Пожалуйста, просто живи

- В моем доме это недопустимо. Сердце Кэйи пропускает удар. Недопустимо.. что? Ему страшно было поверить хотя бы мгновение, что в этом доме кто-то на его стороне. Кто-то готов его защищать? Он разве этого вообще достоин? После всех тех унижений, с которыми он столкнулся за последние несколько лет в это сложно поверить. Более того - в это страшно поверить. Кэйя увидел уже однажды, как его жизнь изменилась - от унижений, избиений и отвращения у Лоуренсов до нормальной жизни здесь. А потом, когда сказка стала реальностью, проросла под кожей толстыми нитками и превратилась в повседневность, у него из-под ног словно что-то выдернули. И вернули на то же место, где он изначально и должен находиться - лицом в подушку, задом - где-то между ног у Йонаса. Или у кого-то еще - того, кто окажется сильнее, значимее и лучше. - Мастер Дилюк, не стоит забивать себе голову такими мелочами, ну случилось, бывает, - Кэйя сбивчиво попытался объясниться, но получалось из рук вон плохо. Тем более, что с каждым его словом алые глаза темнели все сильнее, а в воздухе ощущалось напряжение. - Кэйя, - Дилюк прерывает того одним словом. Не оглушающим криком, не резким обращением, а спокойной констатацией факта. И только когда омега, наконец, затыкается, Рагнвиндр продолжает. - Мой отец воспитал меня не в тех устоях, где разрешалось унижать других и пользоваться ими только лишь из-за их статуса. И уж тем более никто в нашем доме не посмел бы совершить такое и остаться безнаказанным. Нет, не перебивай, - он делает жест рукой, прикладывая теплые пальцы к чуть дрогнувшим губам Кэйи, останавливая его, потому что прекрасно видел, что наружу рвалась очередная тирада о том, что омега это “заслужил”. - Никто не заслужил того, что происходило с тобой в комнате моего отца. И совершенно не имеет значения, случилось это один раз или происходило систематически. Тем более, я вернулся домой и этому точно придет конец. Кэйе страшно. Кэйя не верит и верит одновременно. Ему так хочется потянуться навстречу этому обещанию - даже если оно опять опалит его, как опаляет огонь крылья доверчивого мотылька, летящего на свет. Когда его лица касаются теплые пальцы Дилюка, он чуть жмурится - это прикосновение на удивление нежное, хоть у мастера и довольно грубые ладони. От него пахнет виноградом, хрустальными бабочками и травой-светяшкой, и этот запах так опьяняет Альбериха, что становится тяжело дышать. И где-то внизу живота отвратительно предательски не вовремя расплывается тягучее, теплое, тянущее чувство. Это так ужасно неуместно, что Кэйя не знает, куда себя деть. Но самое страшное - он видит по глазам Дилюка, который задумчиво смотрит на него, что тот прекрасно все понимает. И из них двоих он явно более опытен. - Мастер Дилюк, - он начинает, но закончить не успевает - Дилюк увлекает его в глубокий, медленный и очень чувственный поцелуй. Кэйя с ужасом осознает, что у него совсем нет опыта в этом, его никто никогда не целовал в губы. Йонас уж точно не заморачивался такими мелочами и вообще считал, что рот Альбериха предназначен для других целей. Поэтому он чувствует себя слепым котенком, который действует абсолютно наощупь, и от этого уши горят еще сильнее, стыд накрывает с головой. - Ты слишком много думаешь, - шепчет ему Дилюк прямо в губы, и от этого шепота по телу словно электрическим разрядом бьет, Кэйя аж задыхается. И этот судорожный выдох проклятый алый демон ловит губами и утягивает в еще один поцелуй - требовательно-нежный, но очень осторожный. Альбериху даже смешно - почему юный господин с ним так обращается, словно он - хрупкая ваза, которую можно разбить? Его и так магнитом тянет к Дилюку, неужели непонятно, куда их обоих это заведет? Кэйя сдергивает с себя халат, потому что ему кажется, будто под пальцами Дилюка кожа на нем буквально горит и плавится. Он льнет ближе, еще ближе, запускает пальцы в высокий хвост на затылке, нащупывает ленту и сдергивает ее, освобождая на свободу тяжелое пламя алых волос, тут же рассыпающихся по плечам белоснежной рубашки. И пламя свечи так красиво танцует на них, что у Кэйи захватывает дыхание, а Дилюк ловит его губы своими, нежно притягивая к себе. Его пальцы скользят по телу, касаясь каждого синяка, каждой царапины и шрама, и от этих прикосновений, за которыми потом следуют поцелуи горячих губ, тело снова как будто пронзает ударами электрических молний. И Кэйе кажется, что от этих прикосновений синяки болят как будто бы меньше, а раны на душе затягиваются ощутимо быстрее. Но ему все еще мало, ему нужно больше, ему нужно… - Ох, мастер Дилюк, - этого он не ожидал совсем. В его картине мира сейчас они занялись бы бурным сексом, причем Кэйя лежал бы как послушная омега с раздвинутыми ногами, а Дилюк бы творил с ним (пожалуйста, да!) все, что хотел бы. В одном он был все-таки прав - ноги и впрямь были разведены в стороны. Разница была лишь в том, что между ними, обхватив его член губами, находился Дилюк. И этого Кэйя вынести не мог - ни взгляда этих алых, почти темно-бордовых от возбуждения глаз, ни прикосновений таких умелых, что от них голова кружилась, ни этих пошлых звуков, с которыми пальцы Дилюка касались его изнутри. Он вообще чувствовал себя инструментом, на котором искусный мастер играет какую-то ему одному понятную симфонию, но как же сладка на вкус эта симфония, Архонты! Кэйя застонал и тут же закрыл себе рот рукой, опасаясь перебудить все поместье. И как назло, Дилюк двигается так влажно, так обхватывает его член своим горячим ртом, что Кэйя просто не может не. Он отчаянно пытается оттолкнуть его, чуть сжимается, пытается думать про что угодно, усиленно пытается вспомнить хоть что-то, но не выдерживает и бурно кончает, прижимая к себе Дилюка, который по какой-то странной причине даже не пытается отстраниться. - Называй меня по имени, - шепчет он, подтягивая Кэйю к себе, и Альберих приподнимает бровь, совершенно не понимая, о чем идет речь? - Ты кончал и звал то Архонтов, то еще кого-то. Называй меня по имени, пожалуйста? - и в этом столько откровенности, столько интимности и доверия, что Кэйя снова чуть не захлебывается от эмоций. Он притягивает к себе Дилюка и целует его, целует до саднящих губ. Прижимается к нему и чувствует, как снова буквально горит весь до кончиков мизинцев на ногах. - Я хочу тебя, пожалуйста. Пожалуйста, - он шепчет едва слышно, а щеки снова заливает алой краской - прямо под стать волосам юного мастера, который прижимается к нему, покрывает все лицо поцелуями, а потом толкается внутрь и тихо стонет - от долго сдерживаемого собственного наслаждения. Замирает на секунду, давая привыкнуть Кэйе, но тот сжимает Дилюка бедрами, царапает ему спину и едва не рвет простыню от того, как подается навстречу, продолжая шептать что-то неразборчивое. А перед глазами взрывается сверхновая - прямо как в тех самых книжках из издательства Яэ Мико, которые он однажды прочитал и долго не мог выбросить из головы. Думал еще - насколько же смешно и карикатурно описан этот момент в них, в жизни так ведь не бывает? Но вот, оказывается, бывает. И стоны такие тихие - прямо на ухо, что от них аж мурашки бегут по коже. И звонкие хлопки, и пошлые влажные звуки того, как Кэйя течет и как хочет, хочет, хочет - чтобы ни на секунду не останавливался его альфа. Чтобы одна за другой перед глазами вспышки света, а внизу живота все горячее и горячее, пока это ощущение не достигнет пика и не рассыпется еще одним океаном звезд. -Укуси меня, укуси меня, пожалуйста, - он шепчет почти в бреду, и Дилюк касается его шеи теплыми губами, словно прощупывая. Кэйю трясет, он все еще не в себе и качается на волнах множественных оргазмов. Из них двоих здраво мыслит только Рагнвиндр, но и у того, похоже, не осталось толковых мыслей, потому что Кэйя чувствует лишь как вонзаются в шею острые зубы, как течет кровь, как кружится голова и ему становится опять нечем дышать. - Это временная метка, выдохни, пожалуйста, Кэйя, - Дилюк говорит ему тихо на ухо, поглаживая волосы, перебирая их между пальцами. - Настоящую поставлю тебе в нашу брачную ночь. Он улыбается, и Кэйя не может не улыбаться тоже. Это смешная шутка, учитывая его щекотливые обстоятельства. Но обо всем этом он подумает завтра - сегодня он слишком устал. Настолько, что нет сил даже подняться и уйти спать к себе, поэтому он совершенно не сопротивляется, когда Дилюк притягивает его к себе и накрывает одеялом. Впервые за долгое время ему не снятся кошмары.