Дыши со мной

      Женя

             Я люблю свою работу. Конечно, есть миллион вещей, которые меня бесят. Бюрократия, тупые приказы сверху, никому не нужные активности чисто для галочки, низкая зарплата и наплевательское отношение большинства людей в этой системе на детей. Но для меня кайф от преподавания превышает все минусы. Поэтому каждое утро в будний день я прохожу свой короткий путь до школы в предвкушении.              Сегодня же у меня есть еще одна причина радоваться, несмотря на ранний подъем. Если повезет, то я увижу Антона в учительской. Может, он даже согласится со мной пообедать. А затем после уроков у нас тренировка по викторинам. Кра-со-та.              После нашего утреннего разговора и быстрого завтрака в субботу он заявил, что у него подработка и ему нужно идти. Расстроился я, конечно, знатно, потому что в голове уже представил наши офигенские совместные выходные, но что поделать. Работаю с тем, что дают.              В учительской тихо и пустынно, и я в недоумении останавливаюсь на пороге. Один взгляд на телефон дает мне понять, что это я додик и пришел ни свет ни заря. Запоздало осознаю, что и детей в коридорах не было видно. Разинов занял собой все мои мысли и видимо отключил способность нормально соображать. Глубоко вздыхаю и подхожу к стенду с журналами, выискивая нужный мне.              Начинаю напевать мелодию, которую слышал недавно в тик-токе, потому что… почему нет? Все равно здесь никого нет. Найдя нужный журнал, издаю победный возглас. Хочу уже повернуться и уйти в свой класс, но задумываюсь. Может, написать Антону и спросить, когда он будет в школе? Или это уже перебор?              Не успеваю решиться, как ощущаю прикосновение чужих пальцев к моей талии и тепло тела позади. Я таю почти мгновенно, немного подаваясь назад и утыкаясь спиной в твердую грудь.              – Доброе утро, – мурчит знакомый голос над ухом, а мой дружок в штанах дергается. Это нормально заводиться от тембра? Мне кажется, да.              Громко выпускаю воздух из легких, поворачиваю немного голову и встречаюсь со знакомыми темными глазами.              – Ты сегодня без кофе, – говорит он тихо, и мне требуется пару секунд, чтобы осознать сказанное и перестать таращится на его губы.              – Спешил, – хриплю я в ответ.              Его брови летят вверх, но он ничего не говорит. Лишь делает шаг назад, что вырывает из меня тихий недовольный стон из-за потери контакта. Я разворачиваюсь полностью, а Антон хмыкает и прячет руки в карманы брюк. Мой рот мгновенно наполняется слюной. Он выглядит как президент крупной компании в этом костюме, а не как учитель в задрипанной школе. Мозг сразу же показывает картинки из альтернативной вселенной, где Антон стоит посреди шикарного офиса и смотрит на меня, его помощника. Он небрежно кидает кипу бумаг на стол, снимает пиджак и закатывает рукава белоснежной рубашки. Его руки, такие сильные и мощные, тянутся ко мне, подхватывают и усаживают на стол. Вот уже бумаги летят на пол, и он тянется ко мне…              – Ты свободен после школы? – спрашивает Антон в реальности.              Я моргаю и прочищаю горло, собирая мысли в кучку.              – Как раз хотел спросить тебя, не хочешь ли ты вместе провести время сегодня, – говорю, все еще пытаясь прогнать образы из головы.              – И что мы будем делать?              – Сюрприз, – я широко улыбаюсь и драматично хлопаю глазами, чем заслуживаю мягкий смех. Ох, сердечко мое, бейся.              – Ладно, тогда после викторин я весь твой.              Чувствую, как кровь приливает к щекам, а уголки губ тянутся еще выше. Хочу сказать что-то еще, но в этот момент заходит пара учителей и мы с Антоном быстро расходимся по кабинетам.              Уроки тянутся неимоверно долго, но в животе трепещут бабочки, когда я получаю сообщение от Антона с согласием на совместный обед. На большой перемене мчусь в столовку на всех парах, огибая поток школьников.              Антон уже сидит за столом, перед ним две порции пюрешки с котлетой и два стакана чая.              – Спасибочки, – благодарю и плюхаюсь на свое место напротив.              Обычно я обедаю у себя в кабинете салатом или бутербродом, потому что меня немного напрягает кушать в этой толпе. Но ради того, чтобы побыть с Антоном, я готов и потерпеть.              Он отвлеченно мычит, проходясь взглядом по головам людей вокруг. Замечает кого-то и его брови летят вверх от удивления. Он спрашивает меня, легонько кивая в сторону:              – Ты знал о них?              Я прослеживаю за его взглядом и вижу в очереди Сашу и Улю. Парень обнимает девушку сзади и шепчет ей что-то на ухо, а она краснеет и смеется.              – Ага, – возвращаю взгляд на Антона и понижаю голос, прикрывая рот рукой как заядлый сплетник, – Уля часто к Саше на переменах подкатывала, и он прятался у меня в кабинете иногда. Она как-то не особо понимала намеки, но потом он вроде ей прямо отказал. Но видимо, в какой-то момент они сошлись, раз тогда она… ну ты помнишь, когда тебе прилетел хук правой.              Антон кривит лицо будто съел что-то кислое, и я смеюсь.              – Ты не вспоминаешь об этом, а я не вспоминаю о том, как ты чуть не разревелся в субботу, – предлагает он.              – Вообще-то, там даже близко не было слез, так что нетушки, – усмехаюсь я, а затем безразлично дергаю плечом. – Хотя меня реально очень легко пробить на слезу, так что тебя ждет куча таких моментов, если мы будем тусить вместе. Бесполезно делать вид, что я не такой.              Он фыркает, но его тон очень мягкий при следующих словах:              – Завидую тебе иногда, – я смотрю на него вопросительно, и он тяжело вздыхает. – Ты пиздец простой и прямой. Живешь, как будто вообще ничего не боишься. Говоришь, что хочешь и ведешь, себя как хочешь. И себя… ты принимаешь очень легко. Это круто.              Наклоняю голову, осмысливая его слова, пока Антон отправляет в рот кусок котлеты.              – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на попытки переделать себя под других, – говорю задумчиво. – Но мне повезло с родителями и друзьями. Я никогда не чувствовал нужды меняться, потому что самые важные для меня люди никогда этого не требовали.              Антон угукает, и мы замолкаем, продолжая кушать в тишине. Он выглядит немного грустным, и мое сердце чуть-чуть разбивается, потому что я знаю: он думает о своих родителях и лучшем друге, которые не приняли его таким, какой он есть.              – У меня есть Полина, – говорит он, когда мы уже поднимаемся со своих мест.              – И я.              – И ты, – улыбается немного, лишь чуток приподнимая уголки губ, но этого достаточно, чтобы я продержался еще несколько уроков до нашего совместного занятия.              Я спешу к нему в класс, сразу захватив все свои вещи и закрыв свой кабинет. Настроение офигенное. Уже предвкушаю остаток дня и чувствую небольшое волнение. Очень хочется, чтобы Антон тоже хорошо провел время.              Как будто прочитав мои мысли, он появляется из-за угла.              – О, привет, – вырывается из него удивленно, а на мой немой вопрос, он отвечает: – Директриса вызвала, хотела обсудить олимпиаду по английскому в следующем полугодии.              Мы идём вместе небольшой путь до его кабинета, не произнося ни слова. Он открывает дверь и останавливается прямо на пороге. Я выглядываю из-за его плеча, пытаясь понять, в чем причина его ступора. И вижу. Вижу двух сосущихся пацанов, которые даже не заметили, что они теперь не одни и два преподавателя зашли в класс.              Я подталкиваю Антона, чтобы не стоять с дверью нараспашку, а то мало ли. Он делает шаг вперед, и я закрываю за на нами дверь. Он кидает на меня взгляд, наверное ожидая шока, но чего мне удивляться? Я знаю достаточно. И об осведомленности Антона подозревал. Так что лишь легко пожимаю плечами в ответ.              Ваня и Костя все еще пытаются сожрать друг друга, так что Тоха тяжело вздыхает, будто ему этот мир уже абсолютно понятен, устало проводит рукой по лицу и говорит:              – Парни, вы же в школе, чесслово, – пацаны отцепляются друг от друга как ошпаренные и с испугом и ужасом смотрят на нас, а я еле держу свой покерфейс, чтобы не рассмеяться. – И кто угодно мог зайти, вы это понимаете?              Ваня с Костей лепечут какие-то извинения, опустив глаза в пол, лица все красные.              – Просто будьте осторожнее, – говорю я, а за этим следуют заверения, что, конечно, они больше вообще ни-ни. Ага, хотелось бы верить, но верится с трудом.              Сегодня понедельник, а это значит я могу беспардонно бездельничать и беспалевно наблюдать за Антоном, пока он занят делом. Кидаю свои вещи на последнюю парту и усаживаюсь, пока он вместе с Ваней в начале класса обсуждает какие-то вопросы по методичке.              Вскоре подтягиваются остальные. Удивительно, конечно. Всего два месяца прошло, а уже такая слаженность и сплоченность у них, что невольно начинаешь восхищаться. Видно, что ребята стараются. Доверяют друг другу в своих определенных темах, не боятся ошибиться, поддерживают и радуются, когда кто-то отвечает на вопрос правильно.              Люди забавные. Кажется, что некоторые индивидуумы никогда в жизни не поладят, но на самом деле поставь им общую цель и вуаля. Хочешь не хочешь, а притираешься и сближаешься. Я вижу подтверждение этому в том, как Уля поддерживает Катю, когда та запинается, или как Ваня матами поражается музыкальным знаниям Саши или как Рита с интересом вслушивается в очередной спортивный факт от Кости. Последнее заслуживает злобный взгляд от Петрова в сторону девочки, но я предпочитаю это не замечать. Человеки человечатся, и это прекрасно.              Когда Антон заканчивает с ними, мы отпускаем детей, собираемся в комфортной тишине и выходим на улицу.              Снаружи прохладно, но солнышко светит. Кайфец. Веду его к себе домой, щебеча про новое видео, которое я посмотрел утром.              – Твой сюрприз дома? – спрашивает он, когда мы поднимаемся по лестнице в падике.              – Увидишь.              Залетаю в прихожую, но говорю Антону кинуть сумку на полку и не раздеваться. Уголек прибегает сразу же и я быстро отдаю почтение, проводя по гладкой шерсти и уверяя, что он самый лучший кот в мире. Когда долг отдан и котик поглажен, я хватаю заранее подготовленный пакет и ключи, тяну за руку опешившего парня из квартиры и топаю дальше вверх по ступенькам.              Его рука теплая, и я нежно провожу большим пальцем по чужим костяшкам. Надеюсь, он не замерзнет. Отпускаю его лишь когда доходим до верхнего этажа и мне нужна свободная рука, чтобы открыть дверь на крышу.              – Хозяйка моей квартиры живет на последнем этаже и, как я уже говорил, души во мне не чает, поэтому великодушно поделилась ключами и позволяет иногда приходить сюда, – объясняю я, пропуская его вперед. – Вид тут просто офигенский.              Вид и правда крутой. Сегодня тоже. Антон подходит ближе к краю, осматривая раскинувшиеся панельки, стадион, школу и лес вдалеке. Я вздрагиваю от холода – все-таки поздняя осень на дворе – но сегодня выдался солнечный денек, без дождя, так что грех было не воспользоваться этим и не показать Антону одно из моих самых любимых мест.              Я принимаюсь устраивать нам место для посиделок. Тут очень чисто, и, как мне кажется, это редкость для местных крыш. Никаких осколков, бычков или шприцов. Я подозреваю, что местную гопоту отпугивает мент, живущий у нас на втором этаже, и я только рад. Расстилаю плед прямо возле стены, чтобы было об что облокачиваться, достаю печенье, конфеты и две термокружки с чаем, который я приготовил еще утром. Но они хорошо держат тепло, так что он должен быть еще горячим.              – У тебя две термокружки? – удивляется Антон, подходя ко мне и усаживаясь рядом.              – Одна Левы, – киваю ему на темно-синюю, а сам беру свою темно-красную и отпиваю напиток. Обжигающий. Супер. – Но он не против, если ты ей воспользуешься. Его постоянная у него дома. Мы часто дублируем наши вещи, потому что часто друг у друга бываем и нам лень таскать все туда-сюда.              Антон хмыкает, берет кружку и тоже делает глоток.              Мы смотрим вдаль, думая о своем. Я оставляю чай в сторону и обнимаю себя за колени. Толстый плед не позволяет отморозить пятую точку, но бетонная стена холодит спину даже через куртку. Не могу ничего с собой поделать и вздрагиваю всем телом. Антон удивленно смотрит на меня, потом вдруг хватает за запястье и тянет на себя. Я моргаю и оказываюсь головой у него на коленях.              – Лучше? – спрашивает, смотря на меня сверху вниз.              – Ага, – выдыхаю, устраиваясь поудобнее.              Теперь Антон смотрит вдаль, а я на голубое небо, облака плывущие по нему и самого Антона. Его пальцы находят мои волосы, и мне хочется мурлыкать, когда он начинает массировать голову круговыми движениями. Я глубоко вдыхаю свежий воздух и наслаждаюсь моментом.              Первым прерывает молчание он.              – Целоваться с девушками и с парнями ощущается по-разному для тебя?              Антон продолжает смотреть вперед, лицо выражает крайнюю степень безразличия, но с моего ракурса четко видно, как он сжал челюсти. Нервничает, что ли?              – Каждый человек ощущается по-разному. Но есть свои фишки. У тебя нет помады, у них не было щетины.              Тишина опять растягивается между нами на несколько минут. Я спокойно жду, не особо ожидая ответа или продолжения.              – Ты первый парень после Димы, с которым я решился… попробовать что-то… такое.              Мозг зависает. Что значит «что-то такое»? Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что он имел в виду. Дима, его бывший друг, с которым был лишь один поцелуй, насколько я знаю.              – Да ладно? – с удивлением смотрю на него. – Это значит, что ты…              – Чего ты удивляешься? Ты же знаешь, что у меня есть… свои тараканы. – он прочищает горло и возвращает взгляд вдаль. – Я типо знаю, как что делается в теории, но практически… только сам.              Сидит такой нахохлившийся и смущенный, будто я его гнобить собираюсь за девственность. Я пожимаю плечами, хотя лежа это сделать трудновато. В итоге я просто ерзаю у Антона на коленях.              – Ну, минет у тебя получился крышесносный, – я с удовольствием отмечаю, что румянец на его щеках становится сильнее и вряд ли это из-за холода. Он неловко прочищает горло и тянется за термокружкой. – Не думаю, что у меня в первый раз получится так же классно. Хотя когда я понял, что хочу тебя поцеловать, сразу же начал изучать эту тему.              – Изучать… эту тему? – он непонимающе косится вниз, на меня, а затем делает глоток.              – Ага. Читал статьи и смотрел гейскую порнушку.              Да, возможно, мне надо предвидеть этот момент. При моих словах Антон давится и заходится кашлем, отворачиваясь в сторону, но ветер все равно доносит до меня крупные капли, вылетевшие из его рта, так что я на автомате подрываюсь.              – Эй! – возмущаюсь, вытирая свое мокрое лицо рукавом.              – Извини, – хрипит он.              Всматриваюсь в его офигевшее лицо и вздыхаю. Ну что за чудо.              – Я не имел в виду, что мы должны что-то делать, ты же понимаешь это, да? Я просто хотел быть готовым, на случай если до этого дойдет. Но все норм, если мне та инфа никогда не понадобится, окей? Или понадобится, но не вся.              Антон лишь смотрит на меня немигающим взглядом, и я замечаю небольшую слезинку в уголке его правого глаза. Он же психанет, если я потянусь ее стереть, да? Стопудово психанет. Еще при такой теме. Он медленно кивает, и я тепло улыбаюсь ему в ответ. Интересно, что за мысли роятся в его голове сейчас?