Дом

      Дверца гаража всё скрипит, сколько не смазывай. Джейсон много гудит на эту тему, бесится по-тихому. Дед вообще, как оказалось, любит иногда посидеть в тишине, о чём в лоб уведомил только спустя полгода их бытия под одной крышей. Терпел его микстейпы на полную катушку, давал возможность адаптироваться. Питер уважает чужие границы. Пришлось научиться уважать ещё тогда, когда после победы над Ронаном на Милано стало вдруг теснее на целых четыре персоны бонусом к его свободолюбивой шкуре. Опустошители не знали границ, а вот Стражи их выстраивали сами. Спорами, ссорами и оскорблениями.       С Джейсоном Питер спорить даже и не подумал бы, поэтому, нацепив наушники, потопал в подвал за новыми колодками для дверцы. Небо над их крышей знакомо загудело. Гул отчётливо саданул в самую грудину и забил уши даже сквозь наушники, в которых гремит «Heartbreaker». Мимо часто летают самолёты совсем низко, аэропорт рядом. Но у Питера меж рёбер каждый раз ёкает. Впрочем, он уже давно перестал дёргать шторы, чтобы выглянуть в окно, как повёрнутому. Где-то на пятидесятом самолёте, взлохмачивающим за собой облака.       Сколько можно уже?       На обратном пути из подвала Джейсон дёргает его за край майки, вымазанной в машинном масле, когда Питер проходит мимо его кресла, в котором тот по обычаю, переваривал обед за телеком с полуденными новостями. Картина привычная уже, уютная, как ни посмотри. Но сидеть перед тупым экраном Квиллу, если честно, осточертело до скрежета в зубах. Спокойный городишко, оазис. Заняться тут больше и нечем.       В особенности, когда все дела переделаны. Хоть собаку заводи для пробежек.       — В дверь звонили. — сонно уведомляет Джейсон, когда Питер стягивает наушники на шею, — А ты уже на ногах.       Питер весело закатывает глаза, но не осуждает, разумеется, ему несложно. Да и на кой Питер здесь, если встанет в позу и просто открыть дверь откажется?       — Тебе бы колокольчик ещё, как в книжке той... Да ты не напрягайся, открою, — смеётся Квилл и хлопает его по плечу беглым жестом, — Хочешь чего? Я вчера в маркете безлактозной этой твоей бурды закупил, могу кофе сварганить. Лучший в галактике.       — Попозже, — соглашается Джейсон, забавно фыркнув и щёлкнув пультом.       Новости закончились, теперь музыкальная передача. Всё по расписанию. Тут уже Квилл с удовольствием прилипал к экрану на диване по соседству, чтобы комментировать каждую неровную ноту. Любовь к музыке у них, как оказалось, сквозь года - семейное.       Соседи к ним без приглашения не ходят. Доставка или почта, чего церемонится? Подождут. Зацепив из холодильника лимонад на незапланированный перерыв, Питер распахивает входную дверь как есть: измазанный в масле, растрёпанный и в растянутой майке для работы.       А потом, кажется, выругивается вслух.       Или не кажется, потому Ракета, внезапно прописавшийся на его пороге, сходу начинает на него орать. Питер без шуток опешил, как громом поражённый. Покой и уют в тот же миг рассыпаются в осколки, звон которых почти слышно в одной из запылившихся тухлой рутиной извилин.       На самом деле он не понимает за какую мысль ему в первую очередь зацепиться. Он рад их видеть, если бы не подводные камни. Один из них о причинах. На ум приходит только самое плохое. Слишком уж мрачно светят глаза Небулы. Слишком молчалив Дракс. И даже Ракета, несмотря на весь свой рёв, будто пытается заглушить что-то другое. Питер знает этот тон. Это не злость. Это паника. А паника у Ракеты редкость. Значит, всё серьёзно.              — Передатчик сгорел. Намертво прям. — отзывается Квилл спокойно. Контрастно ноткам истерики в голосе Ракеты. Небула прислоняется плечом к дверному косяку, за ней Дракс. Молча стоит, как самый важный аргумент вины Питера. Нельзя им тут ошиваться. В смысле на улице. Ребятню всю распугают, родители копов ещё вызовут до кучи. Питер отступает в дом и приглашает их войти жестом, — Хотел починить, но твои хитросплетённые матрицы, которые ты суёшь в каждый будильник здесь в магазине не купишь. Не догадался?       — Я не догадался?! — Ракета скалится по не доброму и теперь просто рычит. Запрыгивает на тумбу для обуви при входе, чтобы оказаться с Питером, как это можно назвать, лицом к лицу, — А ты чё с ним делал, а? Расскажи-ка, гений. Разбирал? Местные раздолбайки модифицировать пытался?       — Повремени, грызун. — вмешивается Дракс, словно почувствовав изменение концентрации флюидов бреда в атмосфере. Чуткий лишь иногда. Сейчас - необходимо.       Ракета осекается, захлопывая пасть, и дёргает ухом, словно только что понял, что устраивать разборки на пороге дома, который Питеру даже не принадлежит, чревато проплешиной на загривке. Джейсон вполне может выгнать их взашей, если так продолжится. И будет прав, а они то на него оружие не поднимут.       Питер лишь ведёт плечом, не разделяя желания друга поругаться. Поворачивается к ним спиной и, чувствуя, как воздух в комнате становится плотнее, молча уходит вглубь дома.       Галактика вдруг сжимает его в кулаке, чтобы напомнить.       Он ждал их. Не каждый день. Нет, не так. Он ждал их каждую ночь, когда тишина становилась слишком громкой, чтобы её вынести. Ждал в моменты, когда лимонад на вкус напоминал витаминный коктейль, приготовленный Мантис, а запах машинного масла в мыслях мешался с запахом палёной шерсти Ракеты после очередной борьбы с панелью управления.       Ждал в тех редких секундах, когда ловил себя на мысли, что напевает не просто так, а в надежде, что кто-то рядом подхватит мотив.       Но увидеть их здесь, на этом пороге, в этом доме, где даже пыль земная до мозга костей…       Радость есть. Глубоко внутри, где сердце всё ещё помнит, каково быть частью чего-то большего. Но она не вырывается наружу, не толкает обнять их всех, не заставляет улыбнуться до ушей, как раньше. Потому что радость эта не чистая. Она облеплена тревогой, обмотана цепью вопросов.       Что случилось? Кто погиб? Что он пропустил?       — Это ко мне. — отрешенно бросает Квилл в гостиную. Ворошить спокойствие Джейсона будет эгоизмом.       Дедушка кивает. Всепонимающий. Смотрит на него со знакомым теплом с лёгкой примесью тоски. Квиллу тоже горестно. Но они оба знали, что этот день настанет. Готовы только не были. Питера, как будто выдернули из воды, в которой он плавал слишком долго. Не тонул, просто привык дышать под ней. Тишина Земли, уют дома, ритм дня, выстроенный вокруг кофе, гаража и полуденных новостей с Джейсоном. Передышка. Они оба не знали, сколько она продлится. Но знали, что однажды дверь откроется и в неё ворвётся не почтальон и не сосед с просьбой одолжить газонокосилку, а его прошлое. Его настоящее. Его другая семья.       Питер не задерживает взгляд и, проходя через кухню, тем временем, достаёт из холодильника выпить, как гостеприимный хозяин. Они топают за ним, на манер безмозглых утят за мамкой. Джейсон так и остаётся в кресле.       Вытирая руки о майку - жест бессмысленный, но привычный, чтобы занять руки - Квилл открывает дверь гаража. За спиной шаги. Сначала тяжёлые. Потом лёгкие, почти бесшумные. И шуршание лап по линолеуму. Ракета, конечно, чуть погодя залезет в ящики, чтобы проверить, не завалялось ли чего полезного для взлома. Или просто ради прикола.       — Так вот я с ним ничего не делал. — запоздало объясняет Питер, рассчитывая, что Ракета немного остыл после недолгого променада по его дому детства. Он подпирает задницей кузов Форда, который ему тут теперь вместо Милано - так же барахлит периодически, зато свой. — Но соседский беспардонный кошак решил, что твой передатчик - вершина кулинарного искусства. Обглодал до микросхем. А я поздно заметил. — нонсенс, конечно, чтобы Ракета не нашёл другие способы с ним связаться, если это было так необходимо. Поэтому вопрос о главном: почему явились лично, если просто волновались, — Ты выговор сделать прилетел или что-то всё таки случилось?       Рассказывает Небула. Пожалуй, из всей троицы, единственная способная здраво донести мысль. Коротко, по делу и с необходимыми деталями. Без драмы, прикрас и умолчаний. Про странный камушек, который им отчего-то приглянулся среди останков Читаури. Про эту... Сущность, как её не назови, питающуюся энергией ци или чёрт разберёт чем. Про фанатиков, пускающих слюни на грёзы, и оккультистов, вгрызшихся уже в добрую четверть галактики и загребающих невинный народ почём зря. Это не очередная шайка на отшибе галактики, это опасность уровня вот-вот забудем, кто мы и зачем дышим. Это не враг, которого можно убить выстрелом или отвлечь уловкой ради запасного плана. Это то, что разъедает саму суть. Память, личность, связь между людьми. Хуже Таноса. Лишиться души страшнее, чем попасть под раздачу геноцида.       Питер слушает с по накатанной разжигающимся страхом в груди. Не за себя, конечно. И чем дальше, тем тяжелее. Столько он за жизнь повидал, дрейфуя среди планет, но это тотальный звиздец. Небула говорит чётко, без дрожи в голосе. Как всегда. Но он слышит то, что она не произносит вслух.       Ты нам нужен.       Он знает этот тон. Не потому что она просит. Она никогда не просит. Но потому как она смотрит на него, пока рассказывает. Небула не тратит слова на пустяки. И редко смотрит в глаза.       Становится ясно - всё действительно пошло по хреновому сценарию.       Питер молчит. Не перебивает, не шутит. Даже не пытается прикрыть глаза, чтобы не видеть, как Ракета нервно копается в его ящике с инструментами, будто ищет там спасение от всего этого. Дракс стоит чуть поодаль, руки за спиной, взгляд устремлён куда-то в стену. Где уже, возможно, и стены то нет, а только серая пелена тяжести, разделённой на четверых. Он верит каждому её слову. Внутри всё переворачивается. Всё то, что он так бережно выращивал последние полгода - всё это вдруг кажется чрезмерно хрупким. Временным.       — Мрачняк. Значит, вы не просто прилетели проверить не сдох ли я от скуки? — наконец произносит Питер. В голосе тень усмешки, но без веселья.       Небула снова смотрит на него. Прямо в глаза. Ни упрёка, ни жалости. А эти тёмные глаза честнее многих, в которые он когда либо смотрел.       — Мы прилетели, потому что ты часть этого.       — А что по Мантис? Грут? — Питер отталкивается от машины, опять зачем-то вытирает ладони о майку. Нервное. Допивает пиво залпом, небрежно сминая банку.       — На Забвении. — сразу же отзывается Дракс, — В безопасности.       Питер глубоко вдыхает, собираясь с мыслями. Запах масла, лимона, старого дерева и того, что они привезли с собой. Родного. Космического.       — Дайте мне десять минут. — говорит он, — Ракета, нужен твой передатчик.       Никто не уточняет зачем и почему. Все всё понимают.       Десять минут, чтобы попрощаться. Не словами. Словами не получится. Джейсон и так всё знает. Он видел это в глазах внука ещё на крыльце. Принял и это. Но это не значит, что Питер не будет скучать. За эти полгода он... Прикипел. Поймав в полёте передатчик Ракеты, Квилл наспех настраивает код своего личного канала связи и заходит в дом. Почти влетает в гостиную, где нет и намёка на те вот ужасы, которые ждут его там, куда рвётся душа продолжительное время. В космосе. Джейсон не смотрит телевизор. Смотрит в окно. Питеру правда жаль, что он не может остаться. Разрываться между одним и другим отвратительное чувство всякий раз. К этому невозможно привыкнуть. В войне за галактику он всегда выходил сухим из воды. А вот с жизнью всё как-то не вяжется. Не доля непризнанных героев это, видимо.       Или он просто неудачник, разочаровавший всех разом. И себя самого. Но это уже пройденный этап. Нужно уметь мириться с поражениями.       — Я бы не полетел, не будь это важно. — зачем-то повторяет Питер. Хотя Джейсон и так это знает. Должен знать. Он присаживается на корточки рядом, подложив ему передатчик Ракеты. Теперь уже его, — Вот. Нажми сюда и я получу сигнал. Если что-то будет нужно - примчу с любого края галактики. Хоть дверь за тебя открыть, хоть бурды этой твоей безлактозной привезти. Или просто телек с тобой посмотреть.       Они оба знают, что он не будет дёргать его из-за подобной ерунды.       Знают, что Питер вернётся нескоро.       — Кассету не забудь, — Джейсон смеётся и треплет его по волосам в мягком напутствии, — Послушаем чего ты там намудрил, когда вернёшься.       Приятно расставаться на добром слове.       Питер кивает, берёт кассету и бережно кладёт в сумку, начиная собирать по комнатам свои вещи. В этот раз расставание с Землёй не такое горькое. Вероятно, благодаря возможности попрощаться. Питер не теряет дом, он просто возвращает себе другой. Не предаёт Землю, не забудет её. Он возьмёт её с собой с новыми воспоминаниями. В кармане, в сердце, в той самой кассете с надписью «Vol. 4».       Он выходит в полном обмундировании расцветки Стражей не оборачиваясь на дом. Ракета нетерпеливо стучит лапой по открытому шлюзу Бенатара. Они его, конечно, постарались спрятать за холмом, но хвост стабилизатора всё равно заметно сквозь помятые деревья. Дракс и Небула уже на палубе.       — С возвращением на борт, Звёздный Лорд. — бросает Ракета ехидно, но уже без претензии и злости. С облегчением. Им друг друга не хватало. И колкостей этих тоже, — Порадуешь нас рассказами о своей рассаде? Или чем ты тут вообще занимался?       Это они ещё не знают какой классный новый плейлист он им собрал.       — Сначала спасать галактику от очередных цветастых камней и полоумных фанатиков.       Иногда бывает так, что спасение и дом выглядят одинаково. С лицом того, кто прилетел за тобой на другой конец вселенной.