Дом

      Знакомая тишина на Бенатаре ввинчивается в измождённый организм напряжением, накал выше предела под шуршание и звона в отдалённой части корабля. Тишина не та, что на Земле, но такая же живая. Гулом гуляет в системах, шелестит листьями в грузовом отсеке. Гудит в стенах и вентиляции, потрескивает в остывающих проводах после боя. Она полна отголосков: музыки, что ещё пару циклов назад гремела из динамиков; тяжёлого, уставшего дыхания тех, кто выжил и облегчённых возгласов бедолаг, принявших Обещание, что сразу после всех событий попадали на колени. Главное в своём уме, спасённые.       Они бы праздновали сейчас, в который раз. В лаврах. Корпус Нова им по гроб жизни обязан. Но Квилл пока не видит тех нескольких тысяч юнитов на их общем счету в качестве благодарности. И пока не готов праздновать. Никто не готов.       Не когда один из них в нестабильном состоянии.        Слишком резко откинув от себя штурвал, из-за чего Бенатар капризно дрогнул, Питер активирует режим автопилота до ближайшего окна для гиперпрыжка и устало трёт потяжелевшие веки. Глаза замылены. Надо же. За полгода он отвык от яркости звёзд, искажённо сияющих мимо корабля на безумной скорости.       Хочется что-нибудь разломать...       Пальцы машинально проводят по швам панелей. Привычка. Не потому что он не доверяет Ракете - тот скорее бы сам себя разобрал на запчасти, чем допустил какую-нибудь неполадку в системах драгоценного Бенатара. Так просто спокойнее.       По коридору Квилл бредёт бездумно. Заруливает в тусклое помещение и, по памяти обходя угол вечно неровно закрытой панели жизнеобеспеченья, подхватывает сумку со своим барахлом, брошенную где попало. Не успел разобрать после спешного прощания с Землёй. Мимо грузового отсека, где неправильно влажно и пахнет почвой. Среди ящиков с боеприпасами и непонятных артефактов, которые никто не решается выбросить - вдруг понадобится - Грут обустроил себе уголок. Зелёный островок посреди космической пыли. Квилл в шутку обозвал всё это действо парником, когда заглянул мельком однажды. Так и закрепилось. Контейнеры с землёй, лампы, по странному порядку подвешенные на проводах. Странно, что никто раньше не замечал. Всё это время Грут таскал растения с каждой посещённой ими планеты. Все принимают без вопросов. Грут сидит на перевёрнутом ящике и осторожно поливает что-то пушистое и фиолетовое, а Мантис обнимает колени и смотрит на него с той тихой печалью, которой умеет только она.       Питер улыбается уголком рта, но не заходит. Им не нужно его присутствие.       Нужно подумать. Прийти в себя. Всем им.       Бездумно кинув сумку на диван в общей зоне отдыха, обустроенной Мантис когда-то, Квилл упирается ладонями в столешницу импровизированной кухни. Протяжный выдох. Кулер приветственно булькает, словно с издёвкой, в тостере чьи-то забытые немного подгоревшие тосты. А рядом герметичный контейнер с тем самым злополучным оранжевым камушком. Потрясающее место для Камня Бесконечности, правда. Натворил дел и теперь лежит тут как ни в чём не бывало среди немытой посуды и незрелых корней яро. У всех буквально волосы дыбом встали, у кого таковые имеются, от понимания масштаба звиздеца, в котором они очутились. Иначе и быть не могло. Куда его вообще деть в моменте никто не придумал. Не до этого было. Все были озабочены состоянием Небулы.       И сейчас тоже. Не хочется никого беспокоить, не в том они моральном состоянии, чтобы созывать совет. Час тишины. Час тревоги.       А у Квилла всё из головы не выходит.       Танос уничтожил все Камни, стёр в порошок, так? Так ведь?       Камень Души. Восстановился сам по себе? Его осколок? Копия? Или кто-то подсунул им в их реальность наспех, перепутав вселенные? Никто бы не удивился. Машина времени возможна с рассказов Небулы и Ракеты о пяти годах пребывания Питера в небытие вместе с остальными жертвами геноцида. Значит, и перемещения между вселенными тоже возможны. Теоретически.       Фактически, у них на корабле находится реликвия, способная поглощать души, а в коалиции с остальными пятью и вовсе стереть всё сущее по щелчку. Класс. Просто супер.       Однозначно весомая причина, чтобы схватиться за голову.       Вместо этого Квилл нервно трёт отросшую щетину и резко отлипает от столешницы. Рычит себе под нос и вкладывает всю тревогу последних часов, остервенело хлопнув дверцей холодильника. Хотя прекрасно знает, что через пару минут она снова откроется по собственной воле. Полгода его не было, а никто так и не починил эту долбанную дверцу.       Её жалостливый скрип эхом разносится по коридорам и стихает.       Питер молча щёлкает включателем кофеварки и, пока заваривается самый крепкий и горький кофе из всех возможных, смотрит перед собой с такой злостью, будто эта самая кофеварка оскорбила его лично и является причиной всех несчастий. Слишком много всего навалилось. И всё это оседает в груди тяжёлым осадком. Неподъёмным. Разбить нечего, так хоть на дверце отыгрался. Не помогло, правда. Решения, как не было, так и нет.       Сакаар! Закинуть эту осатаневшую чушь Бесконечности в отстойник вселенной, в самую дальнюю гору отходов, закопать на дно под груды мусора и каждый день надеяться, что никто не станет искать его среди вони и грязи.       Бред. Но если никто ничего уместнее не придумает...       — Питер Квилл, — голос Дракса разрушает сбивчивые размышления о дальнейшей судьбе Камня Души.       Квилл даже дёргается. Дракс и правда научился подкрадываться. Сложно сказать хорошо это или плохо. Для незаметных вылазок - однозначно хорошо, для его нервной системы - однозначно плохо.       — Дракс Разрушитель, — так же официально отзывается Квилл, сжимая губы в непрошенной усмешке. Она несвоевременна. Слишком уж угрюмы чужие тональности.       — Ты когда-нибудь думал, что будет так тихо?       Питер, не ожидавший такого начала моргает и медленно снимает с подставки свою чашку, когда кофеварка с различимым презрением выплёвывает остатки кремов с натужным кряхтением и затыкается. Как вишенка на торт. Хотя даже вишня такой кофе не скрасит.       — После боя? Всегда. Особенно, если Ракета не орёт на меня по любой из выдуманных им причин. Почти как праздник.       Если не вдумываться в основание этой тишины, то и правда праздник. Квилл просто отшучивается. Потому что пока не знает, чего Дракс от него хочет.       Дракс чуть поворачивает голову, взглядом цепляясь за звёзды за пределами Бенатара. В чужих глазах что-то хрупкое. Незнакомое. Нелёгкий диалог намечается, судя по всему. Питер не может прикинуть каким местом это понимает. Уже на каком-то ментальном уровне чует фибры настроений каждого из них. Это после стольких то лет в одной лодке. Неудивительно.       — Я имею в виду тишину внутри. — тот делает паузу, подбирает слова. Для него не свойственно. Обычно лупит прямо в лоб, не думая, — Раньше боль была громкой. Требовала мести. А теперь она не знает куда деваться.       Питер вскидывает брови в лёгком удивлении. Драксу явно идёт на пользу общение с Мантис. Его нельзя назвать бесчувственным, отнюдь. Но на такие разговоры его пробирало редко. А касательно чужих переживаний его эмоциональный диапазон и вовсе оставлял желать лучшего. Обещание. Конечно. Дракс скорбит каждый день. И недавние события вполне могли вскрыть старую рану.       Горячий кофе обжигает язык. Он не помогает найти слова. Импровизация Квиллу не чужда.       — Это и означает жить дальше. Не отпускать, чтить их память. — этой мудрости Питер научился как раз у самого Дракса. И у Джейсона, — Ты сильнее любого из нас даже этим. Особенно этим.       Дракс горько усмехается. Спина воинственно выпрямлена, но плечи опущены. Питер внимательно смотрит на него. Видит не Разрушителя, а того, кто так же, как и он, потерял дорогое сердцу дважды. Сначала в реальности, потом в иллюзии.       — Сила знаменуется способностью убить врага, но я не смог убить свою тоску. И теперь с благодарностью вспоминаю их лица. Следовательно, они не умерли окончательно. Спасибо за мудрые слова, Питер Квилл.       Питер кивает, хотя и сказал не много. Зато понимает. Лучше Стражей никто не поймёт. Семья всё таки.       — В любое время, — он кладёт руку на его плечо, не зная как поддержать иначе. Но для их суровой дружбы это всё равно что три года терапии, — Отдохни пока. Мы ещё не дома.       Дракс смотрит на него долго, а затем почти незаметно кивает.       — А ты, Питер Квилл, не должен больше прятаться. Нам нужен маленький человек с большими чувствами. Даже если он сам этого не знает.       Питер так и замирает, не успев поднести чашку к губам. Сказано это было в уже знакомом стиле Дракса - немного обидно, но честно. С этим пришлось смириться.       — Ого... Спасибо?       Дракс не отвечает. Так же тяжело хлопает по плечу Питера и уходит к иллюминатору в кормовой части. Хочет побыть один. Иногда достаточно просто быть рядом на мгновение. И отпустить.       Запоздало вернувшись к кофе, Квилл вновь делает глубокий выдох, уставившись прямо перед собой. И вновь не глядя хлопает дверцей холодильника. Тревога и злость невольно отступают, вяло ноя под рёбрами. В груди что-то щекотно колется теплом после слов Дракса. И правда лучше любой терапии. О Камне Бесконечности он больше не думает, машинально копаясь на кухне в поисках чистой посуды. Как будто сложно закинуть в посудомойку рядом в самом деле. Что за народ? Как спасать галактику, так первые, а как озаботиться пятнами жира на кружках... Этим сам Питер заниматься, конечно же, не будет. Он кидает на немного пыльную тарелку два давно остывших тоста, небрежно приправляет высушенным лунолистом, выращенным Грутом, а сверху шлёпает синтетический аналог сыра по одному на каждый.       Поздний обед непризнанных героев. И все собрались на этом корабле.       На нижней палубе свет неправильно мерцает. Видимо, после тряски в гравитационном шторме. В них влетела парочка осколков то ли метеорита, то ли чужого корабля. Ещё один пункт в список починки. Остаётся только надеяться, что Корпус Нова за возмещением собственных ущербов о них тоже не забудет. А только начинало казаться, что всё наладилось...       Питер застревает в дверном проёме инженерного помещения, заваленного инструментами и запчастями. Как маразматик с мгновение впитывает запахи, по которым скучал. Масло и металл перегретых схем с плотным привкусом озона. Небула лежит на разобранной кушетке из медотсека, которую Ракета сюда, видимо, втащил. Её правая рука обуглена, раскрыта до внутренностей, с обнажёнными в некоторых местах тонкими проводами и треснувшими суставами. На первый взгляд повреждения просто катастрофические. В специфике техники подобного рода он точно нихрена не смыслит. Старается только верить, что вовремя успел затащить её на Бенатар и сдать в знающие лапы Ракеты.       — Она в гибернации?       Ракета не отрывается от работы. Его ловкие пальцы в данный момент с точностью хирурга ковыряются в плате и перепаивают контакты. Мычит себе что-то под нос в унисон плееру, который так и не вернул. А он и не был нужен, хотелось тишины.       Квилл взбесился бы до пены у рта, но сейчас позволяет ему распоряжаться ценным подарком мамы. Ракета и так плеер из под носа без его ведома частенько утаскивал. Пристрастился к музыке. Плеер до сих пор цел, так что... Потерпит.       — В аварийном режиме. Предохранители три года назад поставил. Так сгорела бы дотла, — хрипит Ракета. В голосе нет привычной язвы. Обычно терпеть не может, когда его отвлекают от работы. А работает он почти всегда. Сейчас спокоен, задумчив немного. Оно и понятно - киборга латать, не передатчики собирать, — Только чинить долго. И дорого.       Питер подходит ближе и ставит чуть поодаль от Ракеты тарелку с тостами. Поздний обед был не для Квилла, кусок в горло не лезет. Ему пока хватит и кофе. А этот за работой забывал и жрать, и спать. Они всей компашкой по очереди играли в мамашек. Как-то так завелось, теперь обыденность. Они не смотрят друг от друга. Ракета невозмутимо хрустит тостом, словно и не заметил, что тот внезапно появился рядом, продолжая бережно обрабатывать микросхемы. Питер разглядывает лицо Небулы. Спокойное, почти человеческое, если игнорировать тот факт, что оно наполовину разобрано.       — Знала ведь, что это может её убить, — говорит он скорее себе, чем Ракете, — Чёрт.       — Ох, Квилл, как же мне не хватало твоей невинной наивности. Конечно, зналa, — Ракета, наконец, поднимает глаза, — Но кто ещё мог залезть в энергобарьер и не сдохнуть сразу? Ты? Я? Дракс? Камень бы любого выжег. По одиночке или одновременно, неважно. А она отделалась лишь нагрузкой систем. Всех сразу, да, но жить будет.       В тоне Ракеты можно даже различить лёгкую нотку зависти.       Питер проводит ладонью по лицу и медленно садится на скрипучий стул рядом, перекинув ноги так, чтобы сложить руки на спинке. Планирует ненадолго составить Ракете компанию. Он вроде не против. Редкое явление тоже, конечно. Сегодня все какие-то более терпимые. После того, как один из Стражей в очередной раз чуть не погиб в борьбе за галактику. В такие мгновения минутка более чуткого единения им, как воздух. Негласно.       Надо заметить, Питер ожидал от кого угодно, но не от Небулы. Не в смысле её моральных качеств - там давно уже сомнений нет. Она многим жертвовала ради них, часто подставлялась, закрывала от пули или огня, заботилась, как умела. Но всегда ради Стражей, как часть целого, не ради всей вселенной. Он думал, что знает её, что понимает. Живой механизм, выкованный из боли. Рубит врагов без тени сомнения и швыряется ругательствами, словно гранатами. Он привык к её грубости, к тому, что она никогда не просит, но всегда делает. И отчего-то не мог подумать, что среди всего этого есть место для жертвы такого рода. Ради тех, кого она даже не знает. За ним есть грешок. Недооценил.       Небула просто выбрала в тот момент, когда никто другой не смог. Не потому что была сильнее. Хотя, чёрт возьми, она и была. А потому что поняла: если не она, то никто.       В горле снова сжимается ком. Не противный. Не от жалости. Небуле не нужна жалость. От уважения и благодарности, которую невозможно выразить словами. От странного, почти детского желания просто сесть рядом и подождать, пока она очнётся. Первым увидеть, как её глаза снова вспыхнут теменью. И она обязательно скривится, скажет ему что-нибудь дерзкое и обзовёт придурком.       — У нас есть всё, что нужно? Можем завернуть на Катарсию или...       — Нет, не меняй маршрут. Всё что нужно есть на Забвении. — обрывает его Ракета, без грубости. Устало. Вдруг поворачивается к нему и забавно ведёт носом, — Кофе тоже сюда.       — Это мой. — возражает Квилл, обнимая чашку обеими ладонями так, будто Ракета уже собирается отобрать её силой.       — Ты гляди, я тут, значит, привожу в чувства "важного", как ты говоришь, "и ценного члена нашей команды", а тебе жалко. Жлоб.       Качнув головой, Питер медленно отпивает кофе, смакуя мерзкую горечь с лицом полного наслаждения.       — Этот тебе не понравится, мохнатый. — за чашкой прячется улыбка, вызванная выражением тотального разочарования на наглой енотовой морде. Питер знает что и кто тут пьёт. Кто что любит и не любит, в частности. Как и от обратного. Все прекрасно знают, что Квилл пьёт кофе редко и только самый ужасный на вкус, с горечью для мазохистов. Пускай и умеет готовить вкусный. А такой нужен, чтобы точно взбодриться. После него Ракета станет ещё невыносимее. Поле паханное, — Сварю тебе нормальный, когда вернёшь мне плеер.       Ракета многообещающе оскаливается и выжигает в нём дыру с театральным презрением. Молчит с несколько секунд, похрустывая тостом с таким видом, будто это последний кусок достоинства Квилла.       — Ладно, Звёздная мамашка. Если опять сваришь свою гадость, которая воняет хуже помойки Сакаара - я тебя в шлюз выкину. Без скафандра.       Оба усмехаются в унисон и синхронно отводят взгляды. Питер замолкает на какое-то время, слушая гул вентиляции под ритм «Take on Me» из нового плейлиста. Ракета возвращается к своему делу. Они вечно воюют, а сейчас мирно. Передышка. Питер старается быть с ним мягче. Не всегда получается. А Ракета... Ракета всегда такой. Колючий, несмотря на пушистость. В последние дни более сговорчивый, правда. Либо тоже по Питеру скучал, о чём запретно даже предполагать. Либо отходит от ужаса перед неостановимой заразой, почти пленившей весь космос. Невозможно вспомнить момент, в который Мантис начала называть их лучшими друзьями. Они оба не обращали на это внимания. Они постоянно ругались, спорили, орали друг на друга, обзывали всеми возможными обидными словами, угрожали. Даже так Питер не смог бы опровергнуть и назвать это как-то иначе. За советом или мнением Питер всегда шёл именно к нему в первую очередь, если нуждался.       Конечно, ему, не жалко кофе, мать его. Ничего не жалко. Не после того, как Ракета чуть не умер у него на руках.       А совет сейчас действительно нужен.       — Камень. — Квилл нарушает тишину осипшим голосом. Всё кофе этот, с осадком безнадёги, — Ты проверил?       Ракета кивает, бросая беглый взгляд на Питера.       — Это точно Камень Души. Один из тех, что Сливоголовый уничтожил. По крайней мере, он так думал.       Возвращается всё больше вопросов. По заезженной пластинке. Как будто не осталось во всей чёртовой вселенной места, куда можно приткнуть камушек с запертой в ней Сущностью, способной устроить миру новый апокалипсис вне очереди. Куда деть Камень? Кому отдать на сохранность? Где спрятать? Большая часть коллекции Тивана разграблена. Корпус Нова уязвим и сломлен, Ксандер разрушен. Асгард уничтожен. Земля всё ещё зализывает раны. На Вормире его и так получит любой, кто готов пожертвовать.       Вормир. Что, если всё дело именно в Вормире?       — Я тут тоже думал. — Питер ловит на себе ироничный взгляд Ракеты, безмолвно намекающий на сомнения его способности мыслить, и закатывает глаза, — Ты послушай. Мы знаем, что Камень Души появляется перед каждым, кто приносит жертву. Как там было? Душу за душу. Получается... Ну. Наверное, есть и другое объяснение. Но чисто теоретически. Возможно ли, что цветастый камушек способен налюбить прошлого владельца и появиться перед новым? А прошлый владелец...       — Низвёл его до атомов. По его словам, — заканчивает за него Ракета, дёрнув ухом - признак того, что слушал он внимательно. Повторно отложив паяльник, тот опять поворачивается к Квиллу с таким вселенским вздохом, что становится немного совестно. Мог бы и просто посидеть тут, помолчать, — Мало кому известна суть этой бредятины. Я вникать не хочу, Квилл, но если всё так, как ты предполагаешь своим неуёмным недалёким умом, порой поражающим проблесками осознанности... Конкретный Камень способен самообновляться. Или что-то вроде. Охринительная новость, да?       Их открытию не хватает только аплодисментов за кадром. Депрессивный ситком выходит. Как это вообще работает? Хоть бы инструкцию к ним приписали, что ли, правила пользования, их последствия и побочные эффекты. Мать его, вот же мать его...       Если их догадки правдивы, то результат будет один и тот же. Камень за душу. Всегда найдётся умник, который захочет обуздать энергию вселенной. Принесёт свою жертву. И что тогда? Выпустит демонов на свободу. Второй приход Сущности, захватывающей умы и пожирающей души галактика может не осилить.       — Значит и избавиться от него любым известным методом не получится. — заключает Питер, глядя словно сквозь Ракету.       Вот не может быть всё просто. По определению. Не в этой галактике, не с ними.