Ветер, восставший против воли Небес

Всё, что он помнил, перевернулось и распалось на осколки. Лу Фэн больше не чувствовал холодного камня, на котором сидел, не видел долины или звёздного купола над ней. Ускользнула из внимания даже фигура Сяо Инь. В вихре чужих ощущений, бесплотный и растерянный, он попытался найти хоть один знакомый образ, но вокруг царило смешение красок и лучей света, в которое сколько ни вглядывайся, а ничего толком не рассмотришь. Лу Фэн попытался позвать Сяо Инь, но не сумел произнести ни слова. Однако его порыв что-то переменил в самой структуре пространства, и внезапно Лу Фэн обнаружил себя в красивом дворце. Прежде в таких местах он не бывал, очень хотелось оглядеться, но почему-то он мог смотреть лишь в одну сторону. Впрочем, даже так получилось различить колонны, подпиравшие высокий свод, сияющий, точно полированная яшма, пол, а затем и двоих в центре зала. Одеяния этих людей были схожи между собой — светлые, из дорогой ткани, с вышивкой. Гордо летящие по подолам журавли были изображены по-разному, но так искусно, словно птицы готовы действительно вспорхнуть и унестись ввысь. Рассмотреть лица не получалось, откуда-то падал слепящий свет, но голоса Лу Фэн услышал и один из них тотчас узнал. Там, впереди стояла Сяо Инь. — Отец, этот императорский указ... Второй человек чуть двинулся вперёд и осторожно опустил руку Сяо Инь на плечо. Сколько Лу Фэн ни пытался, не мог рассмотреть лица, в последний момент становилось больно глазам, наворачивались слёзы, всё размывающие до пятен, а смахнуть их оказалось невозможно. — Дитя моё, не нам спорить с велениями Небесного императора. Ты задаёшься вопросами, которым не место здесь. Раз наш клан впал в немилость, ты должна немедленно покинуть резиденцию. Нет времени на то, чтобы пререкаться со мной. Мужчина говорил мягко и вкрадчиво, но за этими нотами проглядывала удивительная уверенность, и оттого упомянутый императорский указ ощущался чем-то жутким и чудовищным. Так от чего же этот человек хочет оградить Сяо Инь? — Почему? — не сдавалась Сяо Инь, точно не понимала всей серьёзности положения. — Даже если нам запретили принимать учеников, почему я должна уезжать? Хочу остаться с тобой, здесь. Мужчина молчал несколько мгновений, а затем вытащил из широкого рукава запечатанные алым воском бамбуковые таблички. Он протянул их Сяо Инь и сказал, будто бы вовсе не замечал её вопроса или её желаний: — Возьми, во что бы то ни стало ты должна сохранить этот трактат. Здесь вся правда о Пути Небесного созвездия. Уходи, прошу тебя, и не задавай вопросов. Ты ведь веришь мне? Сяо Инь прижала бамбуковые таблички к груди. Кажется, весь её облик трепетал, а может, это уже начало рассыпаться видение, которому Лу Фэн был свидетелем. Она не успела что-то сказать, потому что мужчина наклонился к ней и добавил: — Ты — моя надежда и моё величайшее испытание. Запомни, что даже у Небес есть свои слабости. Сохрани тайну и беги, пока это возможно. Картина дрогнула и рассыпалась. Лу Фэн вновь оказался в эпицентре хаоса. Мысленно он потянулся к Сяо Инь — если перед ним были её воспоминания, значит, она сама где-то рядом. Как же учителя или старшие ученики находили в такой мешанине красок тех, кто заблудился в медитации, и освобождали их? Он бы позвал, но не понимал, как это делается в мире, где сам он лишён и тела, и голоса. Оставалась только воля, и он напомнил себе, что обязательно должен вытащить Сяо Инь, потому что, кроме него самого, рядом с ней не было никого, способного протянуть руку помощи. Кажется, даже Старейший Чжэнь И не сумел проследовать сюда. Напряжённо размышляя, Лу Фэн снова не заметил, когда свет и цвета сложились в новую картину. Он увидел Сяо Инь, но аккуратные белые одежды с журавлями перепачкала сажа и запятнали кровавые следы, лицо её искажала ярость, но, похоже, она совсем лишилась сил. За её спиной к небу, столь близкому, точно собралось упасть, устремились языки Небесного пламени — Лу Фэн ни за что не перепутал бы его с обычным огнём теперь. Сяо Инь замерла на коленях, одной ладонью упираясь в камень, которым был вымощен двор. Она закашлялась и сплюнула кровь как раз в тот момент, когда перед ней опустился — будто сошёл с облака — человек, весь закованный в доспех. Лу Фэн никогда не видел подобного роскошного стального одеяния. Чтобы оно оставалось гибким, руки мастера закрепили пластины серебристо-золотого металла на кожаные вставки. Выглядела работа сложно и величественно, к тому же каждую пластину украшал великолепный узор, искрящийся будто бы сам по себе, вот только разобрать его полностью у Лу Фэна не вышло. Таинственный человек посмотрел на Сяо Инь сверху вниз и усмехнулся, не собираясь подавать руку, чтобы помочь ей встать. Лу Фэн никак не мог разобрать, какое у него лицо, но ему казалось, что оно красивое и надменное, холодное, а глаза смотрят с презрением. Хотелось даже то ли убежать, то ли ударить. — Последняя из рода, — обратился к Сяо Инь человек, — мы требуем, чтобы ты передала нам неправедное учение и приняла наказание. Мы будем милосердны и сохраним тебе жизнь, но запечатаем твои силы… В этот момент, не позволив Лу Фэну разобраться, Сяо Инь — не та, что стояла на коленях, а другая, в мужских одеждах и со строгим бесстрастным лицом, — появилась прямо перед Лу Фэном и толкнула его в грудь. — Зачем ты здесь? — спросила она, впрочем, скорее растерянно, чем разгневанно.  Теперь Лу Фэн осознал, что привидевшейся картины больше нет, Сяо Инь осталась одна, а к нему вернулось смутное понимание собственного тела и положения в пространстве. — Что-то не так, — не нашёл он никаких слов получше, отчего-то не решившись рассказать, что вмешался в медитацию, услышав её стоны и увидев слёзы у неё на щеках. — Ты должна вернуться. Сяо Инь с неожиданной печалью оглядела переливающийся всеми оттенками мир и прошептала: — Не могу… Не могу сбросить оковы печати. Если не здесь, то как же с ними справиться, как?.. Это мой единственный шанс. Лу Фэн, если уж говорить честно, лишь отдалённо понимал, что происходит и в чём трудность Сяо Инь. Но одно он знал точно — те, кто попал в плен собственной медитации, всегда концентрировались на чём-то до одержимости. Это могло быть что-то значительное или что-то едва ли стоящее внимания, но какая бы причина ни удерживала их, следовало отказаться от неё и поскорее вынырнуть на поверхность — осознать себя в реальном мире. Переубеждать Лу Фэн не стал, но схватил Сяо Инь за руку и собственным волевым усилием попытался расколоть всё, что их окружало. «Я ведь никогда не мог долго задержаться в медитации, может, мой талант для вот таких дел и создан?!» — зло подумал он, и, похоже, именно это и сработало. Один вдох — и вот он уже опять ощущает жёсткие камни, на которых расположился, горячие ладони Сяо Инь в своих руках, напитанный ароматами цветов прохладный воздух долины. Когда он распахнул глаза, чтобы убедиться, что вернулся, Сяо Инь перед ним дёрнулась, тело выгнулось в неестественной судороге, и она с силой отбросила его руки. С коротким стоном, больше похожим на всхлип, она посмотрела на Лу Фэна и задышала тяжело и жутко, точно только что мчалась с невероятной скоростью. Лу Фэн замер, онемев, но сердце его бешено колотилось. Он понял только, что Сяо Инь пришлось пережить такой же ужас и такое же предательство, какие выпали и ему. Раз она последняя из рода, значит, потеряла всё: дом её разрушен, семья уничтожена, и за всем этим, похоже, стоял Небесный император. — Сестрица Сяо... — позвал он. — Прости... Я не хотел... Ты всё не возвращалась. Сяо Инь резко встала, отворачиваясь от него. Тело её ещё не оправилось, Лу Фэн видел и чувствовал, но голос звучал всё с той же привычной твёрдостью. — Что ты увидел? — Может, она стыдилась своей слабости? Но Лу Фэн уж точно не стал бы упрекать её в том, что она не сумела противостоять тем, кто пришёл, чтобы уничтожить её клан. — Только отрывки, — осторожно признался он. — Значит, твой клан пал, сражённый Небесным огнём? — Братец Лу… благодарю, что помог мне вернуться, — Сяо Инь не стала отвечать ему и быстро взяла себя в руки. — Боюсь, то, что я сделала, не останется незамеченным. Кто же знал, что эти печати… — она оборвала себя, вновь не договорив, но теперь Лу Фэн поймал себя не на раздражении из-за этого, а на сочувствии. Если Сяо Инь столкнулась с тем же, что прошёл он сам, откуда же в ней взяться доверию к миру? Конечно, она не хочет ни о чём говорить подробно и страшится, что он предаст её, как кто-то предал её отца. Последняя из рода… Он был прав, Сяо Инь из хорошей семьи, вероятно, из других краёв, он никогда не слышал о клане Сяо. Лу Фэн уже хотел осторожно спросить, откуда она на самом деле, когда вся долина содрогнулась. Сяо Инь немедленно обнажила клинок и бросила: — Встань за мной! — Снова собралась его защищать?.. Вот же безрассудная, разве не сама только что сказала, что не сумела сломить печати? Там, в видении, человек в причудливом доспехе сказал, что её силы будут запечатаны, это потому Лу Фэну всё время чудится, что в Сяо Инь спрятана чудовищная мощь, которая никак не может вырваться наружу?.. На какой же ступени совершенствования она на самом деле находится? Но в этот раз Лу Фэн остановил себя от падения в бездну осознания собственной никчёмности. Пусть он всё ещё в начале пути, но теперь, похоже, способен пройти его до конца. И прятаться просто так за спиной девушки он не собирался. — Если нам суждено столкнуться с Небесными стражами или кланом Алого клыка вновь, я не буду стоять в стороне, — быстро проговорил он. — Любую опасность встречу вместе с тобой. Сяо Инь окинула его взглядом и вдруг точно смягчилась. Глубоко вздохнув, она объяснила: — Сейчас даже мы вместе не сумеем противостоять Небесным стражам. Кто бы из них ни гнался за нами, ни единого удара нам не вынести. Я могу спрятать нас за щитом, быть может, они не заметят… — Ты хочешь остаться здесь, — понял её Лу Фэн. — Но если они напали на след, то, конечно, разгадают твою уловку. Давай уйдём? Сяо Инь опустила голову. Даже плечи её поникли, показывая, как сильно на самом деле она рассчитывала на помощь этой прекрасной таинственной долины. Лу Фэн не знал, насколько прав, но чутьё говорило ему, что пора бежать. То самое чутьё, что не раз спасло его от лавин и разлива горных рек. — Ты прав, я держусь за это место, — признала Сяо Инь, — и снова прав, что нужно уйти. С этим она вогнала клинок в ножны и сложила печать. Следя за её руками, Лу Фэн понял только, что она делает нечто необычайно могущественное, и когда перед ними возникли светящиеся линии, контуром обрисовывающие будто бы дверной проём, Лу Фэн вспомнил и название: Печать перемещения на тысячу ли. Помнится, такими могли овладеть только те, кто поднялся до Шестой Небесной сферы. Но поразмыслить об этом Сяо Инь ему не позволила. Схватив его за плечо, она смело шагнула вперёд, и в тот же момент удивительные звёзды долины исчезли, сменившись обычным серо-стальным небом, укрытым занавесом туч. Тишину разбил оглушительный гам. Лу Фэн моргнул и огляделся, сознавая, что они стоят в узком переулке, заваленном пустыми бочками. Резкие запахи пряностей и благовоний, готовящейся пищи и масла заставили Лу Фэна закашляться. В горной долине, которую они только что покинули, воздух пах едва ощутимо, а здесь показался густым от сплетения ароматов. Небо, что он увидел прежде, оказалось сжато смыкающимися друг с другом деревянными и каменными домами, с которых свисали пестрые вывески или сохнущее на верёвках бельё. Это было одновременно и похоже, и не похоже на Айфэн. — Где мы? — прошептал Лу Фэн. Он понимал только, что город велик, наверняка много больше, чем тот, что стоял у подножия хребта, которым владела секта Забытых лун. Сяо Инь оперлась на его плечо, явно ослабевшая от использования мощной печати. Окинув взглядом переулок, она отозвалась: — Столица. Город Линьан, сердце империи. Лу Фэн не бывал в столице, но слышал о ней. Говорили, что это город, где сходятся все пути, где богатство и нищета живут бок о бок, а за фасадом процветания скрываются интриги императорского двора. Они прыгнули прямиком в пасть тигра. — Нам нужно смешаться с толпой, — Сяо Инь выпрямилась. — Одежды наши неприметны, потому особого труда это не составит. Только не глазей по сторонам, точно ты никогда не бывал здесь. Сяо Инь повела его за собой, и скоро они вышли на главную улицу. Та была широкой и вымощенной камнем, по ней текло нескончаемое людское море. Пёстрые шелка знатных дам в паланкинах соседствовали с грубыми одеждами из холстины их носильщиков. Крики торговцев, предлагающих свинину на пару, пельмени, нефритовые безделушки и магические амулеты, сливались в оглушительный хор. Воздух дрожал от стука сотен колёс повозок, звонких голосов зазывал и отдалённой музыки. Лу Фэн, привыкший к тишине гор и аскетичному укладу секты, не мог найти себе места от тревоги. Он шёл за Сяо Инь — а та двигалась уверенно, будто знала каждый закоулок — и только и мог, что представлять, сколько же раз она бывала тут прежде. — Сюда, — Сяо Инь окликнула его, когда он остановился, чтобы пропустить старика, скрывающего лицо под бамбуковой шляпой, и свернула в сторону, в лабиринт улиц поменьше. Удивительно, но толпа тут стала только плотнее. Теперь они удалялись от богатых кварталов, потому дома становились ниже, улицы — уже и грязнее. Наконец Сяо Инь остановилась у невзрачной двери, над которой висел потрёпанный фонарь в форме карпа. Она постучала, и дверь приоткрылась, на них уставилась старая женщина с кожей, похожей на потрескавшуюся кору. Мрачным недоверчивым взглядом она окинула Сяо Инь, а на Лу Фэна посмотрела лишь мельком. — Нам нужен покой и чаша риса, тётушка Лань, — тихо сказала Сяо Инь, показав женщине нефритовую подвеску. Та переменилась в лице и молча отступила, пропуская их внутрь. Едва дверь захлопнулась, как наступила тишина. Пахло сушёными травами и старым деревом. — Это одно из немногих мест, где ещё помнят старые клятвы, — опускаясь на циновку, объяснила Сяо Инь. — Но даже здесь нельзя говорить лишнего. Стены имеют уши, а фонари — глаза. Лу Фэн посмотрел на неё, потом на запертую дверь, за которой бушевала столица. Может, Сяо Инь знала, что делала, выбирая это место?.. Или печать, что она сотворила, могла быть нацелена только сюда?.. Он в этом не разбирался, но спрашивать не спешил — Сяо Инь казалась измождённой, самым разумным было принять положение вещей и восстановить силы.