Ветер, восставший против воли Небес

Даже поднявшись высоко, солнце не било в глаза, его лучи пронизывали воздух дрожащими золотыми иглами, прокалывали многослойный полог переплетённых крон камфорных дубов и криптомерий. Они не согревали, а лишь подсвечивали бесчисленные частицы влаги в воздухе, превращая пространство между мшистыми стволами в переливающийся жемчужный занавес. Лу Фэн шёл наугад, он не мог выбрать тропы — тут не было троп. Приходилось лавировать между стволами и обходить разросшийся подлесок, а лес дышал в лицо сладковатой гнилью опавшей хвои, терпкой камфорой и чем-то ещё — пряным и пьянящим ароматом поздних цветов. Всё вокруг жило, перекликались птицы, непрерывно жужжали невидимые насекомые, мягко шелестели бесконечные лианы, поскрипывали искривлённые тысячелетние ветви. Кора древних гинкго с глубокими, как морщины на лице старца, бороздами, серебрилась лишайниками или темнела изумрудными дорожками мха, бархатистого на ощупь. Землю под ногами укрывал толстый упругий ковёр из прошлогодней листвы, проросший причудливыми грибами-трутовиками. Звук шагов утопал в этой пружинящей массе, точно лес помогал спрятаться двум беглецам, изгоям, которых хотел погубить Небесный император. Где свет падал чуть щедрее, поднимались заросли бамбука; полые, жёлто-зелёные стебли, отливающие сталью, уходили вверх, смыкаясь на недосягаемой высоте в звенящую на малейшем сквозняке крышу. Между бамбуковыми стволами, на чёрных, скользких от влаги камнях, цвели орхидеи. Не садовые красавицы, а призрачные, почти прозрачные создания с лепестками молочного цвета. Они цеплялись за скалы, казалось, питаясь одним лишь туманом и тенью, — символ хрупкой, отстранённой красоты, выживающей вопреки всему. Заметив их впервые, Лу Фэн вспомнил вдруг, как Сяо Инь подступила к нему, чтобы переплести волосы. Память о её руках в своих волосах, о тихом сосредоточенном дыхании, о том, как мир на миг сузился до шелеста шёлка и тепла её рук, оказалась такой яркой, что Лу Фэн даже замер, прежде чем пойти дальше. Сяо Инь действительно столь же прекрасная и стойкая, как эти цветы… Иногда направление, которое дарил Лу Фэну Небесный компас, выводило к замшелым валунам, откуда низвергались тонкие ручьи. Вода падала в небольшие чаши, образовавшиеся за века без всякого вмешательства человека, и там, на поверхности чёрной воды лежали идеально круглые листья лотоса, неправдоподобно зелёные в этом сумраке, будто высеченные из тёмного нефрита. Потемневшие чашечки, возвышавшиеся над ними, скрывали множество спелых семян. Воздух рядом был чище и холоднее, пахло только водой и камнем. Невольно Лу Фэн задумался о том, что лес этот показывает, как ян обращается инь, и наоборот. Красота рождается из тления, свет борется с сумрачной, порождающей туман и сырость тенью, тишина состоит из множества голосов скрытной и неутомимой жизни, цветок обращается в плод, а плод падает в почву, чтобы стать ростком… Эта картина неожиданно усмирила тоску, уняла глухую скорбь. Быть может, и он, Лу Фэн, тоже маленькое семя, которое может ещё подняться к солнцу и расцвести. Когда они остановились ненадолго, чтобы передохнуть, Лу Фэн нарушил молчание: — Компас, — сказал он, оборачиваясь к Сяо Инь, — уводит вверх, думаешь, там действительно скрывается Лунная лестница? Сяо Инь подступила ближе, осмотрелась и вздохнула. — Я чувствую, — ответила она, — что духовные течения здесь закручиваются водоворотом. Но я не понимаю, отчего так. Посмотри, туман сгущается, хотя до заката есть ещё время. Из-за Лунной ли это лестницы?.. Компас ведь не говорит, как долго нам идти. — Думаешь, этот туман… чьё-то влияние? — спросил Лу Фэн прямо. Сяо Инь не отозвалась, лишь пристальнее всмотрелась в текущую между стволов молочную дымку. Во всей её позе заметна была настороженность, потому Лу Фэн вытащил Небесный компас и расположил его на ладони, чтобы убедиться, что не ошибся с направлением. Тот сразу завибрировал, а серебряные созвездия выстроились в единую линию, указывая прямо в сердце чащи, именно туда, где туман становился гуще всего. — Это… Туман забвения, — прошептала Сяо Инь. — Здесь Небесный страж Байлун! Он приносит с собой осень, чистоту… и смерть. В порождённой им мгле легко заблудиться, никакие заклинательские техники не помогут. Байлун… заметит нас, спрячь Компас! Туман накатывал волной, кутая замершие деревья и замшелые крупные камни. Воздух стал вязким, тяжёлым для дыхания. Совсем померк свет, и в глубине этой надвигающейся пелены что-то шевельнулось, раздался тихий, но далеко разнёсшийся звук, словно гигантская чешуя проехалась по затерявшейся в молочной дымке скале. Лу Фэн немедленно спрятал Компас, но, видимо, было уже поздно — туман сомкнулся вокруг, превратив весь лес вокруг в размытые серые пятна, где уже не угадывались никакие очертания. Сяо Инь застыла, опустив ладонь на рукоять меча, но пальцы её едва заметно дрожали. Лу Фэн и сам готов был вздрогнуть, ужас раскрывался в груди ядовитым цветком, но следом пришла и ярость. Да, Лу Фэн чувствовал давление, точно кто-то незримый опустил ладони на плечи. Казалось, что та крохотная искорка звёздного света, которую он успел взрастить в себе, не сумеет выдержать, задохнётся, угаснет из-за этого. Что-то приближалось к ним, будто бы уже угадало, где они находятся. Сяо Инь беззвучно вытащила клинок и встала перед Лу Фэном, готовая немедленно вступить в бой, хотя не могла не понимать, что в открытой схватке против Небесного стража ей не выстоять. Лу Фэн упрямо сжал челюсти. Неужели он — всё ещё тот, кого нужно оберегать как дитя? Ведь Сяо Инь сама возложила на его голову гуань, будто бы признавая за равного, неужели только лишь для того, чтобы он не печалился? Так ребёнку дарят игрушку, чтобы осушить слёзы. «Байлун… чувствует нас, — подумал Лу Фэн. — Он чувствует силу Сяо Инь, силу Небесного компаса… Если броситься бежать, не опираясь на указания артефакта, заблудимся и погибнем». — Сяо Инь, — прошептал он, — вложи меч в ножны. В сражении мы проиграем, спастись бегством не сможем, но… я знаю, как его обмануть. Она ничего не ответила, однако плечи её слегка расслабились, а клинок действительно ушёл в ножны. Доверие, хрупкое, как лепесток орхидеи, и оттого бесценное, согрело сердце Лу Фэну. Он сосредоточился. Когда он воспользовался Печатью затмения, выступив против Цзян Хуна, в нём бушевал гнев. Тогда всё получилось само собой. Теперь он решил применить новую технику иначе, и ярость не могла тут помочь, не подсказывала правильный путь. Лу Фэн не был уверен, что его идея сработает, но не мог подвести Сяо Инь теперь, когда пообещал спасение. Он действовал осторожно, но с отчаянием, которого в нём не было в тот день, когда он заставил Цзян Хуна упасть на колени. И вот, как тень во время затмения закрывает солнце, так он укрыл и себя, и Сяо Инь, сделав их неразличимыми среди полного природной ци леса. На этот раз по меридианам побежала не энергия звёзд, а боль, даже привкус крови возник на языке, так много потребовала эта Печать затмения! Лу Фэн понимал, что всё ещё слишком хрупкий, но он твёрдо решил защитить Сяо Инь — ведь ей наверняка грозила куда большая опасность, чем ему. Небесные стражи с самого начала преследовали именно её. Однажды она обманула их, сделав вид, что погибла, но после бегства в столицу они наверняка стали искать с новой силой… Байлун, должно быть, и не заметит его рядом с Сяо Инь, чьи силы непостижимы, пусть и скованы. …В тумане перед ними перетекло справа налево огромное змеевидное тело. Там двигался дракон, настороженно высматривая, куда же подевалась его цель. Молочная белизна колыхнулась снова, сгустилась, и Лу Фэн сжал кулаки, удерживая Печать изо всех сил. Думал ли он когда-нибудь, что однажды будет противостоять Небесному стражу? Что выступит таким образом против Владыки Линьхуа? Что найдёт в себе силы, станет настолько дерзким и непокорным, захочет искать справедливости? Должно быть, он действительно повзрослел, изменился. Должно быть, он сошёл с ума от горя. Лу Фэн развернул плечи и чуть приподнял подбородок, вглядываясь в окружающую со всех сторон мглу. Когда они столкнулись с Хэйлуном, он испугался так сильно, что не мог и пошевелиться, теперь рядом с ними Байлун, а страх вдруг переплавился в упрямство. Лу Фэн не собирался отступать! Может, в нём не было сил, чтобы встретится с Небесным стражем в бою, но не всегда стоит кидаться в битву, очертя голову. …Туман заколебался, потёк мимо них, хоть и не схлынул полностью. Он редел постепенно, точно Байлун раздумывал, не торопясь уходить. — Сейчас, — прошептала Сяо Инь, но не потому, что собиралась безрассудно броситься в атаку. Её ладони опустились Лу Фэну на спину, и в него хлынул поток её силы, а вместе с ним — как отголосок, как эхо — и обрывки знаний. Лу Фэн, закрыв глаза, доверился им, преображая Печать затмения, сплетая её с потоками духовной энергии. Вместе с Сяо Инь они стали частью этого тысячелетнего леса, неотличимой, неотделимой, не внушающей подозрений. Скоро давление спало полностью, ощущение присутствия огромного существа, пробирающегося в тумане, начало отдаляться. Байлун отступал, как море в отлив, и некоторое время спустя лес снова стал прежним. Туман замерцал и рассыпался на мириады серебристых пылинок, будто кто-то невидимой рукой разорвал жемчужный занавес. Лес, затаивший дыхание, снова зашевелился, зашуршал листвой, и в просветы между древними стволами пробился слабый упрямый свет — тёплое золото заката, окрашивающее верхушки крон в багрянец и пурпур. Только тогда Лу Фэн рухнул на колени, захлёбываясь кашлем. Под носом стало влажно и тепло, по подбородку что-то потекло, и когда он вытер лицо тыльной стороной ладони, обнаружил алые следы. Мир поплыл перед глазами, но тут сильные руки обхватили его, обняли бережно. — Держись. Он может вернуться, нам нельзя оставаться здесь. Обопрись на меня, я поведу, отдохнём, как будет возможность. Шёпот Сяо Инь успокаивал, и Лу Фэн с трудом поднялся, вынужденно оперся на неё, чувствуя тепло её тела сквозь тонкую ткань одежды и лёгкий, едва уловимый аромат. Он доверился ей, потому что сам почти не видел. Сяо Инь всё так же приобнимала его, едва ли не унося на себе вглубь чащи. Ноги почти не слушались Лу Фэна, в ушах гудело, но он не чувствовал себя больше ни беспомощным, ни бесполезным. Да, он отдал много сил, но сумел уберечь, защитить Сяо Инь, спрятать их обоих от взгляда Небесного стража. Ему нужен отдых, и только. Сумрак сгущался быстрее, чем они успевали идти, а может, перед глазами Лу Фэна всё ещё была тёмная пелена усталости. Немногим позже, когда Сяо Инь втолкнула Лу Фэна в сухую и пыльную темноту, пахнущую камнем и вековым покоем, отпустила его, позволив сползти на холодный каменный пол, а сама прислонилась к стене, дыша часто и прерывисто, к Лу Фэну наконец вернулось зрение. Свет, лившийся из входа, был уже совсем слабым, но его хватало, чтобы разглядеть стены. Лу Фэн осознал, что они, похоже, в пещере, и поднял голову, удивлённо проследив взглядом рисунок созвездий: Северный ковш, Летящий журавль, Небесная река…. Видимо, кто-то создал это место, оно появилось не по прихоти природы! Различил Лу Фэн скоро и очертания иероглифов, прочёл их вслух: — Чистое… намерение… Что это значит? Сяо Инь медленно выдохнула и впервые убрала с лица вуаль. Лу Фэн всмотрелся в её черты с жадностью путника, посреди пустыни обнаружившего колодец с чистой водой. Он много раз мимолётно представлял её облик, но истинная красота поразила его в самое сердце. Он даже забыл, как дышать, прослушал первые слова, не в силах отвести взгляда. Чистый овал лица, высокие скулы, глаза, в которых сейчас мерцал звёздный свет. Губы, слегка приоткрытые от усталости... — …Ты использовал Печать затмения точно щит, — наконец разобрал он. — Никогда не слышала, чтобы кто-то сделал что-то подобное. — Сяо Инь улыбнулась. — Да… — растерянно выдохнул Лу Фэн, с усилием отвёл взгляд и добавил тише: — Так где, говоришь, мы находимся?.. — Это укрытие, кажется, принадлежит секте Забытых лун, разве нет? — Сяо Инь посмотрела на него, и он почувствовал этот взгляд как прикосновение тёплого лучика солнца. Вуаль она так и не надела. — Наверное, тебе должно быть больше известно о нём, чем мне. — Хм… — Лу Фэн вспомнил Старейшего Чжэнь И, а также то, как ученики секты Забытых лун с трепетом смотрели на поднимающегося по ступеням будущего Небесного императора. — Должно быть, в те времена, когда к Лунной лестнице приходили, чтобы попробовать достичь Девятой Небесной сферы, они останавливались здесь… Мы идём верным путём. — Небесный компас не солгал бы, — задумчиво согласилась Сяо Инь. — Ты наверняка прав… — Она оглянулась. — Но это не просто пещера для отдыха, там… коридор. Он уводит куда-то вдаль, чувствуешь, как струится воздух? Лу Фэн очень устал, но уже почти пришёл в себя, потому, сосредоточившись, понял, о чём она говорит. — Надеюсь, оттуда не явится новая опасность, — вздохнул он, сознавая, что разведать, что там такое, не сумеет. — Прости, Сяо Инь, но я пока не могу продолжать путь. — Сегодня — нет, — тихо сказала Сяо Инь. Она отодвинулась от стены и подошла к нему, опускаясь рядом на каменный пол. Расстояние между ними сократилось до ширины ладони. — Сегодня ты отдал слишком много сил. Мы останемся здесь и отдохнём. Лу Фэн откинулся спиной на холодный камень, глядя в тёмный свод над головой, где уже нельзя было разглядеть высеченных звёзд. Путь к силе не мог быть безопасным, путь к истине или справедливости — тоже. Но сейчас хотелось верить, что они действительно получили передышку.