На берегу моих чувств

 🎧Голая — zhanulka Тима Как же я заебался рыдать и тревожиться, будто других функций у меня в принципе нет. Я то рыдаю сам, то плачу Паше в плечо. Третьего не дано будто. В остальное время я просто жестко на вечном стрессе. Ну, хотя бы у меня есть Паша, которому можно прийти выплакаться. Он обнимет, поцелует в лоб и скажет, что всё будет хорошо. Но мне уже даже ему просто стыдно в очередной раз идти с истерикой. Мало того, что только с ним я могу позволить себе реально вести себя так, как мне требуется, так ещё и к нему я иду через раз. Не хочу, чтобы он считал меня совсем тряпкой, наверняка я уже заколебал его на самом деле. Я жду поездки в Питер больше всего. Вдали от дома, я думаю, мне станет лучше. Тем более рядом с Пашей. Хотя бы неделю я проведу нормально, при этом, надеюсь, не выпивая магния в два раза больше, чем положено. При том что даже магний мне уже не помогает. — Паш, ты меня любишь? — началось, блять. В два часа ночи снова: проснулся в холодном поту, даже не помню от чего, и уже звоню Паше. — Люблю, котёнок. Не волнуйся, всё пройдёт, всё хорошо. Ложись спать, — Паша говорит это так ласково. Будто я не разбудил его по причине «спать страшно» посреди ночи второй день подряд. Как он только терпит меня. — На следующей неделе всё время вместе будем спать, будет спокойно. — Ты бы знал, как я жду этого. — И я тоже. Хотя я ненавижу Питер. Я хочу, чтобы ты наконец пришёл в норму. — Паша, ты у меня самый лучший. Я не верю, что ты правда согласился на это только ради меня. — Не мог же я тебя, бедного, одного оставить. Тем более и мне без тебя скучно будет. — Спасибо тебе за всё. Я тебя обожаю. — Брось, дурак. Ничего такого я не делаю. Давай ложись уже, я почитаю тебе. Мы делаем одно и то же каждый раз (почти, за исключением тех случаев, когда я стесняюсь снова звонить Паше): я звоню, весь трясусь от очередного кошмара, он спокойно разговаривает со мной, а потом читает что-то, пока я пытаюсь уснуть. Когда уже засыпаю, Паша отключается от звонка и сам идёт досыпать. Это правда помогает. Намного больше, чем любые снотворные. Так происходит стабильно каждые два-три дня. Кошмары мне снятся чуть ли не ежедневно, но чаще я просто закидываюсь снотворным и пытаюсь поспать дальше. Думаю, Паша даже не подозревает, что всё хуже, чем он думает. На выходных мы пытаемся переночевать вместе хотя бы раз. Тогда мне легче становится. Мне даже кошмары почти не снятся рядом с ним. С утра, если ночь вместе всё же прошла спокойно, он вместе со мной радуется этой маленькой победе. Именно из-за того, что спать с Пашей мне намного легче, мы вместе ждём поездки. Целую неделю мы будем друг с другом ночью. На целую неделю я обрету нормальный сон. В день перед поездкой я даже не пытался поспать «здоровым» образом — сразу закинулся снотворным, потому что не хотел тревожить этой ночью Пашу. Пусть выспится, а то нам ещё ехать. Собираемся в школе в 8:00. Выезд в 9:30. Значит, встать надо в семь. Не прикольно, конечно, с моим-то сном, но, может, ещё в дороге посплю. Паша рядом будет — самое главное. С утра, честно, мне хотелось кинуть телефон с будильником в стенку — я вообще-то спал нормально. Да, под снотворным, и так делать нежелательно часто, но я же не каждый раз, только сегодня. Ну, почти… Да, первым делом, как я встал с кровати, я закинул пачку снотворных в сумку. Но это на всякий случай, вдруг что. Честно, я не зависим от снотворного, я могу и без него спать, просто заснуть тяжело… В общем-то, я когда-то так и о сигаретах думал. Но это же разное. Уже только после того, как убедился, что сон у меня в принципе будет хоть какой-то, стал делать какие-то дела: типа зубы почистить, поесть, и параллельно ещё с Пашей переписывался. Он обещал меня у подъезда в 7:40 встретить, ну а я не возражал этому. Главное, чтобы я успел к тому времени. И нифига он не в 7:40 пришёл, а в 7:30. Я в это время ещё не успел двести раз проверить, всё ли взял, и волосы посушить. Ну, нечего ему в подъезде сидеть, поэтому теперь будет сидеть и смотреть, как я по хате бегаю. — Тим, хватит так тревожиться, мы всё успеваем. Давай помогу вещи проверить. Ещё что-то надо? — М, кинь зарядку и наушники в рюкзак, я щас на кухню сбегаю на секунду и вернусь. Я вспомнил, что у меня еда ещё с собой в дорогу была на кухне. Я вернулся и увидел, что Паша сидит с пачкой моих снотворных в руках. Ой. Чисто гипотетически, он может не понять, что что-то я ему не договариваю? — Паш, я… — я резко начинаю оправдываться, но Паша меня перебивает. — Ничего не говори. Иди сюда. Голос был тихим и спокойным, вряд ли он как-то злился на меня за это, будто бы он даже… понимал меня. Я сел рядом и кинул еду с рук в рюкзак. Паша обнял меня двумя руками и прижал к себе так сильно. И мне вдруг стало так спокойно. Я уткнулся ему в грудь носом. Пусть мы опоздаем, всё равно без нас не уедут же. — Прости. — Ничего. Лучше уже так, чем вообще не спать. Не волнуйся. — Я не пью постоянно таблетки. Только когда просыпаюсь ночью. Иногда тебе звоню, иногда пью и отрубаюсь. Перед сном только сегодня выпил. — Если тебе так легче. Это же мелатонин просто. Мне так только спокойнее будет, — Паша целует меня в волосы. Я так обожаю это. Это очень мило. — Просто то, что я нормально сплю только на таблетках, — это странно, и я думал, ты будешь ругаться, что это вредно. И что я тебе не рассказывал, что всё плохо. — Вредно. Но не спать вреднее. Потом через время отучим тебя, если что, — я поднимаю взгляд и смотрю на Пашу. Он улыбается. Я улыбаюсь в ответ. — Просто я увидел, что пачка полупустая, и расстроился, что ты ничего не говорил. Но ничего страшного. Пошли уже? — Сейчас. Мне переодеться бы ещё. Я встаю с пола. Жалко, конечно, что пора перестать обниматься, но, опять же, в дороге ещё куча времени. Я переодевался при Паше — тоже для меня уже ничего такого, делал так кучу раз. Но кроме Паши я бы ни с кем не смог переодеться один на один в комнате. — Теперь идём, — я целую Пашу перед тем, как выходить. В школу мы успеем к восьми. Мы сидим что-то в классе, что-то нам рассказывают, не знаю, я не слушал. Потом мы всей аравой из двух классов ехали до вокзала — это тоже ещё то приключение на самом деле. Но и сюда я не вникал, мне хотелось быстрее уже в поезд сесть и попытаться ещё поспать. Не знаю, это эффект плацебо, может, но, кажется, я до сих пор спать могу. Я очень хотел положить голову Паше на плечо, но не мог. К сожалению, мы сидели слишком на видном месте, поэтому я сидел просто и говорил с ним шёпотом о том, о сём. О всяких глупостях, короче. Мы смеялись, и этот момент казался мне таким идеальным для поцелуя. Утро, солнце слепит в глаза, мы сонные, едем в автобусе на вокзал и смеёмся с бреда, который понятен только нам двоим. Это выглядит всё так романтично, и единственная проблема, почему я не могу поцеловать сейчас своего любимого человека, — это то, что мы одного пола. Почему мир настолько несправедлив. По приезде к вокзалу у меня, кажется, затекло всё, что можно, а то я сорок минут просидел в одной позе. А мне ещё 12 часов в поезде ехать. — Так, всем стоять, мы вас пересчитаем, — был слышен голос двух классных руководительниц. Они всё время на нас кричали за что-то. Ну а что мы должны сделать-то? Мы ещё не успели ничего натворить даже. — Чисто гипотетически, что будет, если я поцелую тебя прямо тут? — у Паши появился прилив гениальных вопросов. — Я бы не стал проверять это. — Я тоже. Чисто гипотетически, говорю же. — Ну, ничего хорошего точно. Под обсуждение данной гипотетической ситуации мы и добрались до самого вокзала и обсуждали это аж до момента посадки. Ну, вернее, у нас тема чутка переменилась: с поцелуя — на то, насколько сильно мы станем изгоями общества, если сделаем публичный каминг-аут. А учитывая, что у нас не город, а большое село, явно будет весело. С горем пополам мы добрались до заветного купе. И слава богу, что мы не в плацкарте. С нами в одном ехали Ким и Стеша, собственно, и комнату мы с ними делить собираемся. Не с нашими одноклассниками же. Было бы не очень, если бы нам ещё скрываться пришлось. Это и на одной кровати не поспишь, и не поцелуешься даже. Такое себе. Только зайдя, мы с Пашей разобрали постельное бельё на нижней полке, ибо я всё время ныл, что хочу спать очень сильно. Понятно, что полки не обсуждались, и мы вдвоём легли на одну нижнюю. Да, тесновато, но когда нам это мешало. Паша лежал на подушке, я на нём сверху, головой на груди. Паша перебирал мои волосы. — Заснёшь, думаешь? — Ага. Я правда уснул быстро. Ну, быстро для себя — минут так за двадцать, наверное. Кроме того, что я с Пашей был, ещё плюсом добавляло, что поезд укачивает будто бы, это реально помогало засыпать спокойно. Таблетки я очень давно пил же. А проснулся я часа через два, а Паша уже не спал. Спал ли он вообще — я не знаю. Я удивлюсь, если нет, как можно не хотеть спать, если проснулся в семь утра. — О, проснулся, — Паша тихо разговаривал со мной. — Агась, а ты спал? — Часа полтора где-то. Ты выспался хоть? — Мг, наконец-то. Паша потрепал меня по голове. Я повертел головой спросонья, понял, что мы стоим, и Кима со Стешей нет. — Ой, мы стоим? — Ага. Долгая остановка, 20 минут, ещё 15 стоять будем. Так что… мы наедине. — Тогда чего ждём? Мы садимся, потому что так неудобно. Выходит, я сижу у него на коленях — это… интересный экспириенс, явно. Надо так почаще делать. Я целую Пашу первым, обнимая его за шею, а он мнёт простынь где-то у моих ног. Я хочу как-то изменить то, что он не трогает меня. Целует, но не прикасается. Я спускаюсь одной рукой с его шеи и сам переставляю его руку с простыни мне на талию. — Так лучше, — я шепчу ему в губы и чувствую, что он улыбается. Паша кладёт и вторую руку на талию уже сам. И мне это явно нравится намного больше, чем было до этого. Мы целуемся с перерывами минут десять, хотя по ощущениям прошло меньше секунды. Ровно до того момента, как не услышали щелчок двери купе. Мы по привычке резко отпрыгнули друг от друга. Хотя если б это были не Ким со Стешей, то к нам в любом случае были бы вопросы: я буквально на нём сижу, мы вообще забыли про это. Стеша сразу захихикала от того, что нас застукали. — Да не шугаетесь вы так. — Мы не можем, дело привычки, — отвечает ей Паша. И правда, мы физически не можем не шугаться. Если вдруг кто-то увидит нас, нам будет ой как плохо. Так что мы уже тупо из привычки отскакиваем на километр друг от друга. Я только сейчас заметил, что до сих пор сижу на Паше. Я быстро слезаю, и мне становится стыдно. Паша сел рядом со мной, мы сидели как два партизана просто по струнке. Это, наверное, ещё угарнее выглядит после того, как мы отскочили друг от друга. — Да так инсульт схватить можно. — Не отрицаю, — говорю я. — Ну тут по-другому никак. Если б это не вы были, а кто-то из класса, например, то это с ровня смерти сразу же. — Долгой смерти в мучениях, — добавил Паша. — Вы преувеличиваете. У нас адекватные всё же, — ответил нам Ким. — Никто над вами издеваться не станет. — Нет, это ты переоцениваешь людей. — Ну, вряд ли всё настолько плохо? — теперь и Стеша начала эту песню. — Вообще, чего вы уселись тут по струнке на пару. Никогда в жизни не поверю, что вы не из тех парочек, которые не отлипают друг от друга. — Да не… — я начинаю отрицать, хотя по факту так и есть. Нас только оставь наедине — через три секунды мы уже если не целоваться, так обниматься точно будем. Но мои отрицания всё же перебивает Ким. — По вам видно. — Прям уж видно? — Угу. Стеша согласно кивает. Я неловко обнимаю Пашу, неловко одной рукой за плечи. Что уж. Я всегда при ком-то начинаю стесняться, даже если наедине уже никогда. — Ну хоть как-то. А Паша всегда был смелее меня. Намного смелее. Он неожиданно притягивает меня к себе и обнимает двумя руками, а потом начинает агрессивно расцеловывать меня в щёки. Я слышу, как Стеша с Кимом уже смеются и шепчутся, но что они говорят, я не могу разобрать. Я тоже начинаю смеяться, но из-за того, что щекотно. Меня перестают мучать, теперь Паша просто крепко обнимает меня. — Вот и дурак. — Эээ. Я устраиваю месть и кусаю его где-то чуть ниже плеча. Потому что нефиг меня мучать тут. — Коты вообще-то царапают, а не кусаются. — Ну, в следующий раз исправлюсь. Примерно в такой же атмосфере мы едем следующие часа два, метаясь между мучением друг друга и обсуждением наших отношений. Любимая тема у всех, видимо. Потом мы играем в карты, валяемся, сидя в телефонах, едим, культурно обсуждаем бывших и нынешних одноклассников и так далее и тому подобное. Мы даже второй раз поспать успели. На самом деле даже не заметили, как мы доехали. Вот и вечером мы заселились. Слава богу, что были не двухэтажные кровати, а четыре одноместных просто. Следующие полчаса мы двигали кровати все дружно. Это ещё веселее было, чем вся поездка до этого, но мы справились, и четыре кровати превратились в две. Мы знатно задолбались за поездку, так что уселись с Пашей на кровать. Стеша снимала обзор на номер Алисе, а Ким… да, в общем-то, фиг знает, чем он занимался. Будто бы в буквальном смысле ничем. Ну как и мы, в общем-то. Несмотря на то, что мы все офигеть как задолбались, и к девяти нам надо как штык не спать уже, мы всё равно до часу ночи сидели, занимались не пойми чем, чай пили, говорили, да и всё. Сегодня ночью я правда хорошо спал. Так спокойно и без таблеток мне не было давно. Паша гладил меня по волосам всё время, целовал в лоб перед сном, прижимал к себе, шептал мне нежные слова, и это всё в совокупности помогало мне заснуть. И даже не проснуться до утра. Вообще. Ни разу. Это успех.