Королевская цена.

Дверь закрылась за спиной Богдана с глухим, но негромким стуком. Не с грохотом темницы, а с обыденным звуком, от которого стало еще страшнее. Его проводил до комнаты безмолвный стражник в доспехах с гербом Олега — черным грифоном на багровом поле. Комната была… ничего. Ни хорошего, ни плохого. Не сырая камера в подземелье, на которую он, пожалуй, был готов. Но и не покои знатного гостя. Небольшее помещение где-то в боковом крыле замка. Узкое стрельчатое окно выходило не на живописные долины, а на внутренний, мощёный камнем двор, где маршировала стража. Света было мало, в углах лежали сизые тени. Мебель — кровать с пологом из простого сукна, дубовый стол, одинокий стул, сундук для вещей. На стене висел поблёкший гобелен с выцветшим изображением охоты — какая-то ирония судьбы, теперь он был добычей. Воздух пах пылью и остывшим камнем. Именно эта посредственность и была главным оскорблением. Его не сочли достойным ни темницы, ни роскоши. Он был помещен в небытие. Во временное хранилище. Олег сказал правду — это была не комната, а оправа, ожидающая, когда король соизволит надеть украшение. Богдан подошел к окну, схватился за холодный камень подоконника. Пальцы побелели от напряжения. В горле стоял ком. Предательство родителей жгло изнутри, как раскаленное железо. Он видел их спины, уходящие прочь. Слышал этот окончательный стук дверей тронного зала. Он остался совершенно один в логове волка. Он не знал, сколько времени простоял так, пока за дверью не раздались шаги. Тяжелые, уверенные. Не торопясь. Богдан обернулся, сердце заколотилось в груди, готовое вырваться наружу. Дверь отворилась без стука. На пороге стоял Олег. Он снял королевскую мантию, остался в темном дублете и высоких сапогах. В руках он держал стеклянный графин с рубиновым вином и два бокала. Он выглядел как хозяин, зашедший проверить новоприобретенную вещь. — Нравится? — спросил Олег, его голос гулок отдавался в почти пустой комнате. Он окинул взглядом убогое убранство. — Небогато, конечно. Но ты ведь не для интерьера здесь. Ты, в основном, будешь в моих покоях. Олег подошел к столу, поставил графин и бокалы с тихим стуком. Звук был до неприличия громким в давящей тишине. — Вино, — сказал король, откинувшись на спинку стула и протянув пустой бокал Богдану. Не приказ. Констатация. Богдан не двинулся с места. Он стоял у окна, сжимая кулаки. Вся его натура, вся гордость, оставшаяся от прежней жизни, восставала против этого тона, этого взгляда. —Я не слуга, — выдавил он сквозь зубы. Олег поднял бровь. В его серых глазах вспыхнул тот самый интерес, что был в тронном зале. —Нет? — переспросил он мягко. — А кто же ты? Гость? Родственник? Назови мне свой статус здесь, Богдан. Богдан молчал. Какой мог быть статус у вещи? У расплаты по долгам? — Вино, — повторил Олег, и в его голосе появилась сталь. Шаг за шагом, медленно, Богдан подошел к столу. Он взял графин. Рука дрожала. Он видел свое отражение в темном стекле — бледное, искаженное лицо с горящими глазами. Он протянул руку, чтобы налить вино в бокал Олега, и вдруг, будто нечаянно, будто рука сама сорвалась, он сделал резкое движение. Графин выскользнул из пальцев и разбился о каменный пол с оглушительным звоном. Рубиновые брызги вина окрасили камни, словно кровь. Богдан с вызовом посмотрел на Олега. Ждал гнева. Крика. Наказания. Но Олег… рассмеялся. Тихо, искренне. Он откинул голову, и смех его звучал странно молодо и в то же время пугающе. —Вредный, — произнес он, все еще улыбаясь. — Очень вредный. Мне это нравится. Огранка будет интересной. Олег встал. Он был выше, шире в плечах. Он подошел к Богдану, который замер, не понимая этой реакции. Олег не стал кричать, не ударил его. Он просто взял его за плечи — его хватка была как железные тиски — и без особого усилия, но с непререкаемой силой заставил опуститься на колени. Богдан ахнул от неожиданности и унижения. Камни пола были холодными и жесткими сквозь тонкую ткань его штанов. Он оказался прямо перед Олегом, так близко, что мог разглядеть текстуру кожи на его руках, шрамы на костяшках пальцев. — Вот так лучше, — Олег смотрел на него сверху вниз. Его взгляд был тяжелым, влажным. — Твое место у моих ног. Понял? Не у окна, не где ты захочешь. Здесь. Богдан попытался вскочить, но рука Олега на его плече прижала его с еще большей силой. —Отстань! — прошипел он, пытаясь вырваться. Это было бесполезно. Сила Олега была сокрушительной, подавляющей. Он понял это с леденящей душой ясностью. Он физически слабее. — Нравится быть послушным? — продолжил Олег, его голос стал тише, интимнее, ядовитее. Он наклонился так, что его губы оказались рядом с ухом Богдана. — Чувствуешь, как гнев кипит в тебе? А тело уже понимает, кто здесь хозяин. Оно уже сдается. Какой ты податливый, когда тебя прижмут как следует. Пальцы Олега вновь нашли его подбородок, грубо заставив поднять голову. Богдан был вынужден смотреть ему в глаза. В этих серых, холодных глубинах он видел не злобу, а странное, почти научное любопытство и… удовольствие. Удовольствие от власти. — Ты мой, — сказал Олег, и слова прозвучали как окончательный приговор. — Вся эта вредность, весь этот огонь… он теперь принадлежит мне. И я буду с ним делать все, что захочу. И затем, словно подводя черту под всем произошедшим, Олег провел ладонью по его волосам. Жест был на удивление мягким, но от этого в тысячу раз более унизительным. Так гладят хорошую, но непослушную собаку, которую только что поставили на место. Олег отпустил его, выпрямился. —Утром за тобой придут. Не заставляй себя ждать. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Следы разлитого вина на полу медленно расползались, впитываясь в камень. Богдан так и остался сидеть на коленях. Дрожь пробегала по всему его телу. Не от страха, а от бессильной ярости и горького, леденящего стыда. Он провел рукой по волосам, пытаясь стереть прикосновение Олега. Оно жгло. Его мир сузился до этого холодного камня под коленями. До места у ног Короля. И он с ужасом понимал, что Олег был прав. Его тело, его инстинкты уже начали понимать правила этой новой, ужасной игры. А душа отчаянно цеплялась за последние обломки гордости, которые с каждым мгновением ускользали все дальше.