Наша вечность на двоих

Иногда Натали задумывалась о том, чтобы завести фамильяра. Пусть она специализировалась на алхимии и ядотворчестве, никогда не принимала участия в шабашах и с миром колдунов предпочитала взаимодействовать только при участии наставника, идея стать хозяйкой магической зверушки выглядела привлекательно. Во-первых, фамильяр безусловно, абсолютно, безукоризненно всегда верен хозяйке. Для Натали, которую предал даже родной отец, слово «верность» не было пустым звуком. Во-вторых, большинство ведьм, специализирующихся на магии рукотворной, в которой без фамильяра не обойтись, относились к алхимикам с неким предубеждением, и наличие волшебной зверушки могло помочь сгладить острые углы и установить полезные связи. В конце концов, если она закончит обучение и станет вечной участницей Чёрных Кругов, ей придётся выйти в мир и самостоятельно стать его частью: найти подруг, поставщиков, работу… Хотя с последним проблем быть не должно. Граф сказал, что, когда она перестанет быть его ученицей, он может принять её на роли личной ассистентки. Сен-Жермен — легенда в мире алхимии. У него и фракция своя, и сеть поставщиков, и десятки людей в подчинении. Место одной маленькой русской графине найдётся. Хотелось бы. Тогда они по-прежнему смогут быть рядом, работать бок о бок, тайком держаться за ручки и упоительно быстро превращаться из мастера и ученицы во влюблённую пару. Натали улыбнулась. Быть с графом приятно. Во всех отношениях. Но идея с фамильяром всё равно висела где-то в воздухе, приходя то в процессе смешивания компонентов, то в момент наблюдения за звёздами. Чёрные коты и вороны, жабы и крысы — именно таких животных обычно заводят молоденькие ведьмы. Графиня разглядывала таких с противоположных сторон бальных залов во время торжественных встреч учеников чародеев. Но разговоров не заводила: с алхимиками проще и комфортнее, с алхимиками есть что обсудить, алхимики расспрашивают её о графе, а она делает максимально беспрестрастное лицо. Иногда Натали думается, что ей хватило бы и этого, что, закончив учёбу, вполне можно остаться в этом тесном кругу мела и золота, стать вечной спутницей Сен-Жермен, на которую будут обращать внимания и без всяких фамильяров. Разговаривать о волосах единорога и тёмных камнях, жаловаться на бессоницу после ритуала трёх Лун, отговаривать молоденьких учениц от приворота… Звучало красиво. Натали алхимию любила. Дело не только в графе или в природном таланте, дело в собственном мироощущении, в восторге, который наполняет существо после удачного эксперимента, в интересе, зажигающемся в глазах после создания нового элемента. Превращать медь в золото, выпаривать мел, собирать лунные слёзы — такая жизнь была Чарской по душе. А алхимикам, как известно, фамильяр особо не нужен, скорее наоборот вреден. Разобьёт тару с зельем, которое настаивалось неделю, выпьет приворотное и будет кидаться на всех живых существ. Завести конечно можно, но скорее как питомца, а не как помощника. Что в глазах большинства чародеев считалось неимоверной глупостью. Но Натали, почему-то всё равно хотелось. Возможно дело в желании иметь кого-то, кто всегда будет рядом, кто не предаст, не продаст, не проиграет в карты. А может она просто хотела себе домашнюю зверушку. Не то, чтобы причина была важна. Важно, что графиня читает одну книгу за другой, почти утыкается носом в страницы, раз за разом убирает с глаз мешающие пряди. Фамильяр верен своему хозяину. Фамильяр умирает со своим хозяином. Чтобы привязать фамильяра, нужно окропить его своей кровью. Пару раз она почти попросила графа провести церемонию. Вряд ли он бы отказал, но что-то всякий раз скреблось в груди и мешало сорваться с губ столь простой фразе. Наталья не уверена, кого она хочет, Наталья не уверена, что не разочаруется. Натали боится взять такую ответственность за другое живое существо. Иногда кажется, будто она думает не пусть о волшебной, но всё-таки зверушки, а планирует ребёнка родить. Натали предал даже родной отец, становится для кого-то центром мира и всей жизнью ей банально страшно. Да, Сен-Жермен говорит, что она его счастье и сокровище, что весь смысл его жизни в ней заключён, но тут другое. Граф — взрослый мужчина, старше её. Натали думать об этом не хочет, но всё равно думает и всё равно понимает — если с ней что-то случится, если она оставит и алхимию, и этого тёмного чародея, ему будет больно и плохо, но жизнь его на этом не закончится. И это правильно. Жить нельзя без воздуха и воды, без человека рядом — можно. А для фамильяра хозяин и вода, и воздух, сердце его в унисон с хозяйским бьётся и вместе с ним останавливается. Фамильяр от хозяина зависим, фамильяр без хозяина беспомощен. Натали такой ответственности боится, но взять магического спутника всё ещё хочет. Её соленой круг замыкается. Желания не бьются с возможностями. Она хочет, но боится, боится, но хочет. Что-то подобное женщина испытывала, когда только влюбилась в Сен-Жермена. Но там скорее был страх оказаться непонятой и отвергнутой, ненужной. Здесь же дама боится не справиться, боится причинить боль, боится предать. Страхи словно поедают изнутри. Графиня не думала об этом постоянно, она старалась жить, учиться, ходить на балы, целоваться во тьме коридоров, шепча на ухо своему мастеру самые порочные свои фантазии. Осенние листья липли к окну и улетали прочь — так текла её жизнь. Яркие моменты, холодные руки на талии, древнее искусство на кончиках пальцев. Неизменное, но постоянно меняющееся. Как листья с соседнего клёна и берёзы — ты всегда знаешь, что они прилетят, но каждый раз любуешься ими как в первый. Мысль о фамильяре, в свою очередь, была листочком с каштана, растущего не так далеко и не так близко. Иногда прибивалась, когда не ждёшь, и так же стремительно улетала. Это давило. Наталья не знала, что с этим делать, Наталья терялась в своих желаниях, Наталья разглядывала чёрных котят и воронят в витринах специальных лавок. Её мысли кружились, кружились, кружились… — Хочешь магическую зверушку, Натали? Граф ворвался в её мысли одним тёмным осенним вечером, когда дождь усиленно бился в окна, камин разгорался с необычайной радостью, а вино готовилось горчить на губах. Сен-Жермен умел влезть в сердце, говорить о волнующих темах в абсолютно неожиданное время и сводить с ума этой своей понимающей усмешкой. Натали это нравилось (Натали нравилось в нём абсолютно всё), но сейчас она лишь закусила губу и посмотрела робкими, непонимающими глазами. — Ты перечитала все книги, посвящённые фамильярам, хранящиеся в моей библиотеке. Эта, кажется, последняя. — граф легонько постучал по коричневой обложке гримуара, находившегося в её руках. Очередной труд посвящённый магическим помощникам. Натали думалось, что она и сама уже вполне может написать своё исследование, посвящённое этой теме — столько информации было изучено в краткие и не очень периоды особо сильного желания завести фамильяра. Вздохнув, женщина решила, что искренность — лучшее, что она может предложить своему возлюбленному. — Я не уверенна. Наверное хочу, но мысль, что какое-то существо будет так привязано ко мне пугает. Я ни в чём не уверенна, мечусь между кошкой и вороном, между хочу и боюсь. Если бы он нужен был для дела, как у ведьм с их рукотворной магией, было бы проще. А так… Я чувствую себя странно. Натали отвела взгляд. Сен-Жермен всегда с пониманием относился к её проблемам, но сейчас смотреть в его глаза немного сложно. Только кинуть быстрый взгляд из-под ресниц. И ещё один. И ещё. Граф выглядел задумчиво. Бросал на неё какие-то странные взгляды, что-то бормотал. Будто считал в уме, сколько ложек растёртого серебра понадобится для эликсира. Наконец, признав правильность расчётов, мужчина блеснул лукавством в чёрных омутах и спросил: — А как ты относишься к бигеминальному фамильяру? — Что? Обычно фамильяр имеет только одного хозяина. Но существует способ привязать его к нескольким чародеям одновременно. Достаточно только смешать их кровь в равной пропорции и окропить этой смесью лоб будущего помощника. Такой фамильяр признаёт обоих участников процесса своими хозяевами, а в случае противоречащих друг другу приказов отказывается выполнять оба. — Бигеминальный фамильяр. Заведём одну зверушку на двоих. За мою жизнь у меня было парочка волшебных помощников — жаль их век короче нашего. Если ты поймёшь, что не можешь ухаживать за животным, боишься ответственности или что-то ещё, я возьму все заботы на себя. Но ты также останешься его хозяйкой, способной отдавать ему приказы. Как тебе? — Только после моего выпуска! — решительно выпалила женщина. Бигеминальные фамильяры довольно редки. Чародеи, в большинстве своём, жуткие собственники, и мысль, что их помощник будет в равной степени слушаться и любить другого человека, была для них не выносима. Обычно таких животных заводили влюблённый пары, уверенные в своих чувствах. Выйти в свет с бигеминальным фамильяром — то же самое, что принести огромный транспарант: «Смотрите, мы в отношениях». — Это не так долго, Натали. — Сен-Жермен усмехнулся. Он знал, что его дама не хотела, чтобы их роман стал достоянием общественности. Пойдут пересуды, что Наталья получила титул алхимика через постель. В её старания и талант никто не поверит. — У тебя будет время подумать, точно ли ты этого хочешь. И если да, заведём себе маленькую, чёрненькую… кошку или ворона? — Кошку. — после нескольких колебаний довольно твёрдо произнесла Наталья. –Кошку, обязательно ласковую. Чтобы она постоянно тёрлась о тебя, а я бы ревновала и конкурировала с ней за место на твоих коленях. — Дорогая, твои фантазии не перестают меня удивлять. — Чёрные глаза графа вспыхнули огнём. Мужчина наклонился, оказываясь совсем рядом со стремительно краснеющим лицом Натали. — Ты и сама многим походишь на кошку. — А я и не спорю, граф. А вы знали, что кошки обожают, когда их гладят? А если этого не делать, они могут начать кусаться. Наталья подалась вперёд, коснулась губами мужской шеи, прихватила венку своими белыми зубками. Удивлённый выдох стал ей наградой. Книга полетела в сторону. Абсолютная непочтительность к столь древнему гримуару, но влюблённым было наплевать. Пальцы переплелись, словно молодые змейки, губы встретились, как встречаются два молодых ручья. Дождь продолжал идти. На стекло налип очередной лист каштана. Сен-Жермен припал к её шее, лаская и кусая — в отместку. Наталья улыбалась. Назойливая мысль ушла, на этот раз навсегда. Все остальные готовились последовать её примеру. Вспыхнул жар страсти, и в лихорадочным бреду, путаясь в чужих волосах, Чарская успела подумать, что и без фамильяра уже нашла живое существо, которое не бросит и не предаст. И она готова быть такой же преданной для своего мужчины. Её соленой круг разомкнулся.