Ветер, восставший против воли Небес

Лу Фэн, обессилевший после противостояния с Байлуном, провалился в глубокий беспамятный сон сразу, как голова коснулась свёртка с одеждой. Его дыхание было ровным и тихим, точно среди сновидений не возникло ничего страшного. Сяо Инь была рада этому, но сама уснуть так и не смогла. Она сидела, прижав колени к груди как в детстве, и смотрела на спящего юношу. Гуань с сапфиром бледно мерцал в почти полной тьме, улавливая слабый отблеск от входа. Отдать свой гуань — порывистый, идущий от сердца жест — и теперь не казалось ошибкой. Однако Сяо Инь грызла тревога. Вдруг она тем самым переложила на плечи Лу Фэна собственный рок? Она — последняя из клана, беглянка, та, кого Небесные стражи знали, как отыскать… Поступки её отца навлекли беду на секту Забытых лун, и это её вина тоже… Так как она смела? Впрочем, дело было не только в этом. Само это место, пещера с созвездиями на стенах, с иероглифами «Чистое намерение», беспокоило её. Разве это всего лишь убежище на случай ночёвки? Отчего кажется, что камни столетиями впитывали чьи-то надежды и разочарования? Куда уходил этот коридор? Он манил и пугал одновременно, вдруг это ловушка? Сяо Инь не хотела показывать тревогу Лу Фэну, но теперь, когда он спал, та выплеснулась, полностью захватив разум. Невозможно было сидеть сложа руки, нужно было скорее узнать, что это за место на самом деле. Лу Фэн слишком измотан, и она должна сама разобраться, в чём дело. Бесшумно поднявшись, Сяо Инь вытащила огненный цунь. Неяркий свет озарил стены пещеры, разбросав блики и заставив затрепетать тени по углам. Посмотрев последний раз на Лу Фэна, Сяо Инь двинулась по коридору, отметив мимолётно, что камень под ногами гладкий, точно отполированный, но не водой, а множеством ног. Стены коридора высекли в скале чьи-то умелые руки, однако в отличие от первого помещения они остались гладкими, лишёнными надписей и украшений. Коридор вёл вниз, образуя пологий спуск. Воздух становился всё суше, пах пылью. Сяо Инь прислушалась: ни звука, только биение её собственного сердца. Она спускалась не слишком долго, пока не вошла в небольшое прямоугольное помещение с каменными полками, уходящими ввысь. На них аккуратно, ряд за рядом, лежали бамбуковые таблички, связанные шёлковыми шнурками. Сотни и сотни. Воздух здесь был неподвижным, пропитанным ци, позволяющей сохраняться всему, что сюда попало, нетленным. Посреди помещения стоял небольшой стол для каллиграфии, но письменного прибора там не было. Сяо Инь застыла на пороге, и сердце её сжалось. Эти таблички… они были так похожи на те, что отец отдал ей и велел сохранить. Неужели она нашла библиотеку запретных знаний? Вдруг тут будет что-то, что им поможет? Она подошла к ближайшей полке. На табличках не висело бирок, позволяющих опознать, что за текст они скрывают, но на каждой лежала крошечная печать из застывшей звёздной пыли — охранный знак, запрещающий чтение непосвящённым. Печати потускнели, хоть сила их не иссякла за долгие годы. Никто не вскрывал их, не касался даже. Рука Сяо Инь сама потянулась к ближайшей связке и дотронулась до хрупкой печати. Сяо Инь не стала ломать её грубо, вместо этого нашла слабый узел в чужом плетении, направила ци — и печать дрогнула, рассыпалась серебристыми искрами. Сяо Инь развернула табличку. Иероглифы, начертанные тушью, которая даже спустя столетия не потускнела, казались угловатыми, резкими, наполненными скрытой силой, сдерживаемой яростью. С первого взгляда стало ясно, что это не трактат о технике совершенствования, а личные записи, исповедь ученика, чьего имени она не знала. «…Пещера Чистых намерений не терпит лжи. Воздух, пропитанный звёздной пылью и древними обетами, выдавливает из тебя всё сокровенное, всё подлинное, даже то, что ты и сам боишься признать. Как бы я ни хотел молчать, рука сама движется, обмакивает кисть и выводит черту за чертой. Я заперт здесь, в одиночестве, на целые сутки, и никто не позволит покинуть это место, пока я не выплесну из себя всё. Они считают, что так можно очистить свой разум. Хорошо, что никто не будет читать. Старый учитель — старый дурак — и прочие ослы-старейшины уверены, что достаточно вылить тьму из сердца, чтобы совесть не позволила и шагу ступить. Совесть… Никогда не слышал её голоса, должно быть, её из меня вырвали, ещё когда я ребёнком скитался по улицам в поисках хотя бы грязной маньтоу. Завтра — восхождение, я должен быть готов. Моя ци чиста, концентрация достигла пика, и учитель говорит, что я — самый талантливый ученик за поколение. Он верит в меня, и этот наивный Чжэнь И верит в меня. Единственный, от кого я никогда не чувствовал зависть, как от других младших, тот, кто сочувствовал по-настоящему, не зная, что творится у меня внутри. Он даже делился со мной едой, будто бы получал больше, чем я… Но даже думая о нём, я пишу эти строки с холодом в сердце. Во мне только ненависть, и теплу души Чжэнь И не справиться с нею, как бы он там ни старался. В мыслях того, кто собирается взойти по Лунной лестнице, не должно быть никакого зла, но во мне нет никаких других. Я ненавижу тех, кто родился в Девятой Небесной сфере, кто с первого вздоха пьёт звёздный свет, как молоко, ходит по сияющим полам, не знает, что такое грязь под ногтями. Они получили всё по праву рождения, я же должен выцарапывать каждую крупицу знания, каждую каплю силы, а прежде я каждый день боролся за право сделать ещё один вдох… Они смотрят на нас, пришедших снизу, как на диковинных зверей — с интересом, с лёгким презрением. «Какой упорный», — говорят они. А в глазах читается: «Но ты никогда не будешь одним из нас». Хуже всех Небесный император, владыка Линьхуа, который не знает даже, что творится у него под носом. Плевать ему на народные беды. С головокружительной высоты, на которой парит его дворец, не увидеть чужих страданий. Завтра я докажу, что все они ошибаются, что они не неуязвимы, их можно сломать, как всех прочих. Они ничем не отличаются от обычных людей, даже их бессмертие ненастоящее, точный удар способен оборвать их жизнь. Я хочу власти, а не просто места рядом с ними. Я хочу, чтобы они смотрели на меня не с любопытством, а со страхом, чтобы поклонились мне, чтобы узнали, что такое усилия, что такое боль, что такое потери. Мне трудно скрывать мою ненависть от Чжэнь И. Он наивен, но проницателен. Он даже пугает меня! Если он сумеет различить тьму в моём сердце, то отвернётся. Так смешно, но мне дорого его внимание. Все остальные ничего не значат, но он… Я выбрал путь силы, завтра сделаю первый шаг к тому, чтобы забрать то, что должно было принадлежать мне с самого начала…» Сяо Инь замерла, пальцы сжались на краю бамбуковой таблички. Холодный ужас скользнул мурашками по позвоночнику. Кем бы ни был этот ученик, он пугал её, так пугал, что она не смогла читать дальше. Отложив его записи, она взяла следующие из стопки, но там был иной почерк, иные размышления: «Старый учитель настаивает, что я тоже должен подняться по Лунной лестнице, хотя я не уверен, что достоин этого и смогу. Он… Небесный император запретил это, повелел забыть о Пути Небесного созвездия, как будто не он сам взошёл на вершину с его помощью. Мне это… непонятно. Быть может, он заботится о других? Испытание — это молнии, рвущие плоть, ветер, ломающий кости, давление, сравнимое с тяжестью горы, на плечах. Взойти по ступеням непросто… и Лин Вэй тогда… он ведь полз, как будто каждое движение было его агонией! Молнии едва не убили его, он весь был изранен, и последние ступени к вершине обагрила его кровь. Что будет со мной? Может, это милосердие — запретить подобное?.. Он ведь был добр ко мне, Лин Вэй всегда был добр ко всем нам, ученикам, что были младше его. Должно быть… он и теперь тревожится о нас. Пусть когда врата открылись, он исчез в сиянии, а вышел иным, разве мог он так чудовищно измениться, забыть о тех, кто был рядом с ним, звал его братом? До сих пор не могу поверить… Нет, я что-то упускаю, я не понимаю, не вижу чего-то. Мне не по силам постичь замысел Небесного императора. Учитель, отчего же ты так уверен, что я смогу, что у меня получится взойти?.. Я — последний, кто попробует это сделать. Здесь я вижу множество табличек — голоса всех тех, кто был в секте Забытых лун, шёл тем же путём, постигал те же знания. Но моя запись станет последней, ведь он… Небесный император отверг Путь Небесного созвездия. Почему, Лин Вэй? Почему?..» «А ты, Лу Фэн… если поднимешься, каким выйдешь из тех врат?» — подумала Сяо Инь и отшатнулась, выпустила из пальцев табличку; та с шорохом упала на пол. Сяо Инь прислонилась к холодной каменной полке, пытаясь перевести дыхание. Мысли о Лу Фэне немедленно отступили на второй план. Сяо Инь сглотнула и постаралась спокойно оценить то, что узнала. Может ли быть так, что первая запись, которую она прочла, написана рукой Сюаньтянь Шан-ди? Небесный император не был рождён в Девятой Сфере, он взошёл по Лунной лестнице как самый обычный смертный заклинатель. Всем известно, как это случилось… Его поступки говорят, что он действительно ненавидел тех, кто родился в Девятой Небесной сфере, ненавидел саму суть звёздного рода, его естественную и неотъемлемую силу. Вот почему он, выстрадавший каждый шаг, решил её уничтожить? То не было обычным для нового владыки требованием поклясться в верности или выбрать изгнание. У Сяо Инь задрожали руки. Когда отец говорил: «Дитя моё, запомни раз и навсегда. Тот, кого ты сегодня видела, — не добрый правитель, не благочестивый мудрец, в совершенствовании не имеющий равных. Он палач», — она всё равно не в силах была представить, что всё началось вот так. Она снова взяла первую табличку и открыла её. Среди прочего её взгляд сразу зацепился за надменное: «Я — единственный свет, в котором нуждается этот мир, ему не нужны проклятые звёзды». И подпись «Лин Вэй». Тишина в каменном зале давила на уши, Сяо Инь слышала, как кровь стучит в висках. Она держала в руках не просто откровение ученика, что собирался воплотить в жизнь дерзкие планы. Это было доказательство, обличающее Небесного императора, написанное его же рукой. Сяо Инь не знала, как тот поднялся на трон на самом деле, о прошлом императоре она слышала совсем немногое, точно памяти о нём ни у кого не осталось. Даже отец не мог рассказать ей ничего интересного, лишь хмурился, словно позабыл… Так вот в чём причина?! Власть Сюаньтянь Шан-ди основана не на божественном праве. Зависть, ненависть и страх толкнули его на то, чтобы стать узурпатором и убийцей, уничтожившим собственных учителей. Вот как он… изменил законы мироздания?! Сколько раз она слышала от наставников и даже от отца, что каким бы ни был Небесный император, раз стражи приняли его, значит, он владеет троном по праву, и нет страшнее преступления, чем оспаривать это?! Когда Лу Фэн сказал, что желает потребовать справедливости, он ведь не имел в виду свержение правителя, верно?.. По крайней мере Сяо Инь казалось, что он вовсе не об этом говорит. Лу Фэн, Лу Фэн… Он — воплощение того, чего Небесный император боится. Если Лу Фэну удастся пройти по Лунной лестнице, он получит такую же власть, а значит, сумеет… сумеет всё изменить? Так что же он тогда выберет?.. Что у него на сердце? Во что переродилась его скорбь? А чего бы хотела она сама, она, Сяо Инь… нет. Она поднялась и расправила плечи. Не она — Сяо Инь, но она — Минь Юэ, последняя из клана Минь. Какой должна быть справедливость, чтобы сердце нашло покой? Она свернула таблички, но не положила на место. Следовало показать их Лу Фэну, узнать, что он сам об этом думает. Этот Чжэнь И… Разве Лу Фэн не так называл своего учителя?.. Кажется, она слышала это имя прежде. Она прошла к полкам дальше и тогда только обнаружила указания — каждая стопка табличек была сложена под выбитой на стене датой, и только та, которую она потревожила, такого обозначения не имела. Должно быть, его не успели сделать?.. Последние записи… последние ученики секты Забытых лун, поднимавшиеся по Лунной лестнице. Сяо Инь бросилась назад по коридору, зажав в руке огненный цунь. Мысли путались, тревога, которую она хотела усмирить, теперь стала ещё сильнее, охватила горло, не давая вздохнуть. И только когда она увидела мирно спящего Лу Фэна, отругала себя и опустилась рядом, пытаясь выровнять дыхание. Не стоит его будить. Он слишком устал. Ему приходится постигать Путь Небесного созвездия так быстро! Если не дать ему восстановиться, это сломит его, только теперь уже навсегда. У неё есть о чём подумать, ей нужно всё взвесить, разобраться в собственных чувствах, чтобы утром предстать перед Лу Фэном спокойной, не сбивать его с толку волнением. Сяо Инь скрестила ноги в позе для медитации и прикрыла глаза. Теперь она узнала слабость Небесного императора — страх перед истинным светом, который был в таких, как она сама и Лу Фэн. И она сохранит эту тайну, пока Лу Фэн не окрепнет. А после... Они обязательно отыщут возможность превратить это знание в оружие. А сейчас следовало восстановить силы, до утра ещё было время.