Не просто прислуживать монстрам.

Азриэль уже принял противоядие, он лежал в своих покоях страшно довольный и счастливый. Наконец то эту девку казнят, и тогда Чара будет в безопасности. Кто его знает, когда эта милая и невинная служанка перестанет быть такой, тогда его лишат Чары, и Фриск ее заменит. Нет, он не мог этого допустить. Чара слишком наивная, добрая и нежная для этого мира, у Фриск же чувствовался стержень в характере, нельзя допустить и мысли, что Фриск – это запасной человек, замена принцессы. Чара и только она одна должна быть в этом месте. Пока Фриск жива, Чару может ждать страшная участь, кто-то из них должна умереть. И Азриэль естественно свой выбор сделал. А вот, собственно, и сама Чара обеспокоенная прибежала к нему. - Азриэль! – Девушка мягко села на постель, сочувствующе смотрела и нежно гладила по голове. – Как ты? - Уже в порядке. - Ах, я так перепугалась. Ужасно боялась за тебя. - Все страшное позади, милая. - Скажи, кто это сделал? Кто посмел отравить тебя? - Ахахаха, а ты еще этого не поняла? Конечно же твоя подружка Фриск. - Что? Нет! Быть этого не может! Я знаю Фриск ей не зачем! Она не могла так поступить! Она добрая… - А тогда кто? Чара, только она была рядом с нами и наливала нам вино. Почему пострадал именно я? - Нет! Не может быть! Я не хочу! - Чара, как долго вы с ней не виделись? Откуда тебе знать, что она замышляет? В любом случае, может если она и была такой, то явно поменялась. - Нет, я не хочу думать об этом… Я уверенна в ней. Азриэль, скажи, что с ней теперь будет? - Казнят, и скорее всего уже сегодня. - Нет… - Чара была в ужасе. – Фриск… - Прости, Чара, но я не могу пощадить ее. Ты же сама понимаешь, травить меня больше некому. Ты так все время просила меня, чтобы я был к ней добрее, и вот, когда этот день настал чем она мне отплатила? Или ты хочешь сказать я сам себя решил отравить? – Именно это он и сделал. Подсыпал яд, пока никто не видел. Это было сделать не трудно. Чара не могла сдержать слез. Азриэль держал ее за руку. Но потом девушка молча покинула его. «Все кругом в замке знают, Чара, что Азгор не просто так сохранил жизнь Фриск, неужели ты сама этого не понимаешь?» Пришли слуги и лекари, они убедились, что жизнь принца вне опасности, стали помогать ему одеваться и зачитывали доклады, распорядок дня и прочие дела. - Я хочу знать, когда казнят ту девку? - Казни не будет, ваше высочество. Ей назначен суд. - Суд? Для какой-то простой служанки? Они что с ума сошли? Да всегда казнили обычных служанок без суда и следствия! А тут монстры надо же оказывают такую честь человеку! - Это воля вашего отца. У Азриэля и в мыслях не было, что это все дело рук Папайруса, в его голову не укладывалось как сильно его страж полюбил этого человека. Его идеальный план рухнул. Неужели отец уже все продумал и не даст Фриск умереть? Фриск лежала в темнице, под одеялом было тепло и хорошо. Она думала о том, что, если ее все-таки казнят? То какой будет казнь? Ее сожгут? Повесят? Отрубят голову? Лучше уж последнее, барахтаться на петле не хотелось, а сгорать заживо очень долго и мучительно, вот если бы ей просто проткнули сердце, и мир вокруг померк. Все собрались в зале суда. Папайрус жестко смотрел на монстров, пришлось запугать не мало монстров, кто должен был дать показания против Фриск. Он не спал всю ночь, подключил свою стражу и разобрался что к чему. И особенно грубо смотрел на Чару. Эта девчонка оказалась настоящей мразью! Азриэль манипулирует ей, как только может. Его ненависть к Чаре только возросла. Папайрус был уверен в ее причастности. Сама Чара сидела напуганная, она не знала, что ей делать. Азриэль настаивал на том, что Фриск его отравила. И Чара почти что уже верила, потому что и вправду больше не могла найти этому объяснений. Но говорить против Фриск… она тоже не может, теплилась надежда, что это не она отравила принца! Папайрус же все продумал. Если все будет хорошо и Фриск останется жива, то они продолжат жить как прежде, и будет думать как защитить Фриск от дальнейших нападений, а если суд будет проигран и все те, кто должен был выступить против Фриск будут настаивать на своем, забудут, как они сегодня ночью ссались от страха в лапах его стражей, то ему придется много кого убить, возможно даже короля, и тогда случится настоящий переворот. Он не даст им убить Фриск. Пришел Азгор, сел во главе всех, все встретили его, поклонившись. - Приветствуем, ваше величество. – Сказали всем хором. - Садитесь. – Сказал Азгор. – И так, начнем. Первым, конечно, высказался Азриэль, он говорил долго и подробно, не давая шанса на оправдание Фриск, он старался обрисовать картину максимально очевидной, и что тут не в чем разбираться. - Чара, а что скажешь ты? – Обратился Азгор. Чара вздрогнула, сердце билось от страха. Азриэль давил на нее своим взглядом. И набрала побольше воздуха. - К сожалению, ничего подозрительного я не видела. – Ответила она. Чара пыталась держаться нейтральной позиции, ее речь не была такой яркой и подробной как у Азриэля. «Прости меня, Фриск, но я ничего не могу знать наверняка… Я знаю как Азриэль к тебе относился, что, если ты и вправду захотела ему отомстить?» - А что может сказать мой главный страж? – Азгор посмотрел на Папайруса. Папайрус же говорил правду. И он не только хотел снять все подозрения с Фриск, но еще и обвинить в отравлении Чару, ему может это сыграть на руку. Почему сейчас в темнице должна сидеть Фриск? -… Когда же она могла его отравить? Фриск была все это время под моим бдительным присмотром, а стражи не докладывали о каких-то подозрительных ее передвижениях по замку. И если бы Чара не подошла сама, как бы еще она могла добраться так близко до принца? После слов Папайруса причастность Фриск к отравлению и вправду пошатнулась. Монстры стали перешептываться. Азгор задумался над его словами. Азриэль чувствовал, как победа выскальзывает из его рук. Почему он не знал раньше, что ей был назначен суд? Когда это решение приняли? Он бы лучше подготовился. - Извините, ваше величество. – Вмешался монстр. – Однако мы нашли мешочек с ядом в ее комнате. И дело приобрело новый оборот. Основная масса монстров, в целом высказывались за невиновность Фриск. Но кто-то все же стоял на своем даже после посещение стражей. Папайрус уже отмечал, кто умрет и исполнит обещанную участь. Когда каждый высказался по этому поводу, Азгор сказал: - Что ж, вижу, ситуация не проста. Кто-то говорит, что она невиновна, а кто – то даже нашел существенные улики. И то и то похоже на правду. Однако, все же мой сын отравлен. Приведите узницу, посмотрим, что скажет она. И вот, ее привели. Папайрус смотрел на нее внимательно, и как же все-таки она была красива, даже в этой рубахе, она затмила всех, и была словно гордая львица среди стаи шакалов, что желали убить ее. Что ж видимо ночевка в темнице ее только укрепила. Но он не мог смириться, что все сейчас видят его Фриск полунагой! Хотелось, очень ее спрятать и укрыть, но приходилось держаться. Фриск было очень страшно и волнительно, но она посмотрела на Папайруса, и душа снова наполнялась решимостью. Да, ради него она уже стояла на коленях под дождем, и переживет этот суд. Девушка старалась не показывать своего страха. Но и Чара тоже была тут, и та виновато на нее смотрела. - Фриск, складывается очень интересная ситуация. У одних существенные доказательства, что ты причастна к отравлению, а у других не менее слабые аргументы, что ты невиновна. Так скажи же, ты покушалась на принца? – Говорил Азгор. Фриск даже была поражена отношением короля к ней, он говорил с ней адекватно? Не ощущалось какого то призрения. - Я не виновна. И у меня не было ядов. Я в этом не разбираюсь. – Сказала Фриск. И сама говорила все то, что говорил Папайрус. Но естественно свои чувства надо было прятать. Фриск рассказывала, как просто служила ему, что если бы она задумывала покушение, то наверное бы Папайрус уже все понял и предотвратил. Но монстры, что были на стороне принца настаивали на своем. И споры могли идти вечно. Фриск уже устала здесь находиться, и сама для себя открывала новые подробности, что оказывается ей в комнату подкинули яд, но стража заявляла, что яда там никакого не было, когда осматривала ее комнату. В итоге Азгор поднял лапу. - Ладно, я вижу, что мы можем так целую неделю спорить. Я предлагаю приступить к следующей части суда. Я назначаю Фриск пытку, посмотрим, что она расскажет под ними. Фриск почувствовала себя так, будто в нее кинули камень. Пытка? - Папайрус, допроси ее как следует. Азриэль довольно посмотрел. Чара крепче схватилась за руку. Никто не знал о связи и любви главы стражи к своей служанке, поэтому были уверены, что допрос будет беспристрастен. - Слушаюсь. – Сказал Папайрус. Стражники завели ее в пыточную камеру. - Оставьте нас. – Сказал Папайрус. И они остались одни. Фриск сидела на деревянной доске с железными зажимами. Это место было ужасным, тут было куча орудий. Она волновалась и с надеждой смотрела на него. - Господин… Он сел перед ней на одно колено. - Фриск, я никогда не смогу этого сделать. Разве это возможно? - Скажите, я обречена? - Нет, еще нет. - Как долго они меня там будут еще терзать? - Не знаю… - Он взял ее за ручки. – Но, Фриск, можешь не бояться, я не стану тебя пытать, это действительно ужасно. - Но они должны видеть, что ты меня допрашивал! - Нет, даже не заставляй меня. Фриск обхватила его ручками и прижала к себе. Ей самой было страшно и больно. - Господин, вы должны сделать это. Сделайте это… - Слезы покатились по ее щекам. Она мягко поцеловала его в лоб. Папайрус чувствовал, как грудина разрывается от боли и досады. Пытать ее любимую! Он не хотел видеть ее в этом месте. Но выхода нет, он должен… - Фриск… - Он взял ее за лицо. – Ты можешь мне довериться. Будет больно в любом случае, но я сделаю самый минимум. - Скажите, что я должно говорить? - Ни в коем случае не сознавайся. Именно это я и скажу королю, когда выйдем отсюда. Папайрус стал искать более подходящее и щадящее оружие. Фриск с дрожью в теле наблюдала за этим. Но он ничего подходящего не находил. Но как это было ужасно! Он должен был выбрать пытку! Какой кошмар. Но все кругом было таким жестоким, все разрывало, прокалывало и калечило. Не пихать же ей иглы под ногти! Папайрус остановился на одном орудии, что стояло на столе. Две параллельные доски, а между ними деревянные шипы. Конечно, оно не подходило и не было менее жестоким! Но все же… не насаживать же ее на пики! А если бить хлыстом, то до крови. - Фриск… - Этот выбор ему дался не легко. – Сядь сюда… Фриск нехотя подошла и села за столик, она замирала от ужаса, рассматривая эти ужасные шипы и уже представляла как мучительно больно ей будет. - Прости… ничего более подходящего не нашел. Пожалуйста, потерпи до максимально возможного. Мне нужна твоя рука. Фриск дала ему свою дрожащую ручку. Папайрус взял ее и с печалью поместил ее между двумя этих досок. Как же настрадались ее бедные руки, они были так прекрасны, именно этими руками она ласкала его. Девушка почувствовала легкий укол. Но она ободряюще посмотрела на Папайруса и кивнула. Его рука будто стала тяжелой. Она потянулась к винту и черт… он не мог. Фриск вся уже вздрогнула, зажмурилась и учащенно задышала. - Фриск… я люблю тебя. И все расплатятся за этот день. И стал стягивать винты. Шипы уже врезались в ее кожу. Фриск терпела боль, предплечье было утыкано в кольях, но если сначала боль была терпимой, то теперь невыносимой, ей казалось, еще немного и ее кости раздробят! Фриск вскрикнула от боли. - Хозяин… хватит… - Сказала она сквозь слезы. Острая боль пронзала ее руку. Девушка вся согнулась. Она посмотрела на него, Папайрус был мрачнее ночи, и сам пустил свою кровавую слезу из глазницы. Он ослабил сжатие, Фриск от облегчения вздохнула, но теперь на ее руке виднелись раны из которых сочилась кровь, ей было тяжело пошевелить. - Фриск… - Он аккуратно убрал ее руку с этого орудия, на шипиках виднелось немного крови. – Прости меня, мне самому все это отвратительно и тяжело. - Кажется, мы можем возвращаться. - Да. Все их ждали. Чара ужасно боялась за Фриск и могла только фантазировать, как этот жестокий глава ее мучает. Азриэль сидел довольный. Отдать девчонку главе стражи, это конечно сильно. Принц не сомневался в Папайрусе. И наконец показались они. Фриск и вправду выглядела подавленной и измученной, она держалась за окровавленную руку. - Ну? Что она рассказала под пытками? – Сказал Азгор. - Она не виновна. – Сказал Папайрус. - Черт, а она стойкая. – Прошептал Азриэль. – Я все-таки надеялся, что она сломается. - Но это же хорошо! Это значит, что она невиновна! – Прошептала Чара. Папайрус заметил, как некоторые монстры теперь поменяли сторону, те кто были за принца осталось еще меньше. Что ж, хорошо, опомнились, но некоторых теперь придется убить. Азгор еще послушал финальные доводы, и те, кто яро выступал против Фриск, теперь засомневались. Азгор еще раз поднял лапу, и все затихли. - Я готов сделать выводы. Все затаились. Фриск чувствовала, что ее сердце теперь еле бьется, а рука болит уже не так сильно. - Учитывая, что я увидел и услышал. – Он поднялся. – Я могу с уверенностью заявить, что Фриск не причастна к покушению. Так что, она освобождается от заточения и может вернуться к своим обязанностям, если, конечно, глава не против. - Возражений нет, ваше величество. - Тогда, суд окончен. Азриэль чувствовал себя разгромленным. Чара чуть ли не ревела от счастья. Папайрус был безусловно рад спасти Фриск, но пришлось уйти без нее, пока его стража возвращает ей одежду. Но черт, ей пришлось засунуть руку в эту ужасную штуковину. Внутри все еще разрывало от боли. Он сидел за письменным столом, положив голову на руки. И снова и снова вспоминал этот ужасный момент. Это пытка была и для него, будто его душу положили между двумя кольями и сдавили с силой, глубоко впиваясь. - Господин… Ее голос! Ах, она вернулась! - Фриск! Девушка подошла к нему и обняла немного. - Как твоя рука? - Болит, хозяин. - Черт… они расплатятся за это. Прости, я старался быть аккуратным. - Ничего, все хорошо. У нас не было выхода. - Садись, я ее подлечу. - Спасибо, хозяин. Он аккуратно наносил ей мазь, со всем трепетом, будто ее рука была хрустальной. Фриск немного вздрагивала от боли, но это все пустяки, она познала настоящую боль. И будь эти пытки настоящими, то созналась в чем не совершала и согласилась бы на казнь. Папайрус также нанес ей повязку. - Я хочу, чтобы ты работала пока меньше. - Слушаюсь, господин. А теперь, он крепко обнимал ее и легко целовал в висок, щеки и губы. У них был сегодня тяжелый день.