Ветер, восставший против воли Небес

Линьан встретил шумом и смрадом, обрушившись на сознание стеной чужих мыслей, суеты и приземлённых желаний. После тишины Звёздной долины этот гул вызывал физическую боль. Каждый крик торговца, каждый скрип колеса врезался в виски, и Сяо Инь чувствовала, как защитные барьеры, выстроенные годами, трещат по швам. Воздух, густой от запахов жареного масла, человеческого пота и благовоний, застревал в горле. Она шла, опустив голову и кутаясь в тень от нависающих крыш, стараясь стать незаметной, ещё одной букашкой в этом кишащем муравейнике. Но как можно стать незаметной, когда запечатанная сила бьётся внутри птицей в клетке, напоминая о том, кем она была и чего лишилась? Сяо Инь сдерживала эмоции, когда Лу Фэн был рядом, но сейчас она оказалась совсем одна, и хотелось сжать кулаки, а может, крикнуть, хоть как-то выразить всё то, что было на душе. «Сохрани это, это наша надежда», — так сказал отец. Но на что оставалось надеяться? Клан Сяо Инь, Хранители Небесного свитка, знал правду о Пути Небесного созвездия, о том, что было до воцарения Сюаньтянь Шан-ди и как он взошёл на трон, но вот Небесный император приказал стереть прошлое из памяти мироздания, и теперь нет ни клана, ни отца, ни её самой… Совсем недавно в столице она появлялась только в паланкине, как положено высокопоставленной госпоже, её сопровождали лучшие воины клана, и никто не смел толкнуть плечом. Сяо Инь свернула в узкий переулок, где сходящиеся крыши почти скрывали полоску грязного неба. Пахло плесенью и чем-то ещё более неприятным, но хотя бы не было давящей толчеи. Сяо Инь прижалась спиной к прохладному камню, закрыла глаза и попыталась унять дрожь в руках. Небесный компас. Без него Лу Фэн не сможет ориентироваться в звёздных течениях. Он заблудится и сгорит как мотылёк, подлетевший слишком близко к солнцу. Нужно обязательно достать Небесный компас. Мысль о Лу Фэне заставила больно сжаться сердце. Хрупкий юноша, переживший ту же боль, что и она, смотрел на неё так, точно одновременно хотел поверить ей и не мог переступить через себя. В нём Сяо Инь чувствовала родственную звёздную душу. Перед ним была бесконечно виновата. В Долине, когда она тонула в трясине собственных воспоминаний, именно рука Лу Фэна вытащила её. Ах, если бы он только знал, кому пришёл на помощь! Сяо Инь прекрасно понимала, что он мог бы тогда принять совсем другое решение. «Зачем ты здесь?» — спросила она тогда больше от испуга, чем от гнева. Страшно было, что он увидел в воспоминаниях слишком многое, узнал то, что приходилось от него скрывать. Сяо Инь отчаянно желала помочь ему, чтобы искупить причинённое зло, сознавая прекрасно, что сколько бы ни старалась, не умеет воскрешать мёртвых и не сможет вернуть то, что отнял Небесный император. Оттолкнув эти мысли, она заставила себя двигаться дальше. Улицы Линьана — не просто лабиринт из камня и дерева, а переплетение судеб, амбиций и страхов. Сяо Инь знала, где искать то, что ей нужно, — не на пыльных полках антикваров, не в лавках, торгующих дешёвыми амулетами для суеверных богачей. Нет. Она пробиралась к чёрному рынку, что ютился в забытых туннелях под фундаментом императорского дворца. Ирония судьбы — искать осколок прошлого прямо под носом у того, кто это прошлое уничтожал. Спуск в подземелье был отмечен знаком, понятным лишь немногим — тремя вмятинами на ржавой решётке, расположенными в форме Треугольника скорби, забытого созвездия, погибшего так же, как и клан самой Сяо Инь. Отодвинув решётку, Сяо Инь нырнула в темноту, и, стоило пройти десяток шагов, как тишина, нарушаемая лишь капаньем воды и далёким эхом шагов, стёрла неумолчный гомон города. Воздух стал холодным и влажным, запахло сырой землёй, старой кровью, застоявшейся влагой. Здесь, в полумраке, рассеиваемом лишь тусклым свечением мхов и редких грибов, проходила совсем другая жизнь. Узкий коридор сменился обширным пространством, старые своды поддерживали колонны, посреди был узкий канал, в котором плескалась тёмная вода. Между колоннами, обмениваясь тихими шёпотами, скользили люди, скрывающие лица, настоящие тени. Сяо Инь шла, не привлекая внимания, теперь её вуаль ни у кого не вызывала вопросов. В нише, заставленной свитками, стоял старик в чёрном, он казался таким древним, точно одним своим обликом олицетворял память, которую трепетно хранил. Отец Сяо Инь звал его последним Небесным картографом, но когда глаза, мутные от катаракты, поднялись на нее, ей показалось, что этот человек уже забыл, как видеть небо. Она не успела ничего сказать, назваться, голос, подобный шороху опавшей листвы, раздался первым: — Ждал тебя, дитя Проклятого дракона, Небеса нашептали, что ты придёшь. Сяо Инь пробрала дрожь. Она не ожидала, что этот старик из Линьана узнает её. Узнает её такой, какой она была на самом деле, не под личиной странствующей заклинательницы. Однако она взяла себя в руки, не показав чувств и не потеряв лица, и даже опустилась на колени. Поклонившись со всей почтительностью, объяснила: — Мне нужен Небесный компас. Тот самый, что указывает путь душе. Старик медленно кивнул. — Он у меня есть. Но за такие вещи не платят золотом или серебром. Сяо Инь замерла, не поднимая головы. — Что ты хочешь? — Она постаралась, чтобы голос не дрогнул, но всё равно вопрос прозвучал неуверенно и с опаской. — Расскажи мне, как пал твой клан, — ошарашил Сяо Инь ответ. Старик усмехнулся и пояснил: — Я собираю истории, чтобы хоть кто-то помнил. Боль, которую Сяо Инь сдерживала в самой глубине, превратилась в тугой раскалённый узел. Даже в своих мыслях Сяо Инь обходила ту ночь, как обходят могилу с дурной славой. Но тут, взглянув в старые слепые глаза, полные бездонной печали, она поняла — старик не любопытствует. Он скорбит. — Клана больше нет, — сказала она, стараясь не разрыдаться, — нет ни стен из облачной парчи, ни садов с хрустальными цветами. Мой отец был убит Небесным императором, отказавшись подчиниться ему. Старик слушал внимательно, и Сяо Инь предположила, что до столицы, стоявшей на земле, не докатились отголоски этих событий. Некому, наверное, было прийти и поведать, как Сюаньтянь Шан-ди стремится уничтожить любое воспоминание о том, откуда он пришёл. В прошлом он заставил под страхом низвержения с Небес поклониться себе, но теперь и тех, кто поклонился, решил раздавить. Что за страх в нём вырос?.. — И вот ты здесь, — подвёл итог старик. Сяо Инь кивнула: — Мне удалось бежать, но уже после того, как Небесный император сжал мою сущность, обратив звёздную мощь в жалкую искру, едва способную поддерживать человеческое обличье. Я упала с небес на землю, в прах и грязь мира, к которому никогда не принадлежала. — Я тоже давно не видел Девятой Небесной сферы, — пробормотал старик. — Но зачем тебе компас?.. Сяо Инь сжала руки в кулаки. Ей не хотелось так просто открывать пусть даже тому, кто хранил память, что встретилась с Лу Фэном. Повисла тишина. Старик хмыкнул, будто его позабавило это молчание, и развернулся к своим товарам. Пошарив среди свитков, не глядя, он протянул небольшой свёрток из чёрной ткани. — Возьми, дитя, и помни: даже упавшая звезда способна указать путь тому, кто заблудился во тьме. Сяо Инь взяла Компас и наконец поднялась с колен. Это напутствие она не могла разгадать до конца, но предпочла запомнить его и найти ответы потом. *** Возвращаясь к тётушке Лань, Сяо Инь чувствовала, как Небесный компас тянется к ней, к самой её сути. Она и сама хотела бы воспользоваться им, вдруг он указал бы путь, как снять проклятую печать, но нельзя было останавливаться. Каждый шаг по шумным, пропахшим чужими жизнями улицам отдавался в висках навязчивым: «Слишком поздно. Они уже рядом. Ты ведёшь их к нему». Истинная причина этой тревоги была глубже страха и чувства долга или вины, там копилось что-то иное, что-то тёплое и совершенно неуместное. «Лу Фэн ждёт меня», — пронеслось в голове, и Сяо Инь ощутила смятение. Хорошо, что осталась лишь пара шагов. Последний ученик уничтоженной Небесным императором секты, едва стоявший на ногах, с душой, истерзанной предательством и горем, потерявший всё: и дом, и наставников, и братьев, и сестёр… Его тело — хрупкий сосуд с повреждённой основой, обрекающий его на вечную слабость, непростительную для заклинателя. Любой на его месте должен был бы сломаться, утонуть в ярости или отчаянии, но Лу Фэн… несмотря на терзавшие его сомнения, Сяо Инь видела, сколько в нём дерзкого упрямства. Хотелось верить, что он найдёт способ сокрушить Небеса. И она обязана, обязана в этом помочь, особенно потому, что не способна отыскать в себе силы, чтобы рассказать всю правду! «Зачем ты здесь?» — спрашивала его Сяо Инь, но этот вопрос следовало задать самой себе. Зачем она здесь, рядом с ним? Из-за долга? Ради искупления? Потому что он — и есть ключ к утраченным знаниям? Всё это так, но… Сяо Инь вспомнила тот миг, когда Лу Фэн дотронулся до её ладони. Он вёл её из кошмаров прошлого, а между ними из одного прикосновения вырастала удивительная связь. Тонкая как паутинка, но невероятно прочная связь. С точки зрения любого другого заклинателя он был никчёмным и, кажется, сам себя таковым считал, но Сяо Инь видела — он такое же звёздное дитя, как она сама. Такова его суть. В то же время он отличался от неё, притягивал её, её сила была в разрушительной мощи, а его… разве он не заставил камни сиять, цветы цвести?.. Если он когда-то сорвался с небес, в каком созвездии он дарил свой милосердный свет другим? Глядя на Лу Фэна, Сяо Инь ловила себя на мысли, что боится снять вуаль, боится, что он увидит в ней всего лишь слабую и запуганную, одинокую девушку, не рассмотрит её душу, не поймёт, в чём они похожи. Но что это изменит и что в этом так её пугает? Пожалуй, ответить она не могла. Сяо Инь постучала, и Лу Фэн впустил её в дом. У порога он поднял на неё глаза, и в его взгляде читалась скрытая тревога: «Куда ты ходила? Всё ли в порядке?» Это было ново. Слуги тревожились о Сяо Инь как о наследнице клана, как о носителе силы, отец — как о звене в династических браках, как о продолжательнице его идей. Но никто — никогда! — не тревожился просто о Сяо Инь. Да и кто бы посмел звать её не госпожой, а сестрицей, кроме него? Сяо Инь подошла, подавляя внезапную дрожь, и протянула свёрток. — Братец Лу, нам нельзя здесь долго задерживаться. Моя печать оставила следы, и те, кто идёт за нами, рано или поздно сумеют в них разобраться. — Лу Фэн кивнул. — Посмотри, — сказала Сяо Инь. Нужно было сохранять дистанцию. Оставаться старшей сестрой и наставницей, союзницей. Кем угодно, но не той, чьё сердце сжимается от одного его взгляда. Он развернул ткань, и его глаза расширились. В них вспыхнул тот самый огонёк, тот голод к знаниям, который когда-то горел и в самой Сяо Инь. Когда он сосредоточился, пытаясь ощутить связь с артефактом, и кристалл в центре Компаса ответил ему слабым мерцанием, Сяо Инь почувствовала прилив такой острой гордости, что у неё перехватило дыхание. «Великая река начинается с малого родника», — сказала она когда-то, и слова эти полнились надеждой, которую она боялась признавать. Теперь Лу Фэн посмотрел на неё с такой чистой благодарностью, что ей захотелось отвернуться. — Сестрица Сяо, этот ничтожный ценит твою заботу. «Ничтожный». Слово резануло больнее, чем клинок Небесного стража. Лу Фэн не был ничтожным, только семенем, упавшим на бесплодную почву, но упрямо пробивающимся к свету, тишиной после грома, утренней зарёй после самой тёмной ночи. Сяо Инь отвернулась, делая вид, что поправляет складки на рукаве, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Нужно оставаться сильной, вести путём, по которому и самой страшно идти. Сяо Инь сжала зубы. Она виновата, она виновата не потому, что предала или сотворила зло своими руками, но потому, что её клан оказался слишком слаб и допустил несправедливость. Чего бы ни хотело глупое сердце, она может оставаться рядом только потому, что обязана защитить хрупкий упрямый свет, который жил в душе Лу Фэна, любой ценой. Даже если придётся заплатить своей жизнью, своим воображаемым счастьем. Это осознание было одновременно самым страшным и самым прекрасным, что с Сяо Инь случилось с тех пор, как она упала с небес.