Mayday

      До конца смены Эндрю не произнёс ни слова. Вернувшись в часть, он быстро переоделся и отправился на парковку. Нил не осмелился заговорить с ним и мысленно приготовился добираться до Колумбии своим ходом. Пока он прикидывал все возможные варианты, параллельно оценивая риски, он оказался на парковке. Заметив знакомую машину Эндрю, Нил не сдержал своего удивления, даже подумал, что машина ему померещилась. Однако реальность оказалась шустрее: машина несколько раз мигнула фарами. Нил воспринял это как приглашение и только тогда подошёл ближе. Эндрю коротко взглянул на него, вынул изо рта сигарету и, как только Нил уселся на пассажирское сидение, щёлкнув клеммой ремня безопасности, вырулил с парковки.       Тягучее молчание царапало Нилу глотку по пути до самой Колумбии. Он бросал короткие взгляды на Эндрю на водительском сидении, но ни разу не поймал его взгляд. Нил смотрел на так и не зажженную сигарету между пальцев Эндрю, пытался понять, с какой силой он сжимал руль — а сжимал ли вообще — или просто держал его, будучи совершенно расслабленным. Он пытался определить, насколько были напряжены плечи Эндрю, стиснуты его зубы — ухватиться хотя бы за что-то, чтобы даже отдалённо понять, что Эндрю чувствовал на самом деле.       Терпения Нилу хватило ещё на пару часов. Упрямое молчание Эндрю скребло когтями в груди почти до внутреннего кровотечения. Но если Нил не задаст вопрос сам, то вряд ли он получит какой-либо ответ. Когда время его болезненного ожидания перевалило за третий час, натянутая нить терпения всё-таки лопнула. Нил, уставший от молчания, словно после марафона, прошёл в спальню и остановился возле сидящего на кровати Эндрю. Тот лениво взглянул на вошедшего и, не задержав на нём долгого взгляда, уставился в потолок. — Скажи мне честно, ты действительно был готов бросить тех людей в огне?       Скулы Эндрю напряглись, а лицо исказила гримаса неподдельного гнева. — В дыму были какие-то пары, и у вас снесло башку? — прошипел он, теперь глядя прямо Нилу в глаза. — Или вас обоих поразил какой-то особенный вирус? Тогда следует обратиться к доктору. — О чём ты говоришь? — Нил дёрнулся, но всё же остался стоять на месте. — Рене лишь хотела им помочь. — Нельзя помочь тому, кто не желает этого сам, — выплюнул Эндрю. — Но не попытаться — тоже не выход. — У тебя нет дополнительной жизни, чтобы использовать ее на каждую твою попытку. — Руки Эндрю сжались на коленях так сильно, что Нил услышал хруст костяшек пальцев. — Пусть так, но я все равно буду пытаться. — Нил упрямо развёл руками. — Кевин считает так же — спасать нужно всех.       Если бы Нил не был свидетелем ломки Эндрю и его упрямых попыток побороть свою зависимость, он бы мог ошибиться и предположить, что все попытки справиться были напрасны. Смеющийся Эндрю, с искривлёнными в широком оскале губами, выглядел пугающе. Но Нил больше не обманывался этим видением. — Дэй не такой круглый идиот, как ты думаешь, — Эндрю произнёс это так, словно объяснял какую-то простую задачку, решение которой было слишком очевидно, чтобы произносить его вслух, — он не собирается жертвовать отрядом. — Значит, ты делишь людей на тех, кому помогать можно, а кому нельзя? — Нил сощурился, скрещивая руки на груди. — Ты решил почитать мне нотации? Тогда знай: мне наплевать.       Нил не привык задавать непрямые вопросы. Подобраться издалека к чему-то важному выглядело надёжной стратегией, и каждый раз Эндрю опровергал это, выдавая непрямое разрешение на самый главный вопрос. — О, нет, Эндрю, тебе не наплевать, — ухмыльнулся Нил, — ты боишься признаться в том, что тебе страшно, хотя бы за Рене. — В психологи заделался? Выходит хреново, — процедил Эндрю сквозь зубы, но так и не дал прямого ответа.       Нил сделал пару шагов вперёд и остановился прямо напротив, почти касаясь своими ногами колен Эндрю. — О, а что насчёт меня? За меня ты, получается, тоже боишься? — Когда ты уже замолчишь? — прошипел Эндрю и подался вперёд.       Нил опешил, так и не успев высказать очередную колкость в ответ. Эндрю прихватил его за кожу на бедрах так внезапно, что среагировать было почти невозможно, и сильно сжал пальцы. Теперь Нил, запертый в стальной хватке Эндрю, ошалело смотрел в потемневшие янтарные глаза. Он натужно вдохнул сквозь сомкнутые зубы, чувствуя непривычную дрожь. Всегда уверенный в себе, в этот момент он ощущал себя чертовски слабым. Эндрю придвинулся ближе, потерся носом о футболку, скрывающую изуродованный шрамами живот Нила, и прижался губами к ткани.       Долгожданный выдох сорвался с губ Нила глухим шипением. Нил чувствовал, как немеет левое запястье, и только тогда понял, как сильно передавил его правой рукой. Эндрю молча приподнял край его футболки и настойчиво толкнул уголок между губ, заставляя закусить его. Губами Эндрю нашел рубец под грудью, пока его теплые ладони скользнули с бедер выше, очерчивая россыпь шрамов вдоль лопаток. Нил резко дернулся и не сдержал вырвавшийся против воли стон сквозь зажатую в зубах футболку, когда Эндрю прикусил кожу на его груди.       Эндрю покрывал кожу Нила поцелуями и не переставал водить руками по его спине. Каждый шрам Нила под его пальцами — тайная история, след прошлого, вокруг которого Нил выстраивал неприступную стену. С каждым касанием Эндрю стена рушилась, грозясь разрушить и самого Нила, чтобы дать ему осыпаться бетонными осколками в надежные руки. Когда Эндрю прекратил поцелуи, то почти нахально уперся подбородком в грудь Нила. После секундной заминки Нил посмотрел ему в глаза, крепче сжал зубы и, закатив глаза, весь передернулся. Осознание происходящего догнало его и сбило с ног.       Прикосновений стало слишком много. Нил подался вперёд, чтобы хватка Эндрю стала еще сильнее, чтобы кожа сгорела под пальцами и не осталось больше ни одного шрама. Он неуклюже покачнулся, теряя равновесие, и завалился на Эндрю, но среагировал и выставил вперед руки. Согнутое колено Нила остановилось между ног Эндрю, а сам Нил, выпустив из зубов ткань своей многострадальной футболки, жадно вжался губами в его губы.       Лишь на секунду разорвав поцелуй, Нил послушно поднял руки вверх, разрешая стянуть с себя футболку. Эндрю, не давая отдышаться, снова глубоко поцеловал его. Обнажённая кожа тёрлась о мягкую ткань майки, а губы горели, стараясь урвать крохи раскалённого между ними кислорода. Выставленные вперед руки покалывало и трясло, и Эндрю, не разрывая поцелуя, схватился за запястья, уложил Нила на себя и утопил его ладони в своих волосах на макушке.       Облегченный выдох Нила он выпил своими губами и крепче сжал за пояс, словно желал вжать тело Нила в самого себя. Нил позволил себе смелость обхватить лицо Эндрю ладонями, и прильнул к его шее, слишком несдержанно и внезапно. Эндрю дёрнулся под прикосновениями, но Нил не остановился. Губами он коснулся за ухом, прихватил мочку и оставил почти целомудренный поцелуй рядом. Нил ощутил всем телом, как Эндрю задрожал от этих почти робких прикосновений.       Шорты Нила задрались еще выше, и Эндрю нырнул ладонями под тонкую ткань. Губами Нил всё ещё вырисовывал непонятные узоры на потной коже, уже полностью покрытой его слюной. Его неожиданно кинуло в дрожь от осознания того, как быстро могут смешаться два тела и два запаха. Чужая кожа как кислород, которого не хватало, и, если бы Нил на мгновение оторвался от этой кожи, он бы задохнулся. Гортанный стон потерялся в основании шеи Эндрю, и Нил снова поёрзал под его руками. — Это что, нервный срыв? — голос Эндрю над ухом, хриплый, прерываемый тяжёлыми вздохами.       Нил уставился на розовеющие пятна на бледной коже и быстро заморгал. — Нет, это ты, — просипел он на выдохе. — Никакой разницы.       От толчка в грудь Нил оторвался от шеи Эндрю и с непониманием уставился в его глаза. Он не решался продолжить поцелуи, растерявшись. Нил сидел на кровати, тяжело дышал и снова безуспешно пытался прочитать эмоции на лице Эндрю. Было что-то особенно красивое в нем в тот самый момент: потемневший шальной взгляд, краснеющие кончики ушей, цветущая следами поцелуев шея. Пока Нил пытался понять, что от него хотят, Эндрю опередил его. Он снова толкнул Нила в плечи, вынуждая упасть на кровать спиной.       Нила трясло от близости тела Эндрю над собой. Скупой на проявление эмоций, Эндрю с лихвой компенсировал наружную холодность жаром своего тела, которое Нил ощущал даже сквозь всё ещё надетую на Эндрю майку. Он совладал со своими руками, чтобы не потянуть эту майку вверх.       Обхватить себя за голову Эндрю не дал, резко соскользнув ниже и стягивая так мешающие ему раздражающие шорты с ног лежавшего под ним Нила. Нил завороженно наблюдал, как Эндрю прижался губами к ткани его белья, как провёл языком по очертанию напряженного члена и коснулся губами влажной головки. Языком он скользнул еще выше, задевая кривой шрам внизу живота, возле кромки нижнего белья. Эндрю снова взглянул на Нила из-под полуопущенных ресниц и, прихватив край его белья зубами, потянул вниз.       Бёдра Нила невыносимо дрожали, поддаваясь настойчивой ласке чужих губ и языка. Его крепко удерживали, прижимали к кровати руки Эндрю, не позволяя ёрзать еще сильнее, заставляли Нила рассыпаться на тысячи кусочков. Попытки сдержать стоны — напрасная трата усилий, и Нил в какой-то момент забылся, перестав контролировать себя. Его ноги сильнее разъехались в стороны, несмотря на крепкую хватку, а пятки уперлись в грубый пояс брюк Эндрю. Ещё одно мокрое касание языка, слишком правильное, и Нила свернуло в узел на кровати, а пальцы на ногах поджались до судороги. Имя Эндрю прозвучало слишком громко, разрезало тишину, когда тело Нила обмякло.       Нил опирался на онемевшие локти и тяжело дышал, затравленно глядя на Эндрю из-под полуопущенных ресниц. Неприкрытая майкой кожа на плечах Эндрю поблёскивала от пота, и Нил уперся в них ногами, как будто там им было самое место. Эндрю, задержав взгляд на перепачканном животе Нила, обхватил его лодыжку и прижал к своей шее. Он придвинулся ближе к Нилу, заставляя его согнуть ноги в коленях. Нил протянул к нему руки, обхватил за шею и впечатал его губы в свои. Отпускать Эндрю не хотелось, не дотрагиваться до него — равносильно смерти. Нил отказывался переставать бесконечно целовать, пока Эндрю так тягуче-медленно пальцами растягивал его внизу. Каждый стон терялся то в изгибе шеи, то где-то на виске, или за ухом. Кожа под пальцами была такой горячей, что вот-вот могла бы обжечь, и Нил бы всё равно не перестал прижиматься к ней ближе.       Он разорвал поцелуй и укусил Эндрю в изгиб шеи, когда ощутил его внутри. Сильные руки держали крепко, скользили вдоль лопаток, цеплялись за зацелованные бёдра. Слишком много. Чувств становилось настолько много, что Нил думал, что не сможет выдержать их все, не уместит внутри и просто сломается. Над ухом он слышал тяжёлое дыхание Эндрю, слепо мазал по его потной шее губами, языком, иногда не сдерживался и прикусывал, когда становилось особенно приятно. Вечно осторожный, убегающий от самого себя, Нил наконец-то позволил себе довериться, вывернуть себя на изнанку. Но лишь потому, что точно знал, что Эндрю смог бы заново собрать его по кусочкам.

***

      Нил не мог найти себе место на большой кровати. Только что ее было мало, а теперь стало слишком много. Он бросил подушку примерно посередине, чтобы ноги удобно свисали с края, и улегся, смотря в потолок. Эндрю же сидел на полу, привалившись спиной к кровати. Нил слышал только его тяжелое дыхание и стук леденца о зубы. Сейчас неплохо было бы стащить из пачки сигарету, но Эндрю держался, и поэтому Нил решил последовать его примеру. — Ты в порядке? — тихо поинтересовался Нил и, нащупав голой ногой плечо Эндрю, чуть потерся кожей о кожу.       Эндрю коротко усмехнулся и, судя по звуку, спрятал леденец за щекой. — Это ты у меня спрашиваешь?       Все так же смотря в потолок, Нил пожал плечами и неосознанно продолжал водить стопой по чуть липкой коже. — Дай подумать. — Он слегка улыбнулся, но на всякий случай посмотрел по углам. — Ну, если за нами никто не может тут следить, то да, я спрашиваю тебя.       Эндрю молчал, зашуршал оберткой и закинул в рот очередную конфету. Нил почувствовал его горячие пальцы на своей ноге, ощутил, как крепко они сжались, но стерпел и ничего не сказал. — Нет, я не в порядке, — совершенно спокойно ответил Эндрю, но ногу Нила из ладони не выпустил, а лишь сжал ее еще сильнее, — а если тебе кажется иначе, то и ты тоже не в порядке.       Впрочем, Нил был с ним абсолютно согласен, потому что в полном порядке он не был примерно никогда. — Мне казалось, что именно этого ты и хотел. — А ты хотел этого? — донесся довольно акцентированный вопрос, и Нил хмыкнул, задумавшись.       Возможно, если бы он не хотел, то не лежал бы абсолютно голый на чужой постели, не задевал бы случайно рукой мокрые следы на простынях, не касался бы голыми ступнями горячих плеч, не испытывал приятной щекотки от того, как волосы Эндрю касаются пальцев на ногах, не пытался бы уловить смешанных запахов двух потных тел. Все это вместе вызывало волну будоражащей дрожи. Нилу определенно хотелось, возможно, даже еще раз.       Он уставился в стену, где мерцал желтоватый свет гирлянды, наблюдал за лампочками и за тем, что пряталось за ними. Фотографии. Это были не семейные снимки, а скорее набор случайных кадров: личный автомобиль у дома, флаг на пожарной машине, красиво сложенная форма пожарного, старый огнетушитель, который почему-то превратили в пепельницу. Эндрю имел довольно специфичный вкус, и Нилу он тоже пришелся по душе. — Знаешь, я не самый проницательный и, возможно, не самый умный, но я не могу обвинять тебя за подобные мысли, — решил не спорить Нил и даже немного расслабился. — Я не заставлю тебя мне поверить.       Эндрю чуть пошевелился, закинул обе ноги Нила себе на плечи и приложился к лодыжке щекой. Нил ощутил себя неловко, немного стушевался, но ничего не сказал. — Я никогда не даю людям второго шанса, — бросил ему Эндрю, и кожа Нила под его пальцами снова нещадно сжалась. — Я сделал что-то не так?       Нил почувствовал, как Эндрю кивнул, и это казалось плохим знаком. — Запомни на будущее, что я хотел бы слышать твое согласие до того, как ты окажешься подо мной.       Эту просьбу Нил вполне мог выполнить. Он улыбнулся и был рад снова ощутить гладкую кожу щеки Эндрю своей кожей. — Слышать слово «будущее» — это уже хорошо. — Наверное, — передернул плечами Эндрю и кивнул на стену с огоньками. — Видишь гирлянду на стене? Вот пока в комнате висит она, а не я, то все не так уж и плохо.       Нил поднялся на локтях, а потом сел на кровати, но так и не рискнул убрать ноги с плеч Эндрю. Он только подвинулся ближе, коснулся пальцами его волос и, осторожно приблизившись, едва дотронулся губами до макушки. Кожа головы и волосы все еще пахли шампунем и сигаретным дымом. — Можно я не дам этому случиться? — едва слышно прошептал он трясущимся голосом, но увидел лишь отрицательны кивок головы. — Ты слишком много на себя берешь, — бросил ему Эндрю, но тут вдруг голос его стал тише. — Горе, к сожалению, как пьяный гость, оно всегда возвращается, чтобы еще раз тебя обнять.       Почти согнувшись пополам, Нил ткнулся лбом в затылок Эндрю и упрямо качал головой. — Этот гость, кто бы он ни был, к тебе больше не вернется, — совсем тихо шептал он, помня, как неоднократно сидел возле этой кровати и пытался унять очередной приступ. — Я не знаю всего, что приключилось с тобой, но почему-то уверен, что ты расскажешь, когда решишь, что мне можно доверять. Я, может, и лжец, но никогда не был предателем.       Эндрю помолчал, перебрал пальцами по коже Нила и как-то даже забавно похлопал его по напряженным икрам. — Я был прав, это просто нервный срыв, — усмехнулся он. — Надеюсь, он еще раз со мной случится, — перебил его Нил и, склонившись к уху, зашептал: — Я тебя не боюсь. Я сделал это осознанно, а ты меня не заставлял. — Ты заткнешься?       Нил улыбнулся, запрокинул голову Эндрю и с громким чмокающим звуком приложился губами ко лбу. — А ты меня заставь.

***

      Едва заступив на дежурство, Нил решил наведаться к начальнику станции. И хотя Эндрю буквально пересказал ему отчеты экспертов, Нил решил убедиться, что Ваймак тоже все знает, а главное — воспринимает всерьез. Он постучал в дверь, подергал ручку и приложился ухом. По ту сторону явно были голоса. Один принадлежал Ваймаку, а второй Кевину. Нил растерянно почесал затылок. Он бы очень не хотел сейчас снова начинать спор о том, что многие вызовы оказались не нелепой случайностью.       Нил осторожно отпрянул от двери и прошелся до конца коридора. Резиновые шлепки отвратительно скрипели по начищенному полу. Он вернулся и снова прислушался. Разговор был тихим, спокойным и как будто семейным. Нил почти не помнил времена, когда Кевин не спорил и не ссорился с отцом, а сдержанно вел диалог. Слов, однако, Нил не расслышал.       Не успел он в очередной раз прижаться к двери, как болезненно ойкнул и попятился. Ухо загорелось, а неприятные ощущения от щипка ушли куда-то дальше, в плечо, и его свело судорогой. — Ай… — умудрился прошептать Нил, всей ладонью потирая зажатое чьими-то холодными пальцами ухо. — А ты не знал, что подслушивать нехорошо?       Нил пристыженно смотрел в пол, надеясь, что его не было слышно с той стороны двери. На всякий случай он отошел подальше и только потом поднял взгляд. Рядом, недовольно скрестив руки и пристукивая пяткой, стояла Элисон. Белый халат на ней был надет поверх формы, светлые волосы, идеально прямые, мягко покачивались ровными кончиками у поясницы, а на ногах так же неприятно поскрипывали резиновые сандалии. — Мне кажется, что, если бы он так много не скрывал, то никто бы не подслушивал, — недовольно пробурчал Нил и зачем-то поправил на себе майку. — Мне интересно, что еще за новый человек в команде.       Он слышал обрывки фраз, но быстро упустил суть разговора, когда Элисон больно дернула его за ухо. Девушка недовольно закатила глаза и посмотрела на циферблат наручных часов. — Ты как будто против, — фыркнула она, как-то демонстративно разглядывая свежий маникюр.       В этом она совершенно точно была права — Нилу было все равно, он вообще пришел сюда не за этим и подслушивать не собирался. Он даже подумал, что окажись на месте Элисон Эндрю, он бы не стал слушать оправданий и на практике показал, насколько нехорошо подслушивать чужие разговоры. — Я не против, но… — замялся Нил, — зачем за кого-то просить?       Элисон мягко подтолкнула Нила в плечо и указала в конец коридора. Сегодня от нее пахло не духами, а сажей и продуктами горения. Ночью был сильный пожар на частных складах, и дежурившие Лисы отчаянно боролись за случайно пострадавших гражданских. Нил даже слышал, что «спокойных» в этот раз было больше, чем пострадавших. — Нил, у нас частые потери и серьезная нехватка людей, а Ваймак, скорее всего, устал заполнять телами пробелы на кладбище.       Нил с самого первого дня знал другую Элисон. Обычно она не говорила тихо, не пыталась быть деликатной, а чаще всего просто молчала, делая вид, что ее ничего тут не интересует. Стоило догадаться, что равнодушные люди не становятся медиками, но потом Нил вспомнил Аарона и снова засомневался в своих выводах. — Извини, — бросил он невпопад и посмотрел на Элисон, привалившуюся спиной к стене. — Мне кажется, тебе тяжело об этом говорить.       Девушка устало закатила глаза и казалась крайне недовольной, но потом просто махнула рукой и посмотрела на Нила. — Со мной все нормально. Не думай, пожалуйста, что моя жизнь остановилась. Смерть это тяжело, но в тот момент, когда человек делает свой выбор, он для него единственно верный. А с последствиями будут разбираться живые. — Но ведь получается очень эгоистично, — рассуждал Нил и тоже присел у стены, искоса поглядывая на кабинет и ожидая, не выйдет ли Кевин. — Ты заставляешь разбираться кого-то другого. — Я бы передала спасибо Эндрю, но он вряд ли будет говорить со мной. Он тогда сказал, что Сет сделал выбор осознанно. Он понимал, что это может быть конец, но он спасал того, кто был ему дорог.       Нил хотел бы верить, что ослышался. На секунду ему показалось, что он слышит рассказ про себя самого со стороны. Вероятно, именно так скажут, если он погибнет на выезде. Тело покрылось липким холодным потом. Нил ни разу не ловил себя на мысли, что боится смерти, до, пожалуй, этого самого момента, когда смерти не хватило лишь одного шага. Возможно, в ту ночь она просто ошиблась и забрала не того. — А ему был кто-то дорог тут? — спросил он первое, что пришло на ум, а сам накрыл голову руками.       Элисон присела рядом с Нилом, и теперь ее белый халат стелился по полу. Нил подобрал его край и положил на колено, на что Элисон улыбнулась и подобрала второй уголок. — Тебе не стоит так поверхностно всех тут судить, — тихо продолжала она, и голос мягко разносился в пустом узком коридоре. — У каждого есть тот, за кого не жалко отдать жизнь. Но, я полагаю, про некоторых ты уже знаешь. Что-то мне подсказывает, что ты тоже отдашь за него жизнь и не будешь сомневаться в правильности своих действий. Ты ведь однажды уже делал что-то подобное, и именно поэтому ты сейчас здесь.       Ожог на плече кольнуло, но Нил поборол в себе желание почесать его. Он приложил ладонь к лицу, яростно потер его и взъерошил волосы. — Я делал это не потому, что этот человек был мне дорог, — сказал и сам себе не поверил, а потому отвернулся и уткнулся носом в сгиб локтя. — Так тебе не обязательно сознаваться в этом мне или кому-то еще, — мягко усмехнулась ему Элисон и хмыкнула, словно тоже не поверила. — Ты главное признайся себе. Тебе было не все равно. Ты послал к черту одного, чтобы спасти другого. Личный приоритет. И никто не может тебя осуждать.       Нил делал так совсем не один раз, за что в основном и получал предписания. — Возможно, — нехотя дернул он плечом. — Мне никогда не было все равно, поэтому я тут. Явно не из-за большого жалования. — Вот вы даже говорите одинаково. — С кем?       Состряпав довольно наигранный испуг, Нил посмотрел на Элисон, и та моментально рассмеялась. — Со своим чудовищем, — выговорила она через смех и поднялась на ноги, протянув руку Нилу. — Ни за что не поверю, чтобы Эндрю такое сказал. — О нет, Нил, ты веришь, потому что ты знаешь очень много. Спорю, тебе сложно уложить это в голове, но ты веришь, потому что не можешь иначе. Пойдем перекусим, это лучше, чем слушать под дверью чужие разговоры.       Нил еще раз взглянул на закрытую дверь, потом на протянутую руку, вздохнул и схватился за ладонь. Ее пальцы все еще были холодными. Он поднялся, кивнул и, сунув руки в карманы, зашагал в сторону лестницы.       Нил долго смотрел на тарелку перед собой, но к еде все еще не притрагивался. Он немного поёрзал на стуле, огляделся вокруг, поймав пару диспетчеров, занятых своими делами, и снова повернулся к Элисон. Ему вдруг захотелось, чтобы она сама продолжила разговор, но из раза в раз она лишь давала Нилу шанс высказаться первым, будто чувствовала, что ему нужно именно это. — А у тебя нет ощущения, что Кевин изменился? — Нил наклонился ниже, почти задевая рукавами толстовки еду, и понизил голос.       Элисон коротко пожала плечами. — Так и ты изменился. И что-то мне подсказывает, что причина у вас одна.       Нил задержал на девушке взгляд и уставился в стол. Пальцы барабанили по свободной от тарелок поверхности столика. Он еще раз огляделся, надеясь выиграть немного времени. Вопрос прозвучал слишком неожиданно. — Я сошел с ума? — Так тоже можно сказать, — ухмыльнулась Элисон. Нил смотрел, как её наманикюренные пальцы постукивают по кромке полупустой чашки с чаем. — Учеными доказано, что влюбленность это на самом деле психическое расстройство. Вы с Кевином в чём-то очень похожи.       Нил выпрямился на месте, глядя на Элисон широко распахнутыми глазами. — О чем ты говоришь? — Вы оба готовы поджарить задницы друг другу, но вы не допустите, чтобы что-то случилось с теми, кто вам дорог, — пояснила она, скрывая своё лицо за чашкой, но не отрывая взгляда от Нила. — Но я… — возразить на это Нил не мог. — Это так заметно?       Элисон впервые улыбалась ему с такой ласковой хитринкой, но совершенно беззлобно. — Твои поступки говорят сами за себя. Ты хочешь защитить Эндрю. Так же как и Кевин — того, кто дорог ему.       Нил не собирался отрицать очевидное. Но слышать это от кого-то постороннего означало лишь то, что его самого можно было прочитать. Он бы никогда не подумал, что Элисон была настолько наблюдательна, но, видимо, работа откладывала свои отпечатки — профдеформация или что-то вроде того. Вот только про схожесть с Кевином ему ещё ни разу не говорили. — Мы с Кевином совсем не похожи, — пробурчал он, опустив подбородок на сложенные ладони.       Элисон отодвинула от него тарелку. — Своими частыми срывами на всех нас он пытается маскировать чувство вины, — задумчиво проговорила она, — а еще я однажды слышала, как он говорил по телефону и уверял своего собеседника, что не готов перед тобой извиниться и сказать тебе спасибо.       Нил прищурился. — Так ты тоже подслушиваешь.       Девушка недовольно скрестила руки на груди. — Хочешь меня в этом обвинить? — А за что он не хочет говорить мне спасибо? — не понял Нил. — Тебе лучше знать, — отмахнулась Элисон. — Но я… не знаю.       Она закатила глаза и наклонилась ниже, почти повторяя позу Нила. — А я по твоим глазам вижу, что ты знаешь, просто тебе это немножко чуждо.       Нил закусил щёку изнутри. Становиться объектом чьего-то пристального внимания ему было в новинку. Хотя, внимание Эндрю он принял, даже сам того не осознавая. — Мне… надо подумать… — всё, на что его хватило. — Согласись, что ощущение очень приятное, когда хаос в твоей голове начинает укладываться по полочкам. — Сейчас Элисон звучала как типичный психотерапевт, и Нил невольно поморщился от этой мысли. — Ну и каковы шансы ужиться под одной крышей у американца и британца? — Нил нервно усмехнулся. — Ну-у, примерно такие же, как у француза и ирландца, — парировала Элисон.       Нил усилием воли состряпал умное лицо, чтобы не казаться идиотом, но не понял ее юмора. Он закивал и нахмурил брови, надеясь, что выглядит убедительно. — Ну да… наверное, — пробормотал он и снова улегся на стол, посмотрел на время и решил подождать до сдачи нормативов, чтобы встретиться с Кевином.