На берегу моих чувств

 🎧Днями Ночами — pirokinesis, mukka Паша Тима перестал кашлять почти, и его отправили в школу. Хотя я бы на его месте еще пару дней посидел дома для уверенности. Ну с другой стороны, мне не придется тухнуть в школе в одиночку. Сидя на перемене, я рассматривал Тиму. Он выглядел очень истощенным, он явно похудел, стал бледным каким-то даже. А кожа у него в целом бледной не бывает. — Ты в порядке? — я спрашиваю это, наверное, раз третий за два урока. — Еще раз это спросишь — покусаю. Все со мной нормально, не за что так волноваться. — Ну почему ты… Конечно я буду волноваться после того, как ты с температурой под сорок пролежал неделю. Я поправляю рукой его волосы, которые лезут Тиме в глаза вечно. На уроках я ничего не слушаю. Только смотрю на Тиму, который буквально засыпает на ходу. Он еле держится, чтобы не отрубиться. И явно это не просто он не выспался, он ведет себя по-другому даже. Явно либо ему плохо, а он молчит, либо случилось что-то. На большой перемене я затягиваю его в пустой класс разузнать, что уже стряслось. — Что с тобой? — Все в поря… — я перебиваю его, не дав сказать очередное «все хорошо, не волнуйся» вместо правды. — Не ври мне. — Да не вру, все нормально. — Тима. Он молчит. Долго и мучительно молчит, а потом просто подходит и утыкается мне в плечо. Я глажу его и не требую ответов больше. Для меня это уже подтверждение того, что ему правда хреново. Почему — это второй вопрос. На него он уже может не отвечать, если не хочет. — Ты не считаешь меня больным на голову? — вполголоса говорит Тима. — Что? Нет, конечно нет. — И ты не бросишь меня, если узнаешь еще чуть-чуть больше? — Я никогда не брошу тебя, слышишь? Буду рядом, что бы ни случилось. Всегда. — Я просто… чувствую себя неважно. Мне снятся кошмары каждую ночь. И я просто… не знаю. Молю, скажи, что ты понял меня. — Тревожные мысли? — я формулирую это за него. Тима соглашается. — Угу. Во мне будто доломалось что-то. Я целую его в лоб. Если б он только мог представить, какого я на самом деле мнения о нем. А не то, что он себе думает. Для меня он прекрасен во всех своих состояниях. — Посмотри мне в глаза, — Тима поднимает взгляд. А я спускаюсь руками с его спины к ладоням, чтобы переплести пальцы, — ты самый сильный человек, которого я когда-то видел. Не каждый выдержит то, что выдержал ты. И то, что ты в итоге сломался, — это нормально. Но мы справимся с этим. Вместе. Слышишь меня? Тима поднимается на носочки, чтобы поцеловать меня, я целую его в ответ. На поцелуи у нас остается минуты три перед тем, как прозвенит звонок на урок. — Как думаешь, нам сильно надо на урок? — спрашивает Тима шепотом. — Думаю, поцелуи важнее, — я говорю и прижимаюсь к его губам обратно. — Я на тебя плохо влияю, — Тима продолжает говорить мне в губы. — Хватит болтать уже… Мы до сих пор стоим, прижимая дверь моей спиной, это кажется странным немного. Я поворачиваюсь, и теперь Тима прижат к соседней стенке, а я продолжаю его целовать. — Я не брошу тебя. Никогда. Тем же вечером, поздним вечером, часов так в десять, он пишет мне с просьбой прийти ко мне. Я не спрашиваю зачем, что случилось — пусть приходит, а дальше разберемся. Я разберусь. И вот спустя 20 минут Тима уже сидит у меня на кровати и очень сосредоточенно смотрит вниз. Я стараюсь не давить на него, но не могу смотреть, как он просто пришел и сидит, думает что-то себе, а не говорит со мной. — Рассказывай. Я честно старался сказать это нежно, но вышло все равно тревожно как-то. Тима закрывает глаза и продолжает молчать, он будто хочет собрать мысли в кучу. — Я сам не знаю. Просто будто царапает изнутри что-то. Я не знаю, как объяснить это. Прости, глупо, наверное, было так тебя тревожить посреди ночи без нормальной причины даже. Я обнимаю его, дурака. Глупо, значит. Глупо думать, что не стоило мне писать сейчас. — Если ты решил мне написать, то значит причина уже достаточная. Можешь вылить все, что на душе, я послушаю, — я целую его в лоб пару раз, и Тима прижимается ко мне всем телом. — Я будто… Ну. Вроде все в порядке, сижу на уроках, общаюсь, а потом под вечер бац — и меня накрывает с головой. Меня просто трусить всегда начинает, я рыдаю, а причин на это никаких. И так же было до этого, на той неделе, как только ты уходил. — И ты ничего не сказал мне? — Паш, я не хочу быть для тебя вечной проблемой. Ты и так со мной всю неделю проносился — с градусниками, чаем и таблетками. А тут еще мои заскоки непонятные. Еще и если сказал, то ты тоже не спал бы нормально. — Тима. Ты для меня никогда не будешь проблемой. Твоя нервная система — это не заскок, а очень и очень важно. Да и к тому же я и так плохо спал. Я чувствую, когда тебе плохо. У нас с ним будто ментальная связь. Даже за сотни километров мне было хуже, чем обычно, когда Тиме становилось хуже. Мы чувствуем друг друга. Это необъяснимо ни физически, ни логически, но это факт. — Я правда не спал толком. Мне страшно засыпать, у меня начинаются мысли разные сразу, как пытаюсь, и страшно, что опять сниться будет. Всякое там… Поэтому изматываюсь до конца, пока не отрублюсь просто. Ту неделю я спал с тобой по часу-два, и ночью часа три. Все. Вчера не выдержал и выпил снотворного. Я наконец поспал нормально, но засыпать было страшно. — Спи в наушниках. Серьезно. Включай себе какую-то музыку спокойную и ложись спать. Чтобы не думать. — Думаешь, поможет? — Знаю. Я так год спал. По-другому не мог. — Я попробую обязательно. Мы молчим. Тима лежит головой у меня на плече. Это не неловкое молчание, когда вам нечего сказать больше, это молчание, когда вам просто надо побыть в компании друг друга, и все слова будут лишними. — Еще… сегодня во время приступа мне пришла мысль. Абсолютно дурацкая, но она даже меня самого потом напугала. — М? — я не понял его. — Если я вдруг исчезну, кто вообще это заметит? Я кладу руки ему на плечи и поворачиваю его лицом к себе. — Много кто заметит. И я первый ринусь тебя искать. — Я знаю. Просто эта мысль пришла… из ниоткуда, будто не моя, понимаешь? — Тима еле-еле улыбается. — И что ты сделал? — Написал тебе. — Так вот почему тебя так резко заинтересовало, что я читаю. Я-то думал. — Слушай, можно еще просьбу? — Тима выглядит уже более расслабленным. Будто его спас этот диалог со мной. — А? — Пошли досмотрим сериал. — Идем, конечно, коть. — Я целую Тиму в висок перед тем, как отойти к ноутбуку. Смотреть сериалы и фильмы вместе — это уже стало традицией для нас. Смотреть поодиночке уже кажется чем-то невозможным, да и зачем, если вдвоем намного лучше и интереснее. Я уже не вижу смысла смотреть что-то без объятий, поцелуев и комментариев по каждому поводу. Не представляю, как я жил, пока он не появился в моей жизни. Вернее, не вернулся в неё. Мы с Тимой лежим в обнимку, потом я перебираюсь к нему на грудь, а под конец второй серии я уже полностью на нем лежу. И только потом задумываюсь, что я тяжелее Тимы, так-то, и ему, наверное, не особо удобно. — Тебе удобно? Или мне слезть? — Нормально, мне не тяжело. — Точно? — Точно. Зная Тиму, это и враньем быть может, но вроде бы по нему я не заметил дискомфорта, поэтому пока что, правда, можно лежать. Я собираюсь встать и переключить серию, но смотрю на время и понимаю, что уже два ночи. Хватит нам сериалы смотреть, наверное. — Тим, уснешь? Поздно уже. — С тобой, думаю, что засну. Так спокойнее. — Если что — говори, хорошо? Я рядом. Я откладываю ноутбук на тумбочку и ложусь уже не на Тиму, а рядом с ним и обнимаю, чтобы уж точно все было в порядке. Я глажу его по волосам и лежу, наблюдая, чтобы Тима заснул, после этого уже и сам могу позволить себе лечь спать. Под утро я просыпаюсь от брыканий Тимы рядом. Снится плохое что-то. Надеюсь, в этот раз обойдемся попроще. — Чшш… все в порядке, это я. Тима резко открывает глаза, быстро дыша. Я снова начинаю гладить его и прижимать к себе. — Тише, тише. Я рядом. Это сон. Все хорошо. Я повторяю одно и то же: «все хорошо», «я здесь», потому что знаю, что это помогает ему. — Спи, котёнок, спи. Все в порядке. Я жду, пока Тима заснет, перед тем как лечь спать тоже. Благо, в этот раз все обошлось намного легче, чем в прошлом. Не знаю, с чем это связано, но надеюсь, мы идем к победе. Утром я заставил его поесть и выпить чай хотя бы, перед тем как уходить. — Тим. Если будут сниться кошмары — звони мне и буди меня. Не бойся тревожить меня, мне наоборот будет лучше знать, что успокоил тебя. — Хорошо. Я больше не буду геройствовать. Договор? — Договор, — я целую его в губы.