее и закидывает в рот. Щурится, смотрит на Авантюрина. Растрепанные волосы падают на лицо, лезут в глаза, вынуждая постоянно их поправлять. Такое пристальное внимание смущает — словно он забавный экзотический зверек, непонятно как оказавшийся тут. В этом, к сожалению, есть доля правды. Он разглядывает с интересом, перекатывая странного вида таблетку на языке, совсем не стесняясь — даже не делает вид, будто слушает Бутхилла, активно объясняющего суть их «проблемы». — Хочешь? — Сампо высовывает ярко-розовый от красителя язык, прерывая их молчаливые гляделки. — Что? Пососаться с тобой? — Авантюрин улыбается, склоняя голову к плечу. Пытается понять, что тот хочет. Пусть перед ним и сидит модная катастрофа с плохими манерами, не стоит забывать о том, что шаг влево, шаг вправо — и его вполне могут прирезать здесь. — Таблетку, — Сампо округляет глаза. — Но твой вариант мне тоже нравится. Кто Бутхиллу глаза закрывать будет, ты или я? — Запрем его в ванной, — предлагает Авантюрин. — А если скулить начнет? — Дашь ему свои таблетки? — На него не действует, — вздыхает Сампо. — Я уже пробовал. Он только рыгать начинает. — Ты хочешь что-то узнать, — констатирует факт Авантюрин, устав от светских — или не очень — бесед. — К чему эти разговоры? Спрашивай. — Люблю деловых людей! — А я не люблю людей, которые меня игнорируют, — встревает Бутхилл, пиная Сампо носком ботинка, чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание. — Ты вообще слышишь, что я говорю? — Про твои неудачные попытки надрать жопу Шмитеру я и так постоянно слышу, пупсик, не злись. — Шнайдеру. И они не неудачные. — Да-да. — Если надо, я заплачу. Не выебывайся и назови цену. Сампо смеется. Неестественно громко и почти истерически. — Ты? Заплатишь мне? — он уточняет сквозь смех, вытирая невидимые слезы. — Не смеши меня, ты до сих пор в долгах за оружие. Бутхилл смущенно — если он вообще может смущаться — кивает на Авантюрина. — Он заплатит. — Эй, а меня кто-нибудь спросил? — У тебя же много денег! — Это не значит, что я хочу их тратить на тебя, — вздыхает Авантюрин. Сампо только и наблюдает за их перепалкой. Достает из кармана спортивных штанов потертую зажигалку, откидывает крышку и закуривает, вытащив сигарету откуда-то из-за уха. И продолжает, блять, так же пристально смотреть на Авантюрина. Отворачивайся — все равно не поможет, его взгляд чувствуется даже затылком. Крохотную комнату слишком быстро окутывает сигаретным дымом. Он щекочет ноздри, пока они продолжают спорить с Бутхиллом о том, что его деньги — не благотворительная помощь для всех желающих. Как жаль, что Бутхилл физически сильнее — слишком велик соблазн ударить его. Авантюриновское предложение не тянуть кота за яйца и спросить все напрямую находит ответ только через время — как раз к моменту, когда Бутхилл переходит к теме ущемления неорганических форм жизни местной банковской системой. Сампо перебивает его тираду, и Авантюрин искренне благодарен — этот цирк с каждой секундой терпеть становится все тяжелее. Он продолжает смотреть на Авантюрина расширенными зрачками, но обращается к Бутхиллу: — Слушай… Я все понимаю, но на кой хер ты привел сюда корпоратскую крысу? — А на кой хер ты разговариваешь цитатами из Киберпанка? — фыркает Бутхилл. — Вот именно! Ты им в последнюю очередь доверять должен, — Сампо цокает языком. Какая прелесть, еще один борец с системой. Авантюрин бы похлопал их потрясающе настроенному моральному компасу. Сампо наконец переводит взгляд с него на Бутхилла, перестав сверлить дыру где-то во лбу. — Намек улавливаешь? Он и тебя, и меня заложит, как только выйдет отсюда. Мне такие проблемы не нужны, у меня тут перспективный бизнес намечается. — Ты толкаешь людям наркоту и затычки для жопы… Сампо пожимает плечами. — Говорю же, перспективный. Все хотят расслабиться после работы. — Никакой пользы для общества, — вздыхает Бутхилл. — Поплачь. Авантюрин не совсем понимает, как тема с его грехов съехала в сторону анальных пробок, но он все равно оскорблен. Как минимум тем, что бутхилловское «он нам быстренько поможет и мы свалим» превращается в натуральный цирк. Вон два клоуна сидят. — А мы можем как-то вернуться к тому, что я хуесос, и закончить с этим побыстрее? — интересуется Авантюрин. Приходится повысить голос, чтобы перебить их. — Ну ты уж прям не наговаривай на себя… Долбоеба достаточно. — Я не собираюсь рассказывать про твои конфетки и анальные утехи, — он сжимает пальцами переносицу, раздраженно выдыхая. Его когда-нибудь перестанут окружать такие люди? Сампо действительно считает, что КММ интересно, чем он тут занимается? — Мы действительно… работаем вместе. Вообще-то, Бутхилл сам доебался до меня, ему нужна была помощь с информацией. — Ты типа тоже хочет грохнуть Шурика? — Сампо недоверчиво поднимает брови. — Шнайдера, — подсказывает Бутхилл. — Да, точно. Его. — Не то чтобы горю желанием, но в этом есть своя выгода. — Ну да. Куда без этого. — Ты сам спросил. Бутхилл отомстит за… ну, за что он там собрался мстить, а я получу плюсик в карму и резюме. — Теперь в Корпорации поощряют убийство сотрудников? — хмыкает Сампо. — Может, мне тоже устроиться? — Если «сотрудник» всех бесит, то да. — Мутные вы, — фыркает он. — Это говоришь мне ты? — Авантюрин недоверие к КММ понять вполне может, но точно не от такого человека, как Сампо. Давно ли он стал образцовым гражданином? Сампо выглядит удивленным совершенно необоснованным наездом, округлив глаза и тыкая пальцем себе в грудь. И Авантюрин передразнивает его, в качестве доказательства своих слов обводя комнату рукой — он напоминает, где все стены увешаны плакатами о его розыске. С которых смотрит перекошенное инсультом лицо. Лицо, не имеющее права подозревать в преступлениях других. Сампо выглядит так, будто гордится этим. Улыбается, обнажив неровный ряд зубов. — Красиво вышло, а? Есть какая-то, э-э, изюминка! У вас халтурят менты — взяли какую-то стремную фотку, где я как уголовник выгляжу… Поучились бы! — Приму к сведению? — Авантюрин разводит руками, не совсем понимая, какой реакции от него ждут. Что он станет хвалить художественный талант? Настолько нагло врать ему совесть не позволит. Он лишь надеется, что по неосторожности не спровоцирует волну ностальгии — по Сампо слишком заметно, насколько ему хочется похвастаться этой историей. Авантюрин корит себя. Идиот. Только что он, кажется, отодвинул горизонт «помощи» еще дальше. Но, если учесть робкие попытки Бутхилла объяснить, зачем они сюда пришли, у него не то чтобы получилось тоже. Авантюрина бесит это. Бесит то, что Сампо может им помочь, но вместо этого рекламирует секс-игрушки и даже не думает говорить по делу. В иной ситуации Авантюрин бы посмеялся над этим. Но когда горит собственная жопа, сначала хочется ее потушить. Авантюрин переводит взгляд на Бутхилла, то ли вопросительный, то ли умоляющий. Но он лишь пожимает плечами. И выглядит так, будто совсем не прочь провести тут остаток ночи, объебавшись наркотой, под чужие истории. И то ли Авантюрин слишком сильно драматизирует ситуацию, то ли единственный здраво мыслит сейчас — он бы поставил все-таки на второе. Вздыхая, он предпринимает последнюю доступную ему попытку: — Слушай… Я реально заплачу, если надо. Сколько ты хочешь? Сампо хмурится, отвлекаясь от телефона, где уже начал Бутхиллу показывать чьи-то фотографии. — Я, по-твоему, шлюха продажная? Авантюрин не успевает сказать ни слова — Сампо сам отвечает на свой вопрос. — Пятьсот тыщ. Он поднимает в удивлении брови. Не слишком ли большие запросы? Авантюрин прикидывает — это четверть всех его сбережений. — Двести, и ты затыкаешься насчет своей истории любви. — Четыреста, и утром вас никто не будет искать. — Триста пятьдесят? Сампо щурится. — Четыреста. И я дам тебе конфетку. Авантюрин вздыхает. Он слишком сильно хочет, чтобы все это закончилось как можно быстрее. Бутхиллу придется очень много отрабатывать. — По рукам. Сампо расплывается в улыбке. Огромные зрачки становятся еще больше. — Бутхилл, дорогой, че молчим? Рассказывай давай. Бутхилл выглядит крайне возмущенным, уже открывает рот, чтобы сказать, что он, вообще-то, уже все рассказал, просто кое-кто его не слушал, но быстро осекается, когда смотрит на Авантюрина. У него во взгляде сейчас — то ли скорбь о потраченных кредитах, то ли мольба прекратить его мучения. Он пока сам не понял, что именно. И, спасибо Эонам, Бутхилл затыкается. Нелепым движением руки чешет затылок, а после начинает рассказ заново, пока Сампо курит с отрешенным видом. В этот раз добавляет больше конкретики, упоминая еще и их знакомство — в общих чертах, не говоря, конечно, о том, что вел себя как ебанутый сталкер примерно половину времени. Бутхилл снова рассказывает о том, что это был единственный и крайне призрачный шанс добраться до хоть какой-то информации о Шнайдере — в их-то ситуации. О том, что кое-что интересное они все же узнали, шантажируя бедного парня сломанными пальцами. О том, что пришлось застрелить беднягу, чтобы он не сболтнул лишнего. Авантюрин не видит, но кожей чувствует взгляд на себе. Но Бутхилл не говорит. Не говорит ни про его вину, ни про его глаза — он лишь разводит руками. Так вышло. И Авантюрин совсем немного, чуть-чуть, но выдыхает. Кажется, ему было важно знать о том, что хоть кто-то не считает его виноватым в смерти человека. Бутхилл совсем не моральный камертон. Но без его осуждения дышать чуть легче. В конце концов, он — снова — говорит, что им нужна помощь Сампо. Без нее Бутхиллу сложно будет остаться на Пир-Пойнте незамеченным. — Ты долбоеб, — резюмирует все сказанное Сампо. И, смотря на его недовольное лицо, добавляет: — По многим причинам. Он спрашивает, насколько сильно они наследили. Спрашивает, видели ли их. Бутхилл отрицательно качает головой на все вопросы. Сампо спрашивает, где пистолет, из которого он стрелял. И на лицо выползает вселенская тоска. — А это обязательно? — он спрашивает неуверенно. Пальцы тянутся к кобуре, закрепленной на бедре. — Да, — кивает Сампо. — Есть у меня один кент… Возьмет вину на себя. Но мне же нужно как-то убедить уважаемых блюстителей закона, что это он застрелил вашего дружка, верно? Поэтому гони сюда, — он протягивает руку в ожидании. Пистолет в руках Бутхилла появляется быстрее, чем Авантюрин успевает осознать, откуда. Когда-нибудь привыкнет. Он проводит пальцами по рукоятке, вверх до ствола. Выглядит так, будто вот-вот заплачет. Удивительная привязанность к куску металла. Авантюрин надеется, что никогда в жизни про себя то же самое не скажет. Сампо многозначительно кашляет — а может, у него просто туберкулез, — поторапливая, и Бутхилл, повздыхав напоследок, все же отдает ему оружие. — Патроны остались? — Да. — Отлично. — Позаботься о Нике… — Серьезно? Ты дал ему имя? — Авантюрин не удерживается, встревая в трогательную сцену прощания. — И это наименьшая из его странностей, — Сампо больше не обращает на них внимания: затыкает пистолет за пояс растянутых штанов и что-то быстро печатает в телефоне, кивая самому себе, и наконец говорит то, что Авантюрин так мечтал услышать: — Завтра посадим его. Можете свалить утром, раньше не советую. Авантюрин кивает, вторя чужим словам. Но от вопроса удержаться не может: — И ты его просто так сдашь? Не жалко? Дело, может, в хреновой фантазии, но он не может представить себе ни одного сценария, в котором человек так просто согласится сесть. Даже если потом выпустят — скромный процент от его денег того не стоит. — Ты совсем не понимаешь, как тут все устроено, золотой мальчик, — Сампо усмехается, качая указательным пальцем туда-сюда, — здесь тюрьма — все равно что санаторий. Даже не бьют. Почти. Отдохнет, повидается с друзьями, передаст кое-какие вещи… Через неделю вытащим его, даже оголодать не успеет. У вас тут хорошо кормят, не то что в Белобоге. — Только не начинай снова рассказывать о Гепарде, — стонет Бутхилл, кажется, поняв, к чему все идет. — Это ты сейчас так говоришь. У нас впереди еще целая ночь, — Сампо подмигивает ему. Авантюрин держится до последнего. Слушает и про то, как Бутхилл грабил грузовые корабли, и про все провальные бизнесы Сампо. Но на третьем часу истории идут по кругу, а глаза все сложнее держать открытыми. Он сдается, когда Сампо вновь рассказывает о хищных животных и уютной тюрьме. Почему-то очень радуется наличию там обогревателя. Но тихий бубнеж выигрывает один-ноль у его выдержки. Авантюрин не спал уже давно. Голова ложится на что-то твердое и холодное, но усталость берет свое — он даже не планирует смотреть, на какой поверхности собирается храпеть. Авантюрин поспит всего двадцать минут перед рассветом, чтобы были силы потом доползти до кровати. Все уже позади, они обо всем договорились — он может отдохнуть. Голос на фоне становится тише, становясь колыбельной, а сознание успокаивается и затихает, игнорируя раздражители. Авантюрин не видит и больше не слышит, как прерывает свою историю Сампо, остановившись где-то на моменте плохих завтраков. Смотрит удивленно на них — сидящего неподвижно Бутхилла и Авантюрина, склонившего голову к его плечу. Заснул. Бутхилл прикладывает палец к губам, стараясь не тревожить чужой сон — если ему не нужен отдых, не значит, что не нужен другим. Он кивает, и Сампо продолжает свой рассказ, но уже на полтона тише. Говорит про мерзкий холод, про доверчивых шахтеров… Словом, Бутхилл был бы не против тоже пропустить эту историю. В какой раз ее слышит, десятый?