Ветер, восставший против воли Небес

Лу Фэну всё ещё нужно было восстановиться, потому Сяо Инь предложила задержаться в Пещере Чистых намерений хотя бы до следующего утра. После того, как они разделили последнюю рисовую лепёшку на двоих, Лу Фэн, казалось, ушёл глубоко в себя. Он не поднимал глаз, баюкая в ладони Небесный компас. Сяо Инь, наблюдая за ним, чувствовала, как в груди завязывается тугой болезненный узел. Подспудно она ждала, что Лу Фэн попросит её спуститься с ним вместе в хранилище. Она подумала, что ему захочется увидеть всё своими глазами, соприкоснуться с прошлым. Но Лу Фэн не попросил и не отправился туда один. Сяо Инь сначала удивилась, но затем осознание пронзило её: такое молчание красноречивее любых слов и нежелание Лу Фэна смотреть на то, что осталось от былых традиций секты Забытых лун легко понять. Наверняка Лу Фэну больно, и он даже с ней не хочет этим делиться. Напоминание о том, что когда-то всё было иначе, скорее всего, разбередит едва застывшие раны. «Его душа истекает кровью, — подумала Сяо Инь с острым сочувствием. —Бессмысленно смотреть на следы утраченного, сейчас это уже не вдохновит бороться, а лишь ляжет тяжким бременем». Она не собиралась настаивать, в конце концов это было не в её интересах. Однако поглядывая на Лу Фэна, она всё ярче ощущала собственную двуличность. Сяо Инь не хотела спускаться потому, что там легко рассказала бы все свои секреты, всё то, что пока скрывала. В ней самой жил страх — а вдруг Лу Фэн, услышав её историю целиком, отвернётся от неё, отвергнет её, посчитает своим врагом или предателем? Когда они заключали временный союз, Сяо Инь не так сильно волновалась об этом, но теперь ей хотелось, чтобы Лу Фэн… чтобы он не отказывался от неё. Утопая в собственных размышлениях, Сяо Инь неожиданно поймала себя на том, что пристально смотрит на Лу Фэна. Совсем недавно он казался ей открытой книгой — она видела каждое движение его души, понимала его поступки, его слова. Но постепенно, чем дольше она находилась рядом, тем сильнее убеждалась, что никак не доберётся до глубины, что её взгляд не способен проникнуть в его мысли на самом деле. Её тайна с каждым мгновением тяжелела, и из-за неё она не имела права попросить об откровенности Лу Фэна. Чтобы занять себя, отвлечься от мыслей, Сяо Инь принялась собирать хворост для костра, принесла воды. И когда она уже возилась у огня, решив сделать чай из последней щепотки чайных листьев, Лу Фэн приблизился и сел рядом. — Знаешь, Сяо Инь… — начал он непривычно тихо и задумчиво, — за всё это время, то есть с тех пор, как… всё рухнуло, ты — единственный человек, что остался рядом. И для меня это… — он запнулся, подбирая слова. — Ты стала мне ближе, чем был кто угодно ещё когда-либо. Лу Фэн и сам, похоже, был ошеломлён тем, что только что сказал. Но на Сяо Инь эти слова обрушились подобно лавине. Они потрясли её не столько силой признания, не столько смыслом, сколько тем, как откликнулись внутри. Он сказал, что она стала ему близка, доверил ей хрупкую, будто обнажённую часть собственной души. А она? Она всё ещё пряталась под чужим именем, не поделившись тем, какое бремя вины несёт на плечах. В груди всё перевернулось. Нежность, которую она давно в себе признала, смешалась с ядовитым стыдом. Разве это честно? Разве так поступают с самым близким человеком?! А ведь ей хотелось назвать Лу Фэна именно так! Она должна была ответить, немедленно объяснить, что чувствует. Она могла сказать: «Лу Фэн, ты стал для меня светом в этой тьме. Ты подарил мне цель и смысл продолжать жить». И это было бы правдой, но следом пришлось бы рассказывать и обо всём остальном. Разве его мнение о ней не изменится, едва он узнает? Так она потеряет Лу Фэна. Сяо Инь заметила, как задрожали пальцы. Лу Фэн замер рядом, на расстоянии руки и наверняка ждал её слов. Тишина с каждым мигом становилась всё напряжённее. — Лу Фэн… я… — Сяо Инь не смогла продолжить. Глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. А его лицо, на миг озарившееся робкой надеждой, тут же померкло, во взгляде возникло понимание и… принятие. Неужели решил, что смутил её, зашёл слишком далеко, заговорил о том, о чём не следует говорить юноше с девушкой, если они не помолвлены? — Прости, — поспешил он подняться. — Я не хотел… оскорбить тебя. Он отвернулся, намереваясь уйти, а Сяо Инь ощутила, как в сердце что-то оборвалось. Вот так своей нерешительностью она ранила и оттолкнула, нанесла новую рану тому, о ком хотела заботиться! Не в силах бороться с собой больше, она стремительно встала и обняла его сзади за плечи. — Подожди! — Сяо Инь прижалась лбом к его лопаткам, ощутив, как под тонкой тканью вздрогнули мышцы. — Не уходи и не проси прощения. Ты… ты не оскорбил меня. Это я… я каждый день всё больше виновата перед тобой! Голос сорвался. Она отпустила Лу Фэна и отступила на шаг, чтобы увидеть его лицо, когда он обернётся… если он обернётся. Он помедлил, но всё же действительно не ушёл, посмотрел ей в глаза. — Сяо Инь… О чём ты говоришь? — осторожно спросил он. — Я — не случайная беглянка, а выросла в Девятой Небесной сфере. Я… родилась среди бессмертных, и Сюаньтянь Шань-ди уничтожил мой клан, — продолжала она торопливо. — Если бы отец мой покорился, если бы… если бы я сама сдалась, то… — прервавшись, она немедленно опустилась на колени и поклонилась Лу Фэну, почти коснувшись лбом земли. — Если бы только я поняла, к чему приведёт моя гордыня и желание сохранять верность заветам отца!.. Гибель всей твоей секты, твоих наставников, братьев, сестёр — моя вина. Лу Фэн ничего не сказал на это. Он всё так же стоял напротив, но как будто лишился дара речи. — Прости… Я боялась открыться тебе, — покаялась она снова. — Всё это случилось потому, что мой клан — Хранители знания. Именно мой отец берёг последний трактат о Пути Небесного созвездия. Тот самый, овладев которым, ты сумеешь изменить основы мироздания. Мы… отец… я отказались отдавать его. Мне удалось бежать с ним вместе. — Трактат?.. — Лу Фэн уцепился за это слово, точно искал точку опоры. Сяо Инь глубоко вздохнула. — Да. Когда Небесный император не обнаружил его, когда я спустилась сюда, в мир смертных, он наверняка посчитал, что трактат в секте Забытых лун и… опередил меня, наслав на вас клан Алого клыка. — Сяо Инь, ты… не сделала ничего плохого, — Лу Фэн говорил тихо, сбивчиво, и ей показалось — он сам себе не верит. — Не зови меня так, — перебила она. — Моё истинное имя — Минь Юэ. Дочь , первого Хранителя знания, бессмертного, убитого рукой Сюаньтянь Шань-ди. — Поднимись, — Лу Фэна присел напротив неё, поймал её ладони, погладил пальцы, точно утешая. Его тёплые руки скользнули дальше, и вот он уже поднял её, удерживая за локти. — Я не могу винить тебя. Истинный виновник, истинный преступник остался неизменным. Это Небесный император… Сяо… Минь Юэ! Как я могу винить тебя? Она подняла голову, слёзы потекли по щекам, и теперь их уже было не сдержать. — Я отдам тебе, отдам последнюю часть учения Пути Небесного созвездия. Мы прятали его, даже когда император запретил совершенствоваться так. Ты — единственный наследник секты Забытых лун. Это знание — для тебя и ни для кого больше. Лу Фэн отпустил её, и тогда она вытащила из потайного кармана у пояса бамбуковые таблички, обёрнутые невесомым, но прочным звёздным шёлком. — Ты слишком добр, Лу Фэн, но твоё горе, твои потери… это моя вина. И я боялась сказать о этом сразу, боялась, что ты увидишь во мне не союзника, а предателя. Что ненависть к императору обернётся ненавистью ко мне… — она сглотнула и добавила: — Сперва я хотела помочь тебе, лишь чтобы облегчить бремя вины, но сейчас… сейчас потерять тебя… хуже смерти. Лу Фэн принял бамбуковые таблички из её рук. Больше она не осмеливалась посмотреть ему в глаза, потому не могла понять, что он думает, что чувствует. И когда его голос зазвучал вновь, она даже вздрогнула. — Минь Юэ, это не в твоей руке был клинок, и не ты зажгла Небесный огонь. Не ты и не твой отец отдали приказ. Единственный в мире, с кого мне стоит взыскать такой долг — сам Небесный император. Я и ты не ищем власти над мирозданием, но жаждем справедливости. — Он сделал паузу. — Теперь я знаю, что делать… Она стояла перед ним, всё ещё не веря, что он не оттолкнул. Лу Фэн помедлил, а потом осторожно и несмело обнял её. Утешая и защищая, принимая её вот такой — новой и иной, он погладил её по волосам. Она замерла в его руках, прежде чем обхватить в ответ, вжаться лицом в его плечо. — Рядом со мной ты не в безопасности, особенно когда появился Байлун, — зашептала она торопливо. — Небесные стражи чувствуют меня… я… — Мне нужно изучить трактат, — подхватил Лу Фэн, словно прочёл её мысли. — Сохрани себя, воспользуйся даже этой пещерой! Скорее всего, печати внутри не дают Небесным стражам отыскать её, иначе Небесный император давно обрушил бы свой гнев на хранилище, где остались его сокровенные мысли, обличающие его чёрное сердце… Я… мне же нужно будет уйти, чтобы освоить последние техники, чтобы стать сильнее, как мы и хотели. А потом я вернусь за тобой, и мы продолжим путь к Лунной лестнице. — Д-да… — она не нашла изъяна в его словах, приняла без спора то, что сейчас, пусть он и обнимал её, Лу Фэн мог желать одиночества. Её откровение и то, что он узнал в последнее время, наверняка требовали глубоких размышлений. — Хорошо, я останусь здесь и буду… буду ждать тебя. И тут Лу Фэн протянул ей Небесный компас. Она удивлённо приняла артефакт и нахмурилась в недоумении. — Пусть он будет с тобой, — проговорил Лу Фэн серьёзно. — Возможно, с его помощью ты найдёшь способ вернуть свои силы. Но она тут же поняла, что этот жест имел совсем другой смысл. Так Лу Фэн хотел сказать ей, что уходит не потому, что теперь отталкивает её и не желает её помощи. Напротив, он подчеркнул, насколько ей доверяет, ведь без Небесного компаса им было не отыскать Лунной лестницы. — Обещай, что вернёшься… что будешь осторожен, — выдохнула она. — Да, я вернусь, обязательно, — подтвердил он, кивнув вдобавок. *** Позже, когда Минь Юэ осталась сидеть у тлеющих угольков костра, сжимая в ладонях холодный металл Небесного компаса, она снова вспомнила всё, что между ними произошло. Облегчение, окутавшее её прежде, отступило, оставив после себя зыбкую пустоту. Тайна раскрылась, и Лу Фэн не отвернулся, назвал её по имени и обнял, принял её такой. Но вместе с тем словно исчез тот самый неуверенный юноша, которого она встретила в разрушенном храме. В том, как он сказал «теперь я знаю, что делать», таилась решимость и леденящая душу отстранённая ясность, будто он увидел куда больше, чем она. Минь Юэ содрогнулась и прижала Компас к груди. Металл постепенно согревался от тепла её тела, а в глубине кристалла мерцали холодные искры. Лу Фэн доверил ей самое ценное — и инструмент, необходимый для воплощения их плана, и свою судьбу с ним вместе. Признал её достойной такого дара, а она всё никак не может взять себя в руки. Ей всё ещё страшно, что он уйдёт навсегда. «Нет, ему нужно время, — напомнила Минь Юэ себе. — Он прав — здесь, в этой пещере, под защитой древних печатей я в большей безопасности, чем где-либо. Ему же здесь тесно и ни за что не освоить последних техник». Давно стемнело, лес утонул в непроглядной черноте, лишь кое-где светлячки выписывали таинственные зелёные знаки. Картина не приносила покоя, напротив, откликнулась щемящей болью в груди. Что-то острое и хрупкое прорастало у Минь Юэ в сердце, что-то, чего она боялась коснуться, как боязно тронуть только что распустившийся цветок, слишком хрупкий и готовый мгновенно потерять лепестки. Минь Юэ прикрыла глаза. Ей нужно было сосредоточиться, воспользоваться этой передышкой, чтобы действительно вернуть себе полную власть над собственной силой. И можно было попробовать даже сейчас. И когда Лу Фэн вернётся — а он обязательно вернётся, — она станет достойной союзницей, сумеет защитить его. В чёрном бархате неба одна за другой зажигались холодные далёкие звёзды, но их сияние не способно было пробиться сквозь густые кроны лесных великанов. Прежде Минь Юэ печалилась об этом, ведь прослеживая взглядом созвездия она словно на миг оказывалась дома, однако теперь единственным светом ей служили мысли о Лу Фэне, способные осветить даже столь тёмную ночь.