Глава 15
30 ноября 2025 г., 14:59
Женя
Для такого классного дня ночь выдается крайне херовой. Просыпаюсь от криков и всхлипов, сразу же сажусь и в темноте тянусь рукой к человеку рядом. По привычке спросонья хочу обнять и прижать к себе, потому что Леву всегда успокаивают прикосновения. Но на этот раз тело справа шарахается от меня, и только тогда я вспоминаю, что это не Лева. Это Антон. Другой человек. И успокаивать его надо иначе. Быстро щелкаю переключателем, и в желтом свечении лампы озаряется лицо, такое загнанное, испуганное и бледное, словно зверек в свете фар. – Эй, – хриплю я, держа руки при себе. – Все порядке, это я, Женя. Ты со мной, ты в безопасности, все хорошо. Тош, все хорошо. Я с тобой. Повторяю снова и снова. Антон сначала никак не реагирует, просто смотрит на меня расширенными от ужаса глазами и дышит так тяжело, будто пробежал марафон. Я не понимаю, тут он или где-то в своей голове борется с демонами, но я продолжаю его подбадривать и сыпать успокаивающими фразами. В какой-то момент он удивленно моргает и тянет ко мне руку, правую, со шрамом, и кладет ее мне на грудь поверх майки. Я аккуратно накрываю его холодные, липкие от пота пальцы своей ладонью, и на этот раз он не отстраняется. – Вот так, да, – тихо шепчу, нежно пройдясь большим пальцем по его костяшкам. – Дыши. Дыши со мной. Я делаю глубокий вдох через нос, Антон повторяет. Выдыхаю теплый воздух из своих легких, и он послушно следует за мной. Дышим синхронно. Это одна из техник, которую мне посоветовал психотерапевт, когда я отчаянно пытался узнать, как помочь Леве справится с его паническими атаками. Ужасно больно и несправедливо, что мне это пригождается уже со вторым близким человеком, но я рад, что могу помочь Антону хоть чем-то. Его взгляд немного проясняется, небольшой румянец возвращается на бледные щеки, а дыхание перестает быть таким прерывистым. Как будто потратив все силы на то, чтобы успокоиться, Антон буквально падает вперед, прижимается лбом к моей груди, а я обхватываю его руками в ответ. Мы сидим так немного, а затем я тянусь одной рукой к переключателю, все еще придерживая парня в полуобъятии, выключаю свет и укладываю нас обоих на бок, лицом к лицу. Я притягиваю его еще ближе, зарываюсь пальцами во все еще влажные от пота волосы и целую в лоб. Так и засыпаю, с губами на его соленой коже. Антон просыпается за ночь еще два раза, и каждый раз я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Когда наши телефоны начинают звенеть, оповещая, что пора вставать и топать на работу, я недовольно стону и сбоку слышится хриплое согласие. – Позвони Светлане Петровне и попроси отгул, – говорю я немного сломанным голосом, выключая свой будильник, и Антон делает то же самое. – Может выйдет поспать еще. Он качает головой и потягивается, пока я пытаюсь стереть с глаз ощущение песка. – Не, у меня все равно еще репетиторство сегодня. Мне хочется сказать, что и подработку надо отменить, но я прикусываю нижнюю губу и останавливаю себя. Наверное, не мое это дело. – Прости, я не знал что так получится, – Антон устало вздыхает и смотрит на меня красными от недосыпа глазами. – У меня не всегда такие ночи. На самом деле, и кошмары, и панички очень редко достают меня в последние годы. Но иногда, как видишь, возвращаются волнами, – он замолкает, прикрывает веки рукой и еле слышно бормочет: – Извини. Из-за меня ты сам не выспался. Я беззаботно взмахиваю рукой и закатываю глаза. – Пустяки. Когда у Левы плохие времена, я постоянно в таком режиме живу. Так что я привыкший. Антон смотрит на меня, но вопросов не задаёт. Мы поднимаемся и вместе идём на кухню. Там я быстро мучу нам чай и омлет, а потом мы усаживаемся, и я наблюдаю, как Антон угрюмо водит вилкой в тарелку. – Ты когда-нибудь обращался за помощью? – стараюсь говорить мягко и аккуратно, но резкий взгляд и поджатые губы в ответ ясно дают мне понять, что справляюсь я хреново. – Мне не нужна помощь мозгоправов, если ты об этом, – бурчит он, снова опуская глаза. Так и хочется сказать, что, очевидно, нужна, но я знаю, что этим сделаю только хуже. Травмированные люди иногда такие травмированные. – Я иногда хожу к психологу и в этом нет ничего такого, – говорю я, стараясь держать тон легким и беспечным, и пожимаю плечами. – Зачем? Делаю медленный глоток, чтобы дать себе время подумать. Как ему объяснить так, чтобы он понял? – По разным причинам, – начинаю я осторожно. – Начал, потому что не знал, как помочь Леве. А дальше уже просто иногда чувствовал, что надо что-то проработать. Например… звучит тупо, но я раньше очень боялся грустить. Типо у меня в жизни все супер, да? Любимая работа, офигенные родители, хорошие друзья. И я всегда весь из себя такой счастливый. И это так. Правда. Я люблю жить жизнь, мне легко найти поводы для радости. Но иногда… даже у меня бывают плохие моменты. И я стыдился их, потому что мне казалось, что я не имею на это никакого права, понимаешь? У других реальные проблемы, а у меня просто… пшик, что-то неважное, несущественное. Антон хмурится и сдвигает брови вместе. – Ты же человек, а не робот. Это нормально испытывать разные эмоции. Я отправляю в рот очередную порцию омлета и задумчиво жую. – Знаю, – киваю я в ответ. – Теперь я это знаю, понимаю и принимаю. Но раньше меня никто не мог переубедить. Я испытывал стыд и отвращение к себе, пряча всю эту грязь и показывая другим лишь «хорошую и веселую» версию себя. Лишь посадив своих тараканов по местам в голове вместе с психологом, я сам смог прийти к тому, что это ранит и меня, и моих близких. После этого между нами растягивается тишина, не напряжная, и я вижу, что Антон всерьез задумывается над моими словами. – А Лева… он… – начинает Антон и замолкает. – Он в терапии очень давно и сменил много специалистов. Уверен, что он будет рад дать тебе рекомендации, – говорю спокойно, надеясь, что Антон не обидится, что я избегаю его вопросов о Левином прошлом. Антон вздыхает и кивает. Мы заканчиваем завтрак и начинаем собираться в школу. По пути я разгоняю бессмысленные темы, рассказываю про игру, в которую недавно начал играть, и сериал, который только что закончил смотреть. Антон все это время кивает невпопад и явно витает где-то у себя в голове. Он отстраненно отказывается от предложения пообедать вместе и говорит, что напишет позже. Я стараюсь не расстраиваться, потому что я же обещал себе, что буду следовать его темпу и уважать его желания. Тем более, что мы не встречаемся даже. Но это все равно ранит. Поэтому я очень рад, когда мне пишет Лева и говорит, что забежит вечером на чаек поболтать.***
– У тебя был секс, – заявляет Лева, как только появляется на кухне. Я давлюсь своей же слюной и ошалело смотрю на ехидную морду. – Не было! – возмущаюсь я, откашливаясь и пытаясь восстановить сорвавшейся дыхание. – Был, – авторитетно кивает Лева сам себе, достает свою кружку из шкафчика и по-хозяйски начинает заваривать себе чай. – У тебя посторгазмическое лицо. – Во-первых, это крипово, что ты знаешь, как выглядит мое лицо после оргазма, – бурчу я, опуская взгляд в свою полупустую кружку. – Во-вторых, секса не было. – Ой, ну, тут уже смотря, что ты сексом называешь, – отмахивается он и садится напротив меня за стол, громко отпивая горячий напиток. – У тебя был оргазм в присутствии другого человека, скорее всего из-за вышесказанного другого человека. Я тотчас краснею, и Лева начинает громко ржать. Зараза. – Я так понимаю, с Антоном у вас все тип-топ? – он удивленно выгибает бровь на мою перекосившуюся рожу. – Или нет? – Вчера днем все было круто, ночью было плохо, сегодня утром он снова ушел в себя, – кратко описываю ситуацию и сглатываю непонятно откуда взявшийся ком в горле. Лева тяжело вздыхает и мягко говорит: – Ты же знаешь, как это бывает. – Да, но ты меня никогда не отталкивал, – возражаю сразу же, отчетливо слыша в своем голосе обиду. – Тебя, – говорит он с нажимом. – Я подпускаю только тебя и тетю Любу. Кира с Никитой, например, или твоего отца я в плохие моменты тоже не особо переносил. Хотя ты же знаешь, что я их всех до одури люблю. Просто у нас… ну, ты понимаешь. И я понимаю. Как бы стремно это ни звучало, но у нас другая дружба. Между Левой и мной другой тип понимания и привязанности, несмотря на то, как мы дорожим другими людьми в нашей жизни. И моя мама тоже имеет какую-то свою, особенную связь с Левой. – Просто мне так хочется, чтобы он полагался на меня, – хнычу я и плюхаюсь лицом об стол. – Я сегодня предложил ему сходить к психологу. Лева фыркает и качает головой. – Да, представляю, как хорошо это прошло. Я в первый раз на такое предложение от твоей мамы чуть из дома не сбежал. Думал, что она считает меня дефектным. Я поднимаю голову и с надеждой смотрю на лучшего друга. – А может ты с ним поговоришь? – я встречаю скептический взгляд и тяжело вздыхаю. – Лев, я не могу видеть, как он страдает. – Ты думаешь, что он послушает чела, с которым он виделся один с половиной раза? Я даже не знаю, что конкретно у него случилось, ты мне дал только супер общую инфу после того, как мы ушли тогда в пятницу. Проблемы с родителями, говоришь? – Да, – я морщусь недовольно. – Я просто не знаю, чувствую себя странно, понимаешь? Хочу уважительно относится к его доверию и не трындеть. Лева кивает и отпивает еще немного чая, затем смотрит на меня с нежностью в глазах. – Если у меня будет возможность поговорить с ним, то я обязательно распишу все прелести терапии и как мне это помогло. – Правда? – выдыхаю и смотрю на него широкими от удивления глазами. – Да, – пожимает он плечами. – Очевидно же, он тебе очень дорог. Значит, автоматом важен и для меня. А насчет моего прошлого… ну, в плане, сколько раз мне говорили, что это не моя вина? Не то, чтобы я хочу рассказывать каждому встречному, но и скрывать и стыдится смысла особо нет. – Это не твоя вина, – отрезаю сразу же, и Лева мне тепло улыбается. – И стыдится тебе нечего. Я просто… – Я знаю, – перебивает он мягко. – Ты такой дурачок иногда, Жень. Я показываю ему средний палец, на что он опять заливисто смеется.
