Mayday

      Щека соприкоснулась с холодной поверхностью стекла, и Нил поёжился. Напрасно он пытался заснуть в дороге. На боку отпечаталось ощущение тепла чужого тела, а кожа, казалось, помнила каждое касание пальцев Эндрю. Он изучал его шрамы медленно, осторожно, пожалуй, слишком осторожно. Его рука не дрогнула ни разу, пока обводила неровные рубцы, а сам Эндрю не отстранился ни на секунду. Нил впервые ощущал, как кто-то, находясь рядом с ним, не боялся его. По иронии судьбы этим кто-то оказался человек, которого поначалу Нил старался избегать не то из-за страха, не то из-за внутреннего дискомфорта. Нил никогда не ожидал заботы по отношению к себе, не мог объяснить, что такое нежность, вот только Эндрю был единственным, кто не просто выслушал его, Нила, но и поверил ему, ни разу не усомнившись и не задав ни одного лишнего вопроса. Нил коснулся пальцами своего живота под безразмерной толстовкой и попробовал повторить движение чужих пальцев. Так вот, что имеют в виду люди, когда говорят, что скучают по кому-то.       Зачем нужны эти «повышения квалификации», Нил не знал, даже не пытался узнать. Он слышал об этом мельком, во время тренировки или очередного перерыва, когда Мэтт пересказывал забавный случай с подобных курсов. Кажется, их заставили работать в связке с полицейским отделом из местного округа, и Мэтт, не стесняясь в выражениях, пересказывал, какой лопух ему попался в напарники. Нил слушал краем уха, даже не потрудился задать уточняющие вопросы. Оставалось надеяться, что лопух не попадётся и ему, пусть будет хотя бы кто-то сносный и не приставучий. Это если ему повезет, но Нил мог сосчитать свои случаи везения по пальцам одной руки.       Кто бы ни попался Нилу в напарниках, отпускать Эндрю на эту непонятную стажировку было нельзя. Картинки в памяти были свежими, живыми и не давали Нилу покоя с тех пор, как он стал их свидетелем. А кто вообще знал о состоянии Эндрю? И самое главное, кто мог ему помочь? Хотелось надеяться на Аарона, и Нил усмехнулся своим же мыслям: до чего он докатился, что ему приходилось надеяться на Аарона. Но как бы то ни было, помочь Эндрю мог только он — единственный человек, которому было не всё равно. И сколько бы Аарон ни утверждал, что поступок Нила заменить Эндрю никто не оценит, Нил был почему-то уверен в том, что всё, что он делал, было необходимо именно в этот момент.       Когда Нил оказался на пороге комнаты, в которую его определили, и увидел того, с кем ему предстояло работать ближайшее две недели, он пожелал, чтобы фортуна подкинула ему в напарники лопуха. Но тот, кто стоял на противоположном конце комнаты возле своей кровати, с раскрытой спортивной сумкой, похожей на сумку Нила, был кем угодно, но не лопухом. — Bonsoir.       Прошлое, как оказалось, преследовало не только Кевина. — Ох, блять… — сорвалось в ответ.       Нил, не разворачиваясь, отступил на шаг назад, вышел за порог и громко хлопнул дверью. От тишины его парализовало, заставив крепко зажмуриться. Он бредит? От хронического недосыпа и нервного напряжения померещится и не такое. Нил тряхнул головой и потянулся к дверной ручке. Он рассчитывал, что сейчас проснется от тряски в самолете, ведь только в такой момент могут сниться такие кошмары. — Ещё раз здравствуй, — не сон.       На кровати у дальней стены, закинув ногу на ногу, сидел Жан Моро, некто из самых незабываемых воспоминаний Нила. — Это уже угроза? — перейдя на французский и проигнорировав приветствие, Нил сбросил свою спортивную сумку на свободную кровать.       Все мышцы в теле разом напряглись в ожидании неизвестного. Как долго они не виделись? Последний раз, когда Нил видел лицо Жана, оно было искажено гримасой почти нестерпимой боли. Половину лица заливало кровью, а висок чернел уродливым ожогом. — Фу, как грубо, — сейчас Жан выглядел намного лучше, как обычно говорят «почти как новенький», если не считать затянувшихся шрамов на его предплечьях.       Нил невольно усмехнулся. Иногда его преследовала самая идиотская, но правдивая в своём идиотстве мысль о том, что они с Жаном всё-таки имели немало общего. Всмотревшись в чужие черты, Нил уверился в том, что за эти годы Жан едва ли изменился. — Тебя тоже сочли самым худшим в части? — не поворачиваясь к Жану спиной, Нил плюхнулся на кровать, повторяя позу. Раскинул руки по кровати и гипнотизировал взглядом своего вынужденного соседа. — Это тебя не касается, — сдержанно отозвался Жан.       Колкие реплики действовали на него слабо. Он всегда был таким, сколько Нил его помнил, а в Воронах умели воспитывать невозмутимость и невосприимчивость к окружающим тебя вещам. Пожалуй, слишком умели. — А вот это очень вежливо, — заметил Нил, натягивая кривую улыбку на губы. Ответ ему не требовался. — Где ты сейчас? — Жан выплюнул тот же самый вопрос.       Улыбка Нила стала еще шире. Он слегка прищурился и подался вперед, опираясь локтем на колено. — Это тебя не касается. — Молодец, учишься, — сухо похвалил его Жан. — У лучших.       Нил притянул себе сумку на колени, но боковым зрением старался уловить чужие движения. Кто знает, какая дурная слава распространилась о нём, о Ниле, после его исключения из Воронов. Интересно, как зовут этого юмориста, который поселил Жана и Нила в одной комнате, словно знал всю их общую историю. Лишнее напоминание о том, что в случайности верить никогда не стоит.       Пальцы зависли над сложенными вещами, а плечи напряглись. Нил ожидал какого-то удара, физического или морального, но спокойствие рядом с Жаном это не то чувство, которое он испытывал. Если в Воронах им нужно было работать вместе, Нил часто старался избегать лишнего взаимодействия насколько это было возможно и предпочитал следовать сухим инструкциям. Оказаться в одной комнате на целых две недели, да еще и зависеть друг от друга по результатам тренировок, ощущалось как чистой воды подстава. — Вижу, ты все же где-то прижился, — Нил поднял голову, замечая, как Жан пристально разглядывает сумку с эмблемой части Лисов. — И как оно?       Улыбка Жана выглядела такой пугающей, что Нил не сразу нашелся с ответом. Этого только не хватало. Назвать Жана болтливым язык не поворачивался, но Нил прекрасно знал, что такое быть Вороном. Испытал на своей шкуре. — Получше. Здесь тебя хотя бы не хотят убить за мелкие непослушания, — съязвил Нил, механически извлекая скромный набор вещей из сумки.       Когда он выложил всё, то замер, уставившись на аккуратно сложенную толстовку Эндрю на дне. — Интересно, — протянул Жан. — Надолго думаешь задержаться?       Нил быстрым движением потянул молнию, закрыл сумку, оставляя толстовку внутри, и так же пристально уставился на Жана. — Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. — Живешь сегодняшним днем. Не меняешь старые привычки, Натаниэль, — Нила оглушило звуком собственного имени, от которого он тщетно пытался спрятаться.       Набор документов и пачка рекомендаций так себе защита от тех, кто могут вершить твою судьбу даже у тебя за спиной. — Теперь меня зовут Нил, — Нил постарался сделать голос как можно твёрже. — На бумаге, — уголки губ Жана медленно поползли вверх.

***

      Тренировки под руководством Кевина не имели лимита. Кевин гонял их до седьмого пота по несколько часов. Проигнорировать его требования было невозможно, потому что он всегда дышал в спину, контролировал каждое движение конечностей, каждый неправильный жест. Однако лимит всё же был, и Нил осознал это только во время стажировки.       Полосы препятствий, которые Кевин усложнял настолько, насколько позволяла ему фантазия, в новом месте заставляли ноги неметь. Избитая фраза «не чувствую ног» теперь всегда будет вызывать в памяти эти тренировки, через которые его заставили здесь пройти. Иногда он бросал короткие взгляды на Жана, который с завидным упрямством выполнял всё, о чем его просили, не сбавляя амплитуду — сказывались тренировки Воронов. Но его сжатая челюсть и напряжённые скулы выдавали, насколько ему было тяжело.       Боёвка душила, а дыхательный аппарат норовил раздавить спину, когда всех снова заставили упасть в планку. Руки двигались на автомате, а мозг бил тревогу, посылая её в ноги, чтобы капитан не заметил ни малейшей дрожи. Непозволительная роскошь, любил повторять Кевин на тренировках. Сейчас самой желанной роскошью стал хотя бы короткий перерыв. Может быть, думая о чём-то постороннем, получится избавится от липкого ощущения плавящейся кожи под амуницией?       Спина Нила прижалась к ближайшей бетонной стене. Пальцы не слушались, соскальзывали с застежки шлема, пока Нил пытался его стянуть. Он ощущался особенно тяжёлым в руках, и немеющие руки отказывались его держать — Нил отшвырнул шлем в сторону. Пусть он разобьётся на кусочки, и этот звук принесёт ему небывалое облегчение. Дышать всё ещё было затруднительно. Что-то сжимало его грудь стальным обручем, который давил и давил, так и норовя выпустить весь оставшийся в лёгких кислород. За закрытыми веками плясали красные пятна, и Нил видел в них свою же кровь. Это просто перенапряжение, и ничего не случится. Так они любят говорить? В реальной жизни всё может быть гораздо сложнее. Главное повторять это как можно чаще. — Помираешь? — над лицом Нила повисла длинная тень, и ему пришлось приоткрыть глаза, чтобы увидеть Жана.       Он спрашивал без издёвки. С него самого градом валил пот, а сам он, как бы ни храбрился, так и не успел перевести дыхание, то и дело прижимаясь губами к горлышку пластиковой бутылки с водой. — Не надейся, — выдавил Нил, но вышел какой-то невнятный сип.       От вынужденно произнесённых слов он закашлялся, хватаясь за боёвку на груди. — Смотреть на тебя тошно, — прокомментировал Жан, изображая скуку. — Так отвернись, — криво усмехнулся Нил, поднимая глаза.       Пятна перед глазами всё ещё мешали обзору. Но, к счастью, лёгкие постепенно учились поглощать кислород заново. Нила медленно отпускало.       Жан молча протянул бутылку воды, из которой пил. Нил скептически уставился на протянутую руку и осушенную наполовину бутылку, снова посмотрел на Жана. Отравить его вроде никто не хотел. Спорить, однако, не было ни моральных, ни физических сил. Нил обессиленно протянул руку, схватил бутылку и сделал жадный глоток воды. Его «спасибо» потонуло в звуке булькающей воды.

***

      День выдался насыщенным и тяжелым, и Нил мечтал только об отдыхе. Сначала он задержался в общей столовой, чтобы не сидеть в комнате с вынужденным напарником, потом сходил в спортзал, но и тут не нашел, чем бы заняться. Он страшно хотел позвонить Эндрю, чтобы спросить, как у него дела, даже несколько раз взял в руки телефон. Нил знал, что номера Эндрю у него нет, но он ведь мог позвонить Ваймаку и узнать его. Так он и простоял на улице, теребя в руках телефон и не решаясь позвонить. Пришлось возвращаться в комнату. Оставалось надеяться, что после рабочего дня он сможет быстро уснуть, чтобы не сидеть в неловком молчании.       На улице стемнело, а свет в комнате был выключен. Со светлого коридора глаза не сразу привыкли к темноте, но Нил знал, что Жан был там. Вероятно, что он уже спал, так как не очень хорошо себя чувствовал. Нил ощутил слабое облегчение и тремя быстрыми шагами приблизился к своей кровати, после чего почти бесшумно на нее уселся.       Он понял, что уснул только тогда, когда голова упала на грудь. Нил сидел, прислонившись спиной к стене, а в руках у него все так же находился телефон. Снилась какая-то навязчивая ерунда, будто монотонные звуки были повсюду и мешали даже думать. Нил зажмурился, потер глаза и прислушался. Звуки были не во сне. — Эй, Жан, — шепотом позвал Нил, будто боялся разбудить еще кого-то в комнате.       Он не услышал ни ответа, ни слабого копошения, только придушенные одеялом стоны. Позвал еще раз, надеясь, что Жан его услышал, но ответа так и не дождался. Тогда Нил дернул ночник над своей кроватью, спрыгнул на пол и попробовал потрясти за плечо. В комнате было жарко, но Жан был накрыт одеялом с головой. Тогда Нил потряс его еще раз и осторожно отодвинул уголок одеяла.       Во время учебы в Академии инструкторы не раз твердили о том, что оказание первой помощи едва ли не важнейшая дисциплина, которая стоит выше всех остальных. Даже изнуряющие физические тренировки и реальные кейсы не имеют такого глобального значения, как умение оказать срочную помощь себе и напарнику. Нил относился к этому крайне скептически, пока не случилась реальность и работа в части Воронов. Иногда ему казалось, что вся его работа заключается в помощи самому себе или своим напарникам, стоило совершить малейшую ошибку. Жизнь и здоровье пожарного всегда в приоритете, и это знал каждый, вот только капитан Рико Морияма предпочитал игнорировать это правило и потому не щадил свою команду. Тогда-то Нилу и пришлось осваивать дополнительные методы оказания срочной помощи фактически из подручных средств. Спустя время он был только благодарен за эти знания. — С тобой все хорошо? — обеспокоенно поинтересовался он снова, а рука машинально, как у истинного спасателя, коснулась шеи, трогая пульс.              Нилу казалось, что он сам не до конца проснулся и считал медленно, но прошла уже минута, а сосчитал он только до сорока. Нил потрогал тыльной стороной ладони лицо Жана и особенно висок. Кожа оказалась влажной и холодной. Он откинул одеяло в сторону, заставил Жана повернуться на спину и, не найдя ничего, что можно было бы подложить ему под ноги, закинул их себе на плечо. — Ты что-то принимаешь? — уже настойчивее поинтересовался Нил. — У тебя слишком низкий пульс и, скорее всего, критически низкое давление. Такое бывало раньше?       Жан слабо кивнул и прикрыл согнутым локтем глаза. Движения его были достаточно заторможенными.       Сознание Нила работало слишком быстро, перебирая все возможные способы помощи. Обычно на панику не оставалось ни секунды, и Нил буквально выдрессировал себя не реагировать ни на одну тревожную мысль, а отгонять их сразу, вместо этого заставляя себя искать решение. Нашлось оно и в этот раз. Его взгляд метнулся по комнате, ища хотя бы воды. На столе обнаружился чайник и стоящая рядом сахарница. — Закинь ноги на стену, пока я отойду, — попросил он. — Продержись, сколько сможешь, а я сейчас. — В сумке есть блистер с таблетками, — отозвался Жан и с усилием заставил себя удержать ноги на стене. — Я не вижу одним глазом…       Интуиция Нила не подвела, и он уверился в своих мыслях насчёт состояния Жана. Подобное состояние ему было знакомо, ведь однажды он тоже ослеп на один глаз из-за сжавшегося нерва. Тогда у него невероятно сильно болела голова, конечности не двигались, а язык едва ворочался. Жану следовало отдать должное — он мог хотя бы стонать, чтобы привлечь к себе внимание. Нил накидал в чашку невнятное количество сахара, залил его кипятком и бросил два чайных пакетика. Пить это было невыносимо, но подобное зелье хорошо поднимало давление. Он достал из шкафа сумку и в боковом кармане обнаружил тот самый блистер. — Придется подняться и выпить, — с некоторой жалостью проговорил он и уселся на край кровати, чтобы снова закинуть ноги Жана себе на плечо.       Нил прекрасно видел, что пойло было отвратительным, но больной ему попался на редкость послушным. Или просто хотел жить. Нил принял пустую чашку, снова придержал за колени и отчего-то обратил внимание на свои руки. Ему показалось, что он сжимал ноги Жана настолько сильно, что под пальцами проступили синяки. Он перехватил в другом месте и постарался присмотреться в полумраке к отметинам. Синяки уже были оплывшие и поменявшие цвет, а значит точно не новые. Нил еще раз прижал пальцы к отметинам, и в этот момент по его позвоночнику прокатился отвратительный импульс, отчего все тело дернулось. — Ты все еще пытаешься там выжить? — чуть охрипшим голосом спросил он, надеясь, что Жан его поймет.       Тот помолчал, снова прикрыл согнутой рукой лицо и наконец сделал глубокий вдох. — Да.       Нилу бы хватило и обычного кивка, а подобного ответа было даже слишком много. Они с Жаном не были друзьями, никогда не пытались сблизиться или даже просто общаться, но однажды ночью Нил не очень вовремя вошел в душевую, надеясь помыться в одиночестве. Кроме него там оказалось еще двое. Тогда Нилу пришлось спрятаться в тесном шкафчике, чтобы не оказаться на месте Жана. Он слышал все, сидел, зажав рот ладонями, и ничем не мог помочь. — Об этом нужно говорить, — покачал головой Нил, ужаснувшись своим воспоминаниям. — Нет! — остановил его Жан и даже попытался подскочить с кровати. Нил уложил его обратно выставленной рукой. — Ты обещал молчать.       Нил поморщился, но взгляда не отвел. Левый глаз Жана смотрел мимо, но правым он испытующе смотрел на Нила. — Ради чего? — шепотом переспросил Нил.       Надменное фырканье и демонстративное отворачивание головы говорили о том, что Жан постепенно приходил в норму. Нил улыбнулся, размял плечо и снова поправил ноги на нем. Держать их становилось все тяжелее и больнее. — Чтобы не быть таким, как ты, — со всей присущей вредностью ответил Жан, но Нил пропустил это мимо ушей.       Он лишь покачал головой, еще раз украдкой взглянул на синяки и горько вздохнул. — Лучше быть таким, как я.       Неловкую паузу прервал телефонный звонок. Вибрация гудела под подушкой, и Нил посмотрел в сторону своей кровати. Его телефон лежал с темным экраном, а звуки не прекратились. Тогда Нил взглянул на Жана и заметил, как он немного нерешительно достает свой телефон, как почти украдкой смотрит на экран, но на звонок не отвечает. — Ответишь? — решил подтолкнуть его Нил и осторожно опустил ноги со своего плеча. — Я могу выйти, если нужно.       Жан согнул ноги в коленях, попытался встать, но быстро понял, что переоценил свои силы. Он потер пальцами глаза и положил телефон на грудь экраном вниз. — Перезвоню, — ответил он и махнул ладонью.       Нил долго смотрел на телефон, который снова звонил, на ноги, покрытые синяками, на лежащий рядом блистер со спазмолитиком. Он поймал себя на том, что почему-то до сих пор не ушел к себе на кровать, а ведь давно должен был уже спать. Еще раз посмотрел на телефон, на лицо Жана, отчего-то улыбнулся и чуть пристыженно отвернулся. — А вдруг он решит, что я тебя убил? — спросил Нил и сам рассмеялся.       Он не видел имени звонившего, не видел абсолютно ничего, но почему-то был уверен, что знал его. Можно сказать, даже видел, и эта картина казалась ему забавной. — Кишка тонка, — равнодушно ответил Жан, набирая сообщение в телефоне.       Нил молча переместился к себе на кровать и укрылся одеялом, слушал тонкие звуки от набора текста на экране и ни о чем не спрашивал. Он напомнил себе, что друзьями они никогда не были. Но спросить отчаянно хотелось, с кем же можно переписываться в такой час, да еще и глупо улыбаться в телефон. Нил такого никогда не испытывал. Он даже не мог сказать, были ли у него вообще в жизни друзья. — Как справляется Кевин со своими новыми обязанностями? — вопрос прозвучал шепотом, но Нил безошибочно услышал каждое слово.       Он смотрел в потолок, пожал плечами и размышлял над ответом. Над ухом как будто звучали крики и претензии, где-то вдалеке отдавались горьким эхом приказы, от которых становилось противно и тошно. Нил почесал шрам на плече. — Люди не меняются, — со вздохом ответил он и уже хотел отвернуться к стене, чтобы наконец закрыть глаза и уснуть, как снова услышал шепот. — Донеси до него, что он не виноват.       Нил замер, так и не отвернувшись. Локоть застыл на подушке, в руке зависло одеяло. Он повернулся обратно и в полумраке уставился на Жана. — В чем именно? — не понял Нил.       Он заметил, как Жан укрылся одеялом почти с головой и тоже повернулся к нему лицом. Нил не был готов ни к какому разговору, а тем более с Жаном, так еще и о Кевине, который обязательно потом выскажет все, что думает, раз уж они с Жаном продолжают общаться. — В том, что отправил тебя, вместо того, чтобы выполнить приказ Рико и сделать все самому.       Нил глупо хлопал газами, а в голове, словно новенькие слайды, пролетали события вызовов из прошлой жизни. Он отчаянно пытался понять, о чем именно говорил Жан, но почему-то в голову ничего не приходило. — Отправил меня куда? — немного боязно переспросил он, понимая, что забыл что-то важное.       Жан ответил ему с тем же непониманием. Долго смотрел прямо в глаза, потом посмотрел на экран своего телефона и наконец заблокировал его. — Помочь нам выбраться из блокированного бензовоза, — перешел он на едва слышный шепот.       Нил, конечно, его расслышал, но вот подобного воспоминания в его голове не нашлось. — Что сделать? — чуть с нажимом переспросил он и нахмурился. — Кевин порвал мне куртку, пока держал за ворот. Я добежал до вас в одной майке, без аппарата и маски, а он кричал мне вслед, чтобы я остался на месте и не добавлял жертв. Такой был приказ Рико, и Кевин его не ослушался.       Даже в темноте было заметно, как Жан заторможенно коснулся обожженного виска, как потрогал его пальцами и прикрыл ладонью глаза. Нил отчасти понимал, что он чувствует, но сам ни разу не смог облечь эти ощущения в слова. В тот роковой для себя день, не имея при себе никаких средств защиты, не захватив даже небольшого огнетушителя, который обязан быть рядом у каждого, Нил бежал через огонь, надеясь успеть спасти троих коллег, среди которых был и Жан.       Кевин остался позади, держа в руках огнеупорную куртку, которую Нил демонстративно скинул, пытаясь вырваться из хвата. Он ломом вырывал дверь в кабине грузовика, чтобы попасть на ту сторону, которую эта машина перегородила. Начиналась утечка жидкости из цистерны, и действовать надо было быстро. Упрямство Жана явно на руку не играло, и Нилу буквально приходилось тащить его за собой. Тогда он еще думал, что сможет помочь людям в легковом автомобиле, который зажало тягачом. И только в тот момент, когда из-под днища стал вырываться огонь, Нилу удалось дернуть Жана на себя, наспех потушить ему горящие волосы на виске, прижать лицом к своему плечу и прикрыть их обоих боёвкой.       Плечо вспыхнуло болью, кожа оплавилась, и Нил скорчился, стараясь кричать без звука. Его большой ошибкой было то, что он дернулся, не подумал, что кожа слиплась, а когда увидел, что натворил, думать было уже поздно. Теперь у Жана на виске, а у Нила на правом плече был одинаковой формы ожог. И если Нилу не составляло труда его спрятать, то Жан тщетно пытался скрыть его волосами.       В том неловком положении их нашел Кевин. Вкус пены из огнетушителя Нил помнил до сих пор. А еще он помнил ненавидящий его взгляд, озлобленный и говорящий громче слов. С того дня они прекратили всякое общение, а еще чуть позже Натаниэль Веснински был уволен и лишен лицензии из-за профнепригодности. — Это… правда? — сквозь воспоминания услышал он слабый вопрос.       Нил зажмурился, ощущая боль в висках, и покачал головой. — Ты в первый раз это слышишь?       Ответа не было долго, и Нил успел подумать, что разговор их на этом окончен. Он погасил ночник, но продолжил лежать на боку. — Не важно, — Жан перешел на французский, и почему-то Нилу это было более привычно. — А почему его ослушался ты? — Приказ не должен стоять выше человеческой жизни, — ответил он так же на французском, не без удовольствия отмечая, что, даже если их слушают, то вряд ли понимают. — Иначе зачем мы вообще здесь работаем? Спасение жизни — это приоритет. Нас слишком мало, и если с каждым вызовом терять коллег пачками, то кто останется спасать этих людей? — Ты знаешь, что капитан не имеет права рисковать командой, если видит угрозу? Задача капитана — оценивать риски.       Нил ни на секунду не усомнился, что Жан будет защищать и Кевина, и даже Рико. Он усмехнулся в темноту и почему-то очень захотел закурить. — Хреновый из Рико оценщик рисков, когда ему плевать на свою команду. Если бы я его послушал, мы бы сейчас тут не разговаривали. — Все могут ошибаться.       Почти обреченно вздохнув, Нил махнул рукой и отвернулся к стене, ведь продолжать разговор дальше не имело смысла. — Да, саперы тоже могут ошибаться, — бросил он напоследок, — но только один раз.

***

— Получать новые шрамы это такое хобби? — скептически спросил Жан, безжалостно прижимая лёд к обожжённой щеке Нила.       Тот дёрнулся, вцепился в чужую руку, надеясь перенести всю свою боль на Жана, но последний и бровью не повёл. Он позволял Нилу сжимать голое предплечье, и без того испещрённое шрамами от былых травм.       Он сидел на земле, в расстегнутой боёвке. Дыхательный аппарат был стянут и отброшен в сторону вместе со шлемом. Короткое задание, которое называли «практическим кейсом», оказалось организовано с завидной долей реалистичности. Если бы Нил не знал, где он находится, он бы принял это за настоящий вызов. Нужна ли была эта стажировка действительно для улучшения навыков или для того, чтобы угробить «слишком слабых», оставалось загадкой. Но сейчас Нил недовольно шипел из-за ожога на щеке, полученного, как утверждал Жан, по глупости. — Нечего было тормозить, — прошипел Нил и снова зажмурился от боли, — если бы я не нашёл выход между стенами, мы бы задохнулись. — Это был не единственный выход с этажа, и ты это знаешь. Из-за этой идиотской попытки ты травмировал лицо, — сухо констатировал факт Жан, пожимая плечами, и продолжил прижимать лёд к раскалённой щеке.       Боль расползалась тонкими молниями по лицу, шее, уходила куда-то в позвоночник и оседала на кончиках нервов. Нил чувствовал её всем телом, хотя ожог тронул лишь небольшой участок щеки. — Зато мы сэкономили несколько минут, — снова зашипел Нил от нового всплеска боли. — Не волнуйся, в отчётности это укажут как неправильную оценку обстановки, — язвительно заметил Жан. — Да пошёл ты.       Нил снова закрыл глаза и тщетно попытался перенестись куда-нибудь подальше от этого места. До окончания стажировки оставалось несколько дней, и скоро он вернётся к Лисам, и их дороги с Жаном разойдутся. Вот только надолго ли? Жизнь порой бывает слишком иронична. — Мне всё ещё непонятно, как ты умудрился дожить до своего возраста. Поделись секретом, — продолжал Жан, игнорируя шипения Нила. — Не слушаю всяких идиотов, — из лёгких вырвался шумный выдох, когда Жан убрал лёд от кожи. От отсутствия постороннего прикосновения как будто становилось легче. — А я вижу наоборот. Иногда слушать идиотов… полезно, — заключил Жан, доставая из аптечки мазь. — Вот так ему и передашь, — выплюнул Нил и снова зажмурился, когда чужие пальцы, покрытые мазью-антибиотиком, коснулись ожога.       Нил, ожидавший новой волны боли, снова закусил нижнюю губу. Его согнутая в колене нога выпрямилась и пнула валявшийся неподалёку шлем. Если бы можно было пнуть его сильнее, Нил бы это сделал.       Жан растянул губы в улыбке и завершающим этапом наклеил пластырь на щёку Нила. Ожог саднило, лицо горело так, как будто Нил попал под прямые солнечные лучи и пробыл под ними не меньше двух часов. Но всё осталось позади.

***

      За три дня до окончания стажировки Нила напугал телефонный звонок. На экране высветилось имя Дэвида Ваймака, а это не означало ничего хорошего. Времени, чтобы ответить, не нашлось, и он решил перезвонить вечером. — Имей совесть отвечать на звонки, когда тебе звоню я! — прокричал в трубку Ваймак и закашлялся.       Нил сделал громкость динамика чуть тише, потому что находился в комнате не один. Он смущенно почесал затылок и встал к окну, делая вид, что очень интересуется открывшимся видом. А виды в солнечной Калифорнии действительно были впечатляющими. — Я перезвонил, как только смог, — тише ответил Нил. — Что-то случилось?       Он замер, ожидая услышать самое худшее, уже мысленно готовился и почти не дышал. Обернулся за спину и увидел Жана, уже привычно улыбающегося в телефон. Ему явно было не до Нила и его проблем. — Эндрю просил тебе передать о какой-то важной вещи, которую он оставил в твоей комнате под подушкой. Не спрашивай меня, как он туда попал, — голос начальника станции был не то уставшим, не то обеспокоенным. — Скажем так, он взял больничный, не дождавшись тебя… — Меня? — переспросил Нил, нетерпеливо перебив.       В трубку тяжело вздохнули. — А что тебя удивляет? Вас и так не очень много. Всех сразу не отпустишь отдыхать.       Нил немного смутился, о таком он почему-то не подумал. — А, да… хорошо. Спасибо, что сказали. Я совсем скоро возвращаюсь… — И, Нил, вот еще что, — перебил его Ваймак, — дай своему психованному дружку свой номер телефона, потому что я не могу работать связным, мне за это не доплачивают.       Сбросив звонок, Нил еще какое-то время молча стоял у окна и переваривал услышанное. Ему не нравился этот больничный, не нравилось то, что Эндрю почему-то не взял номер телефона у Ваймака, а попросил его позвонить, не нравились подарки и сюрпризы, оставленные под подушкой. Не нравились настолько, что хотелось поскорее их увидеть. Сердце понеслось быстрее, ему хотелось поскорее вернуться, а руки нервно сжали телефон. — Поздравляю, — насмешливо бросил ему в спину Жан, и Нил обернулся к нему. — С чем? — не понял он.       Ответом ему стал немного нервный смех, после чего Жан снова разблокировал телефон и продолжил переписку. — Скоро поймешь, глупый мальчишка.