Дом

      Земля - планета с низкой гравитацией, примитивной технологией и пристрастной любовью к пластику. Небула терпеть не может такие места. Не потому что они слабые. Слабость она уважает, если за ней стоит воля. А потому что они лгут. Прикидываются уютными и безопасными. Как будто можно спрятаться от вселенной за забором из штакетника и чашкой чая с лимоном. В особенности Питеру Квиллу. Не ей судить, в любом случае. Это просто тупые ассоциации. За те пять лет после щелчка Таноса она бывала здесь нередко. Периодически приходилось наведываться на базу Мстителей вместе с Ракетой. Будь оно не ладно. Казалось бы, то время забылось, как кошмар. Но снова машет рукой.       На этот раз не команда из разношёрстных сломленных, но упрямых супергероев, у которых в итоге всё получилось, а мелкий городишко, построенный под копирку остальным, где жизнь плывёт размеренно, а главной проблемой является неподстриженный газон. Мило. Не для неё это место, каждый раз отчуждение ещё с орбиты. Слишком тихо, слишком зелено, слишком нормально.       Остаётся надеяться, что Квилл там тоже не позеленел. Либо от скуки, либо от странных полуфабрикатов, производимых людьми. А до определённого уровня нормальности ему попросту не дойти после всего того, что с ним произошло.       — Он точно здесь? — Ракета знакомо лупит кулаком по приборной панели, не щадя. Лампочки на консоли жалобно замигали в унисон с его раздражением. Каждый раз, когда они облетали Луну, корабль отчего-то потряхивало. И каждый раз енот стучал в одно и то же место. Ему в любом случае виднее, — Решил стать земляным червяком и поливать помидоры на этой травяной помойке?       Они летели молча до этого. Ракета, конечно же, за штурвалом, стучит когтями по панели с раздражением, будто каждый километр пути для него личное оскорбление. Дракс задумчиво смотрит вдаль с выражением лица, демонстрирующую готовность разорвать кого-нибудь голыми руками. Небула сидит сразу за Ракетой и, закинув ноги на изголовье пустующего кресла второго рулевого в лице Питера, отслеживает приближение к нужной точке через внутренние сенсоры. Координаты точны. Джейсон Квилл. Миссури. США. Земля-616. Хотя никто из них так и не понял, что это за цифра и зачем она нужна.       — Помидоры - это плоды, — подмечает вдруг Дракс, хотя они оба думали, что он опять завис в этой своей прострации, — Они символизируют плодородие и надежду. Возможно, он готовится к новой жизни.       — Он же не умер, Дракс. Не пори чушь. — Ракета фыркает, плавно выводя штурвал на себя, когда они входят в атмосферу, — Это у людей кризис среднего возраста называется.       — Или отпуск. — зачем-то добавляет Небула. Она не сразу привыкла к этой их особенности вести бессмысленные перепалки. Как выяснилось, отлично прочищает голову. — Старка помнишь с его розовой мечтой о семье?       Но, конечно, она не думает ни о Старке, ни уж тем более о помидорах.       Связь с Квиллом прервалась три недели назад. Он не просто пропал с радаров. Перестал отвечать. На вызовы Ракеты, на тихие, осторожные сообщения Мантис, даже на прямой сигнал тревоги от Небулы, помеченный как "Критически важно. Не игнорировать". Всё молчало. Сначала они думали, что снова пьёт. Потом, что сломал передатчик. Теперь что-то похуже. До вылета Ракета просканировал Землю при помощи их старых знакомых Мстителей. Сигнал вернулся с оповещением, что Квилл жив-здоров и, судя по тепловой сигнатуре, регулярно выходит на задний двор копаться в земле, как какой-нибудь садовод-отшельник. Злость сменилась недовольством, среди которого нашлось место и тревоге, и решимости. Могли бы тряхнуть тех же знакомых по старой памяти.       Но это их личное.       Да и сам Питер скорее подстрелит незнакомого типа в костюме с крыльями ещё на подлёте к своему порогу, а уже потом подумает о том зачем тот к нему вообще летел.       Замусоренные радиоволны ловят с Земной вышки какой-то дурацкий подкаст про садоводство. Символично.       — Отпуск... Найди чего повесомее. Мы же не корпорация с премиями и кофе-брейками, — Ракета снова фыркает по-звериному, вглядываясь в данные, которые выводит дисплей на краю экрана управления, — Три недели молчания. Ни одного сигнала. Ни "привет, я жив", ни "да, я в порядке", ни даже "идите вы все к чёрту". Ничего. Я за такие выкрутасы лично вырву ему почку и сделаю из неё брелок для ключей от Бенатара.       — Осади, хорёк, он же не знает, — грубо одёргивает Небула, когда Ракета в третий раз между руганью предлагает просто сбросить на дом Квилла пару шумовых гранат, чтобы разбудить его от земной идиотии, — Не знает, что это важно. Передатчик у него сломался, я только что смогла проверить логи. Сигнал был слабый. Последний вызов с нашей стороны прерван помехой. А потом по какой-то причине наш альтернативно одарённый имбецил не пытался восстановить связь.       Вот за выяснением этой самой причины они, собственно, и летят. За ним. Потому что без него может не получиться.       Последние слова Небула почти что выплёвывает и сжимает челюсти так, что её кибернетические суставы едва ли не скрипят. Любой из них знает: Питер не предаст. Но он может убежать. От боли. От ответственности. От них. Особенно если думает, что они справятся без него. И в этом его ошибка. Они не справятся. Не сейчас.       Галактика снова на грани.       На этот раз не Танос. Не золотоголовая шайка, натравившая на них Уорлока. Не очередной безумный титан с комплексом бога. А что-то тише, коварнее и глубже. Что не убивает, а просто стирает память целых цивилизаций.       В этот раз они налажали сами. Залезли туда, куда им сказали не лезть. Всё началось с глупости. С той самой, что всегда льётся изо рта недальновидного Дракса. С охоты за монстром. С объявления Леди Хеллбендер: "Ищу редкого хищника из сектора К-7. Оплата в юнитах, славе или трупах врагов. На выбор". Манна небесная. Простая работа, лёгкие юниты и знакомый заказчик. После последней стычки с пиратами с Пояса Ориона кошельки истаскались до трёх кредитных чипов и половины бутылки виски, которую Питер так и не допил перед отлётом на Землю.       Карантинная зона из обломков времён войны с Читаури выглядела заброшенной. Пыль, ржавые каркасы, обломки щитов. Ничего особенного. Только в центре хранилища под тройной плазменной печатью лежал камень. Не тот, что бесконечности. Те все уничтожены, стараниями отца. Этот был другим. Оранжевый, пульсирующий мощными волнами, как сердце. Источник чистой энергии. А теперь выглядит, как галактическая эпидемия.       Тошно.       — Это же просто камень, чуваки, — сказал бы Питер, если бы был с ними. Но его не было. Он уже жил на Земле около полугода.       Сказал бы именно это и был бы катастрофически не прав.       Чего не стоило делать, так это трогать этот чёртов камень. Они выпустили на волю... Нечто. Агрессивную и неопознанную Сущность. Никто из них не веровал в божков, много таких видели. С гонором, размером с половину вселенной и силой космических колоссов. Но всегда материальных, смертных. Никто из них до этого не сталкивался с культом незримого, но ощутимого.       Первым исчез Корпус Нова. Ксандар необычайно безлюден, а члены межгалактической военной Империи обращены в фанатиков, стремящихся распространить Обещание. Иллюзия счастливой жизни, пока Сущность из камня высасывает из этих самых фанатиков всю жизненную энергию.       Оно не убивало. Оно обещало избавить от боли, страха и воспоминаний. Оно предлагало покой ценой личности и всего того, что делает тебя тобой.       Люди не помнят, кто они. Планеты теряют свои имена. Звёзды остаются без координат. Как будто сама ткань реальности начинает рваться по швам и в разрывы просачивается тишина. Пустота. Паразитическое забвение в чистом виде. Питер действительно ещё ничего не знает. Она словно пытается оправдать его за радиомолчание. Он не виноват, он живёт для себя. Жил, пока они не дошли до стадии быть столь любезными, чтобы начать искать причины вернуть его в Стражи. И определённо перестарались, начав очередной конец всего.        — Больше полугода среди убогих, подобных ему. Уверены, что он не откажет? — внезапно нарушает тишину Дракс, когда Бенатар чуть кренится, подминая под шасси мягкую землю и высокую растительность.        — Не откажет, — отрезает Небула, нажатием на кнопки активируя открытие шлюза, — Питер глуп, но не трус.       И всё же в её системах мелькает тревожный импульс. Нелогический. Эмоциональный. Питер сейчас не в бою. Он в тихом омуте уютного уголка мира с роднёй. Тишина самая опасная ловушка для тех, кто привык быть нужным.       Они высадились специально подальше от домов, чтобы народ не беспокоить. Они здесь пуганные после неоднократных вторжений. Одно дело енот, киборг и перекаченный амбал в непривычной для землян расцветке - и не такое видели. Другое дело огромный космический корабль непонятного происхождения. На этой планетке слишком много супергероев, словно магнит для всяких бед. Небула первой выходит из корабля. Воздух влажный, тёплый, пахнет чем-то сладким. Наверное, цветами. Ракета выскакивает следом, зачем-то с бластером в лапе.       — Если Квилл сейчас выйдет с граблями и скажет что-то в духе "какими судьбами", я его застрелю. Честно.       — Не застрелишь, — усмехается Небула и, сверяясь с координатами на запястной панели, направляется к нужному им дому. Даже в этом беспросветном дерьме находится повод натянуть кривую улыбку, — Ты слишком долго ждал, чтобы снова его увидеть.       Ракета затыкается моментально. Только ушами в недовольстве дёргает.       Дверь открывает Питер сам. Без граблей, что неудивительно. В майке с дурацким принтом, с растрёпанными волосами и следами машинного масла на щеке. Неизменные наушники висят на шее. В руке бутылка лимонада. Только что из рекламного постера прекрасной земной жизни вышел, не иначе. Ни следа той измождённой тени под глазами, что была у него в последний разговор на Забвении. Ни дрожи в руках, ни запаха алкоголя.       Словно не из их реальности вовсе, не из их времени и не из их братии. Слишком... человек. Человек, который должен сиюминутно лететь спасать галактику, которая трещит каждые полгода.       А они будто изначально не могли просто прилететь, чтобы нормально поговорить, проведать, обменяться новостями, прежде выдав пинка под зад за то, что заставил волноваться в который раз. Снова тошно. Не физически. Её желудок давно заменён на биофильтр. Но где-то глубже возникает давление. Тяжесть. Она разглядывает его тёмным взглядом с секунду. Этого достаточно, чтобы её оптические датчики автоматически просканировали: пульс стабильный, дыхание ровное, уровень адреналина низкий. Расслабленный, спокойный. Полгода - срок недолгий, а он уже какой-то другой. Не чужой, нет, но странный. Счастливый? Слово, которое она раньше считала фикцией и слабостью.       А оно, оказывается, настоящее. Что-то, что можно разрушить. Выдернуть Питера отсюда, где, как ему казалось, найдутся ответы на все вопросы.       Ей искренне хочется верить, что у него хоть что-то из этого списка получилось обрести за эти полгода. Желать близкому и небезразличному лучшего - не завидовать, не соревноваться и не портить - желание человечное и до встречи со Стражами ей незнакомое. И так теперь получается, что от киборга в Небуле остаётся только оболочка.       — Нихрена себе... — оторопело произносит Питер. Разве что трагично лимонад из пальцев не выскальзывает. В глазах непритворное удивление, которое почти сразу заменяется мутью встревоженности.       — Хрена. — Ракета делает шаг вперёд, тыча пальцем ему в грудь. Со своей высоты, естественно, не дотягивается, но всё равно выглядит угрожающе, — Три недели! Три недели, ты, Звёздный Понт! Мы думали, тебя сожрали земные муравьи!       Питер усмехается, но в глазах мелькает облегчение. Отлично ведь понимает, что они здесь не за тем, чтобы устроить пикник у него на лужайке. Но он не ненавидит их за это. Он ждал. Возможно, неосознанно. Возможно, не каждый день. Но сердцем, где он хранит Гамору, Йонду, маму, Стражей и даже её, Небулу, он знал, что они вернутся. Потому что именно они его дом.       В этот миг тяжесть пропадает.       Никто не замечает её внутренней борьбы с собой. Обнять, как тогда, на Забвении, когда Адам вытащил его едва живого из космоса, прижаться к широкой, тёплой и живой спине - непозволительная роскошь в украденном моменте, пускай Питер и понял бы, не отмахнулся.       Небула лишь вновь сжимает челюсти, отводит взгляд и опирается плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди.       — Не стой столбом. У нас нет времени на твои рефлексии.       Долг зовёт.