Дыши со мной

      Антон

             Придурок: Мне очень-очень стыдно за вчерашнее. Прости 😭              Я: Мне все равно. Ничего не поменялось. Сделаем вид, что этого не было.              Отправляю сообщение и тяжело вздыхаю. Мой долг, как хорошего человека, исполнен: Лужков опозорился, а я предоставил ему выход из ситуации. Потому что он тоже мне помог и вызвал такси. Теперь можно обо всем забыть и жить дальше.              Придурок: Что-то поменялось. Я точно помню, что ты мне улыбнулся и назвал Женей.              Блять. Ну какого хера он прицепился?              Я: Не было такого. Возможно, это все галлюны от алкоголя.              Придурок: Может тогда мне надо напиваться почаще)              Я: Алкоголикам не место среди учителей.              Придурок: Скажи это трудовику, а то он видимо не в курсе) и Тамаре Ивановне, она втихаря у себя в столе держит бутылочку с коньяком))              На это мне даже ответить нечего. Я опять вздыхаю и откладываю телефон. Что на меня вчера нашло? Не хотел переться через весь город домой пешком? Но показывать другого себя, себя нерабочего и не обремененного ответственностью и перфекционизмом, меня никто не заставлял. Но тогда я был таким уставшим, что сил не было держать себя правильно. И я действительно не ожидал, что ко мне в два часа ночи придет на помощь бухой придурок.              Слышу, как скрипит дверь моей комнаты, и тихие шаги приближаются к моей кровати, где я возлегаю в позе звезды, уткнувшись взглядом в потолок. Кровать проседает, заставляя меня немного вздрогнуть.              – Чего такой грустный? – интересуется Поля.              – Хуй невкусный.              – Ты поэтому вчера так поздно пришел? – хмыкает она весело, но через секунду серьезно продолжает: – Я вчера не расспрашивала, но ты вернулся поздно. И я не могла до тебя дозвониться.              – Прости, – искренне говорю я. – Заснул за проверкой тетрадей, проснулся в два часа ночи. Телефон разрядился, а транспорт уже не ходил, – запинаюсь немного, сглатываю, но через секунду продолжаю: – Встретил коллегу, он мне помог.              – Коллегу? – Я краем глаза вижу, как Поля заинтересованно поднимает голову, подставляя под подбородок ладошку. – В два часа ночи? Это у него хуй невкусный, и ты поэтому весь в печали?              Я фыркаю и качаю головой.              – Он шел с какой-то пьянки, – объясняю сухо, а Полина начинает хмурится и уже открывает рот, но тут я со вздохом добавляю: – Информатик.              Кровать сразу идет волнами, потому что Поля вскакивает на колени и зависает надо мной. Ее светлые пряди каскадом падают прямо мне на уши и щекочут кожу, а широкие от удивления глаза впиваются в мои.              – Информатик?! Ни на что негодный, инфантильный показушник – этот информатик? Информатик, про которого ты мне весь прошлый год уши прожужжал?              – М-м-м, – мычу утвердительно в ответ, нежно убирая ее лицо из поля зрения. – Нам еще поручили подготовить команду для межшкольной викторины. И он со своим шилом в заднице хочет… типо подружиться, наверное. Доказать, что я не прав насчет него.              Полина молчит долго, слишком долго для моего комфорта, поэтому я поворачиваю голову и встречаю голубые глаза, рассматривающие меня в задумчивости.              – Знаешь, а тебе это пойдет на пользу, – заявляет она.              Я снова фыркаю и возращаюсь к лицезрению белого потолка.              – Нахуй надо.              – Тош, у тебя вообще нет друзей.              – Ты есть.              – Кроме меня.              – Мне не нужны другие друзья.              – Это, знаешь ли, звучит пиздец грустно, но в то же время я чувствую превосходство, – озадачено бурчит Поля. – Так, ладно. Еще раз: тебе не обязательно возводить стены и прятаться за этим образом…              – Это не образ, – получается резко и зло, но она знает, на что шла, начиная этот разговор. Не в первый раз она начинает на меня давить, и я, честно говоря, сыт этим по горло. – Что за хуйню вообще несешь? Да, в школе я не матерюсь и прилично одеваюсь. Подай на меня в суд за желание вести себя профессионально.              – Дело не в одежде и не в манере разговора! – взрывается Полина в ответ. – А в том, что ты всех держишь на расстоянии вытянутой руки. Никого не подпускаешь ближе, чем «отчет надо сдать к пятнице». Никаких личных взаимоотношений. Это не здорово. Почти шесть лет прош..              – Полина! – рычу я, и она замолкает на полуслове.              Тишина опять растягивается, неуютная и тягучая. Я слышу, как Полина сердито пыхтит, но не собираюсь ей поддаваться. Ей все можно… но не это.              – Ладно, – ворчит она, по голосу слышу, что она не согласна, но давить не будет.              Я сгибаю руку в локте и тяну ее подруге. Поля намек понимает и осторожно обхватывает ее своими бледными пальцами. Ее рука теплая, кожа мягкая. В голову влетают воспоминания прошлой ночи. Сейчас, с Полиной я не чувствую ни грамма тревоги. Тогда же, с придурком… было сложно. Я расхрабрился и помог ему подняться с той гребанной скамейки на остановке, а сам холодным потом покрылся от запаха алкоголя, исходящего от него. Потом несколько раз это чудо чуть не прокатилось носом по асфальту, и пришлось его ловить. Но осознание, что он пьяный, приносило совсем уж неприятные флешбэки. Воспоминания, которые, как я думал, оставил позади, но стоило передо мной появится кому-то в нетрезвом состоянии, и я опять возвращаюсь туда. Господи боже, как же тупо и жалко.

***

      Ненавижу понедельники. Да и кто бы их любил, если надо вставать ни свет ни заря и переться через весь город в переполненной маршрутке? Ах да, мне это надо делать каждый будний день. Так что пусть идут нахуй еще вторники, среды и четверги. Пятницы могут жить спокойно, ладно уж.              Внезапно мои внутренние размышления прерывает тоненький писк. Я уже возле школы и хочу как можно быстрее попасть в здание, потому что как будто вот-вот начнет моросить мелкий дождик. Но любопытство берет свое, и я останавливаюсь и оглядываюсь в поисках источника звука. И нахожу. Возле стены сжимается маленький черный комочек. Котенок смотрит на меня, я смотрю на него. А потом он неуклюже, спотыкаясь о свои же лапы подбегает ко мне и залезает на ботинок. Я сгибаюсь в три погибели, чтобы подобрать прилипалу.              – Что это там у тебя? – Раздается за спиной веселый голос Лужкова, потому что, конечно, это ходячее солнце никакие понедельники не заткнут.              Резко выпрямляюсь и оборачиваюсь, котенок недовольно пищит у меня в руках, и я успокаивающе чешу ему под подбородком. Раздается довольное мурчание.              – Котенок, – сообщаю я нехотя.              – Ой, какой крохотный!! Привет, малыш! – Он подходит ближе, немного наклоняется и начинает сюсюкать котенка. Я даже не знаю что сказать, поэтому молчу и жду, когда у придурка иссякнет запас этой сопливой хуйни.              – Ты его собираешься себе забрать? – интересуется он, когда видимо все эквиваленты крохотулечки и самого очаровательного пупса и правда закончились.              – Нет. Даже на передержку не смогу взять, у соседки по квартире аллергия. Наверное, придется в приют сдать.              Слова вылетают, а я про себя удивляюсь, нахера с ним продолжаю разговаривать. Я ему четко написал, что ничего не поменялось, а сам вот… веду беседу о прилипале. Придурок смотрит мне в глаза. Затем хмурится и говорит:              – Я заберу.              Я моргаю. Раз моргаю. Два.              – Кого?              – Кота.              – На передержку?              – Навсегда.              – Ты понимаешь, что это живое существо и за ним надо ухаживать?              Он драматически прикладывает руку к сердцу и охает:              – Чтоооо? Я думал, надо просто кинуть в него купюры и он сам разберется.              Я смотрю на него, как мне кажется, уничижительно. Он хмыкает.              – Знаю я. Хозяйка квартиры у меня полуслепая добрая бабуля, так что точно будет не против. У меня сейчас занятие, так что мы вместе с ним проведем офигительно милашный урок, а после на форточке сходим в вет клинику. После работы я зайду в магазин купить все необходимое. Все будет чики бамбалейло, не трусь.              – Чики… что… – начинаю я озадаченно и сам себя останавливаю, мотая головой. – Так, ладно. Ладно. Можешь забрать его, но я нашел его, значит на мне частичная ответственность за то, чтобы ты его случайно не угробил. У меня все забито до шестого урока, потом у нас тренировка по викторине, так что в ветклинику без меня, но после мы вместе сходим в магазин.              – Договорились. Теперь дай мне сюда моего кошака, – придурок протягивает руки, и я нехотя передаю комочек. Бля, я очень надеюсь, что он выживет. – О, это и правда мальчик! Капец, на нем прям ни единого пятнышка, весь черненький. Будешь… Угольком!              Я тяжело вздыхаю, молча разворачиваюсь и продолжаю свой путь к школе. Лужков, конечно же, спешит за мной, продолжая кудахтать над котенком. Он же не решил, что мы теперь друзья?              Внутри фойе кишит школьниками, поэтому я еще раз обреченно вздыхаю и начинаю аккуратно пробираться сквозь толпу. Информатик, видимо, решил воспользоваться мной как тараном, потому что он идет за мной чуть ли не впритык. Я выруливаю в более менее просторный коридор, а придурок хватает меня за рукав, осторожно избегая прикосновения с кожей. Я останавливаюсь и хмурюсь, упираясь взглядом в его длинные пальцы, сомкнувшиеся на ткани моего серого пальто. Идиот сразу же ойкает и одергивает руку. Я поднимаю на него взгляд и вопросительно выгибаю бровь.              – Я просто… – начинает Лужков и запинается. Как он вообще уроки ведет, если двух слов связать не может? – Я…это… – он прочищает горло и пробует снова: – Я зарулю в столовую, попрошу у поварих молока для Уголька. Увидимся после шестого?              Я коротко киваю и, не сказав ни слова, ухожу. День будет долгим.              Уже после первого урока вся школа гудит о новом питомце информатика. Дети толпятся у кабинета информатики на переменах, опаздывают, а затем все занятие отвлекаются и перешептываются о пушистом комочке. Я тихо радуюсь, что, судя по рассказам, придурок не подпускает много людей близко к котенку, чтобы его не нервировать. Хоть где-то свою извилину включает.              К концу шестого урока я уже вообще, блять, ничего не хочу и серьезно задумываюсь, а нахуя мне приспичило куда-то идти с придурком. Его животное и его проблемы. Вот только гнетущее чувство внутри (совесть, ты ли это?) говорит о том, что я нашел живое существо и сбагрил его человеку, который лишь на вид взрослый, а на самом деле застрял на уровне развития семилетки, и самое малое что я могу сделать – это обеспечить вышеупомянутое существо лотком.              Первым заявляется Лужков. Одной рукой он поддерживает шар из махрового полотенца, будто это ребенок, в другой ладошке у него блюдце с молоком. Где он его вообще раздобыл? Что-то я не помню, чтобы у нас в столовке сервизы были, только граненые стаканы еще советских времен.              – Были у врача, наш малыш здоров, – с гордой улыбкой он кивает на шар.              Видимо, где-то там внутри завернут котенок. Е-мае, надеюсь он на задохнулся от такой заботы. От этой мысли меня в озноб бросает, да так, что даже сил нет возмущаться на «нашего малыша».              Пока я пытался успокоиться и взять себя в руки, информатик уже успел аккуратно поставить блюдечко на парту возле батареи в самом дальнем углу класса и туда же положил шар. Он осторожно разворачивает его и кивком подзывает меня, и, двигаясь широким шагом, я с облегчением вижу, что маленькое тельце мирно поднимается и опускается. Живой.              – Сказали, что для прививок и кастрации рано, – слышу тихий голос и только сейчас понимаю, насколько мы близко друг другу находимся.              Очень-очень близко. Я поворачиваю голову к нему и натыкаюсь на карие теплые глаза. И почему-то теперь я не могу, сука, дышать. Где, блять, воздух? Что происходит? Мы так близко, что он забирает весь кислород своим дурацким ртом? Я не могу пошевелиться, не могу отойти или даже просто моргнуть.              Меня спасает Ваня, который влетает в кабинет как матюкающийся ураган. Ей-богу, уже третий год как я у него классный руководитель и никак не могу отучить его ругаться, хотя бы при взрослых. Мне-то честно говоря вообще похуй: я прекрасно знаю, что это не из-за неуважения или наплевательского отношения к окружающим. Он просто вот такой. Вообще базар не фильтрует. И не получается у него формировать мысли без мата, как бы он ни пытался. А Ваня правда пытается себя сдерживать, я знаю. Но другим учителям и директрисе это хер объяснишь.              Придурок делает шаг назад, а из меня наконец вырывается шумный вздох. За Ваней быстро нарисовываются и остальные. Конечно, минут десять уходит на умиление и сюсюкание Уголька, который так и продолжает спать несмотря на движуху вокруг.              Потом я под всеобщее бурчание заставляю детей отлипнуть от кота и встать за сдвинутые парты. С Лужковым мы заранее договорились, что я буду тренировать их по общей части по понедельникам, а он по логическим задачам по четвергам, но нам все равно надо присутствовать на всех тренировках обоим, на всякий случай. Поэтому сегодня он усаживается за парту рядом с котом и упирается ладошкой в подборок, уставившись на меня. Бля, а он не может в телефон повтыкать, как нормальный человек? Чувствую себя, сука, как под микроскопом. Так, ладно, похуй. Пережил открытые уроки с проверкой из минобразования, переживу и этого чудика.              Сегодня я решил сделать тренировочную викторину и посмотреть, как ребята будут себя вести, чтобы потом самому проанализировать, подумать и дать четкие советы. В итоге получается, не то чтобы хреново, но на некоторых моментах хочется биться головой об стену. Катя молчит, когда явно знает ответ. Ваня выкрикивает свой вариант, даже когда не знает. Саша пялится в окно, будто вообще меня не слушает. Уля пялится на Сашу и, прости господи, меня тоже не слушает. Рита, похоже, в принципе не особо хочет напрягаться. Хоть Костя не подводит: правильно отвечает на все вопросы, связанные со спортом, а на все остальные благоразумно помалкивает, лишь прожигая взглядом разошедшегося в край Ваню.              В итоге, я хочу выйти в окно, а мой класс вообще-то на третьем этаже находится. Отпускаю их с богом и только потом вспоминаю о придурке, все еще тихо ожидающем меня в уголке. Не знаю как, но он умудрился в этом шуме и балагане (ребята стучали по парте каждый раз, когда готовы были дать ответ) заснуть. Он подложил одну руку под голову в качестве подушки, а другой обвил гнездо из полотенца, где все еще мирно сопит Уголек. Я прибираюсь и раздвигаю парты по местам, но Лужков все еще никак не реагирует, поэтому приходится подойти ближе. Конечно же, он даже во сне улыбается. Не так широко, как обычно, скорее тихо, мирно и спокойно. Волосы у него русые, будто выжженные на солнце, но откуда столько солнца в нашем вечно сером Мухосранске? Не могу сдержаться, протягиваю руку к таким мягким на вид локонам.