Пойду по льду

Эндрю Миньярд

      Утром в воскресенье Эндрю с удивлением обнаружил, что его сосед отсутствовал в комнате уже в семь утра, хотя весь предыдущий вечер потратил на предварительные извинения за громкость своего будильника. К слову, Эндрю не слышал ни будильник Джереми Нокса, ни хлопок входной двери, оповещающий о его уходе. Собирая тренировочные вещи в сумку, Эндрю сделал мысленную пометку о необходимости узнать расписание Джереми, чтобы не попасть в ситуацию, когда у одного из них будут отсутствовать ключи от входной двери. Связка Нокса прямо сейчас валялась на комоде в гостиной, поэтому Эндрю подхватил её, чтобы передать, если столкнётся на стадионе с соседом.       В половину восьмого Эндрю Миньярд уже заворачивал по коридору к тренажёрному залу, готовый к «труду и обороне», как высказался Кевин Дэй. Все хоккеисты в составе двадцати трёх человек вошли в крупный тренировочный комплекс, примыкавший к зданию стадиона. — Нокс! — окликнул парня Дэй, и Эндрю с удивлением для себя обнаружил, что две беговые дорожки уже заняты фигуристами. — Твой лёд свободен. — Ага, — кивнул в ответ Джереми и начал нажимать соответствующие кнопки на тренажёре, чтобы остановиться. — Ты забыл ключ, — сказал Эндрю, когда Джереми подошёл к скамейкам для отдыха. — Я его привёз. — Забей, — отмахнулся он. — Я сегодня вряд ли окажусь в общежитии раньше шести, поэтому секция в твоём распоряжении, — с этими словами он покинул зал, закидывая пустую пластиковую бутылку в мусорное ведро лишь со второго раза.       Эндрю снова посмотрел на дорожки. Нил Джостен продолжал бежать, не смотря на то, что зал для разминки заполнили другие спортсмены. Кто-то пытался позвать фигуриста по имени, но тот, ожидаемо, не откликался, отдавая всё внимание бегу и большим наушникам на своей голове. — Как давно он здесь? — поинтересовался Эндрю у Мэтта, выполняя простую суставную разминку по указу капитана команды. — Пойди, да спроси, — хмыкнул Бойд. — Каждый хоккеист должен лично натолкнуться на выносливость Нила, чтобы понять, что мы никчёмны рядом с ним.       Когда команда рассредоточилась по тренажёрному залу, Эндрю подошёл к Джостену, ведомый словами Мэтта. Нил приветливо улыбнулся, когда заметил его, но после этого сразу же вернулся к созерцанию парковки через большие панорамные окна. Миньярд покосился в сторону экрана, оповещающего о работе беговой дорожки, и не удержался от того, чтобы удивлённо приподнять брови. Нил Джостен бежал уже час и приближался к отметке в восемь с половиной километров. — Я же говорил, — рассмеялся с противоположного конца зала Мэтт, замечая растерянность на лице Эндрю Миньярда.       Растерянность эта была колоссальной, учитывая, что специфика игры на позиции вратаря вообще не подразумевала долгого перемещения по катку. Вероятно, нападающие и защитники вполне могли за отведённое время пробежать большее расстояние, но удивлял тот факт, что конкуренцию им составлял парень-фигурист, а не какой-нибудь легкоатлет. — Сколько там? — не унимался Бойд. — Восемь километров шестьсот метров, — откликнулся Эндрю.       Раздражённый Кевин оказался рядом быстрее, чем Миньярд успел сообразить, что происходит. Капитан сдёрнул наушники с головы фигуриста и серьёзно на него уставился. — Прекращай, — скомандовал он. — Я ещё не закончил, — упрямился Джостен. — Нил, — Кевин, вероятно, попытался сделать угрожающий тон, но получилось скорее жалко. — Твоё колено тебе спасибо не скажет. — Мне кажется, у тебя есть своя работа, — напомнил Нил. — Вон, — он кивнул головой в сторону Эндрю. — Твой вратарь стоит без дела. — Я расскажу про это Аарону. — Ты думаешь, я был бы здесь, если бы Аарон почтил нас своим присутствием в воскресенье? — хмыкнул Нил, и Эндрю мысленно усмехнулся от этого заявления. — Хотя, — протянул Джостен. — Тебе лучше знать. — Всё, завались, — отмахнулся Кевин и собственноручно отключил дорожку. — Иди и развлекай своим энтузиазмом Реманна. У нас тренировка. — Зал общий! — возмутился Нил, когда дорожка начала сбрасывать скорость. — Не лезь в мои тренировки, Дэй, — он угрожающе направил палец на хоккеиста. — Это не тренировки, а насилие над своим организмом. И к тому же, восемь километров ты пробегал до чемпионата мира. — Я буду бегать больше и тренироваться больше, — хмурился Нил. — И ни один поганый хоккеист не посмеет лезть со своими советами ко мне, — он схватил полотенце с ручки беговой дорожки и, забрав у Кевина наушники, двинулся в зону для растяжки, демонстрируя своё раздражение. — Он неисправимый идиот, — себе под нос выругался Дэй. — Я пообещал троим людям, что буду следить за ним, когда рядом нет тренера, — объяснил Кевин, когда наткнулся на вопросительный взгляд Эндрю. — Но мы даже всей командой за ним не убежим. — Судя по всему, буквально, — хмыкнул Миньярд, глядя на то, как Нил Джостен начинал выполнять растяжку.       В Калифорнии, Аризоне и в других штатах, где Эндрю приходилось играть, он не раз сталкивался с тем, что ледовая площадка была совместной для эксплуатации с фигуристами. Тем не менее, редко где удавалось с ними пересекаться, с учётом того, что тренера так или иначе кромсали расписание льда таким образом, чтобы никто не отвлекался от своей первоначальной работы. В Южной Каролине всё было иначе, начиная с совместных междисциплинарных комнат и заканчивая тренажёрным залом, который спортсмены могли посещать, в том числе и по своему желанию. Количество фигуристов, потревоживших сегодня команду «Лисов» своим присутствием просто зашкаливало, начиная Нилом, который уделил растяжке полтора часа своего времени, уже давно не шокируя хоккеистов своими шпагатами, заканчивая Джереми и ещё парой девчонок, которые периодически забегали в зал и о чём-то живо болтали с Джостеном.       Из коротких бесед с командой Эндрю выяснил, что Нил был единственным мужчиной одиночником в их спортивном комплексе, располагавшемся возле крупного города — Колумбии, штата Южная Каролина. Тренер Реманн работал только с девушками, пока восемь лет назад не взял под своё крыло одиннадцатилетнего пацана и не склеил из него одного из лучших фигуристов в своей возрастной категории во всём мире. Многие молодые парни пытались попасть к Реманну, но он сказал, что работа, подобная работе с Нилом Джостеном, была одноразовой акцией, и больше он не будет брать в свою команду мужчин.       Эндрю пытался узнать ещё что-нибудь о фигуристе, но единственным человеком, который знает его с тех самых пор, как лезвие конька Нила Джостена коснулось льда Южной Каролины, был Кевин Дэй. И Кевин настойчиво порекомендовал Эндрю заниматься своими делами или задать все имеющиеся вопросы самому́ Джостену, который не стеснялся показывать Кевину средний палец каждый раз, когда нападающий оказывался в поле его зрения. — Всем спасибо за тренировку! — хлопнул в ладоши Ваймак, появившийся в зале около получаса назад. — Попрошу задержаться Кевина, Мэтта, Эндрю и Сета. Остальные, валите домой и отдыхайте, чтобы завтра в семь каждый уже стоял на коньках на своей позиции. Опоздание карается казнью, не забывайте.       Команда под дружный хохот покинула тренажёрный зал, оставляя своих ребят на растерзание тренера Ваймака. Эндрю обернулся и заметил, что Нил, Джереми и какая-то светловолосая девчонка заглушили свой разговор и создали видимость активной деятельности, видимо, для того, чтобы подслушать. — На вас пришли документы, — начал тренер, когда последний хоккеист покинул помещение. — В сборную. С чем вас и поздравляю. — Да! — прокричал Мэтт, стискивая Сета в медвежьих объятиях. — Я так и знал! Спасибо, Джонсон! — У парня разрыв ахилла и перелом двух ребер, поэтому сомневаюсь, что его есть за что благодарить, — осадил спортсмена Ваймак. — Меня назначили вторым тренером сборной США, поэтому я имею право огласить для вас всю информацию, которой владею.       Миньярд заметил, как вспыхнули глаза Кевина, и удовлетворённо хмыкнул. — Отлично постарались в этом сезоне, тренер, — широко улыбнулся Сет. — Спасибо, — кивнул ему Ваймак. — Видимо, работая с такими идиотами как вы, я привлёк внимание спортивной ассоциации к себе. Но, сейчас о важном, — он развернул какие-то бумажки и принялся зачитывать. — Даты чемпионата мира определены: 9-25 марта следующего года. До этого момента дважды пойдут спортивные сборы. На первые сборы мы поедем в ноябре на семнадцать дней. Вторые — с середины февраля. Они сразу же перетекают в чемпионат. Сборная, собранная сейчас, отправится на Олимпийские игры. — Перенабора не будет? — удивился Гордон. — Нет, — Ваймак отрицательно помотал головой. — Из-за того, что чемпионат проходит в марте, а Олимпиада пройдёт в декабре следующего года, никто в Федерации Хоккея не видит смысла расформировывать действующий состав, — тренер посмотрел на каждого игрока, ожидая вопросов, но когда их не последовало, хлопнул в ладоши и встал со скамейки. — Будете вести себя хорошо и покажете результаты, тогда, я думаю, вас призовут и на следующий чемпионат. На сегодня всё.       Тренер покинул тренировочный зал, а Эндрю с каким-то замешательством посмотрел в зеркало. Невысокий парень из Калифорнии, который начал свой путь в хоккее ещё очень и очень давно. Ему было шесть, когда приёмная мать привела его в секцию; десять, когда он впервые взял заслуженный кубок в свои руки; пятнадцать, когда его пригласили в профессиональный молодёжный клуб; шестнадцать, когда он получил свою первую серьёзную травму и вылетел из сезона на добрые четыре месяца. В семнадцать он вошёл в состав взрослой профессиональной команды и безбожно пролетел отбор в молодёжную сборную США. И вот ему уже практически двадцать два, пару минут назад он стал одним из трёх вратарей в сборной Соединённых Штатов Америки, но так и не смог получить нужного удовлетворения от этого. Складывалось ощущение, что это всё — чья-то глупая шутка.       Эндрю ждал этого дня с тех самых пор, как выиграл свой первый матч, но никогда не мог поверить в то, что это произойдёт. Он выйдет на один лёд с величайшими хоккеистами современности, с Кевином Дэем — молодым звёздным нападающим, забившим на прошлом чемпионате мира восемнадцать шайб из сорока восьми. Он будет там, на льду, под крылом тренера Ваймака, который вытащил его из дерьмовой команды, чтобы обучать здесь, в Южной Каролине. Он будет выступать в форме сборной США, но не может поверить в это до конца.       «Не достоин» — вторило сознание. Но если он не достоин, разве его бы пригласили играть за сборную страны? — Ты чего завис? — усмехнулся Кевин. — Представляю, как убого на тебе смотрится белый, — хмыкнул Эндрю и двинулся в сторону выхода из зала, думая о том, как обрадуются Бэтси, Роланд и, вероятно, Аарон, когда он поделится с ними одним из своих главных достижений.

***

Нил Джостен

      Первую неделю после выписки из больницы Нил мог бы охарактеризовать одним единственным словом: разочарование. Тренер не позволял ему войти в нормальный тренировочный режим, он так и не смог получить от Аарона полноценный допуск на тренировку, не смог сделать лутц и часть других элементов, необходимых для формирования нормальной олимпийской программы. Ко вторнику Нил подумывал впасть в депрессию, но в ней уже месяц купался Джереми, а значит, время Нила Джостена еще не пришло.       Лайла Дермотт — партнёрша Джереми Нокса по фигурному катанию — вернулась в общежитие вечером в воскресенье, и уже в понедельник они с Джереми старательно сдерживали себя от попытки устроить настоящее ледовое побоище, упиваясь своими язвительными комментариями и расстройствами перед предстоящими отборочными турнирами.       Нил старался поддержать их всеми силами, но собственные проблемы каждый день брали верх над проблесками дружбы и здравомыслия. Единственными вещами, которые помогали Нилу Джостену сохранять здравый смысл, были курение и Кевин. И, к сожалению, эти вещи нельзя было совмещать, потому что Мэтт — подлый предатель — рассказал своему капитану о том, что Нил нарушает порядок в общежитии, и уже на следующий день Кевин устроил обыск в комнате старого друга, выкидывая две начатые пачки сигарет в урну.       Он был прав. Если бы Джеймс Реманн узнал, что Нил пристрастился к курению, то, вероятно, разочаровался бы. Нил очень не хотел допустить этого, поэтому смиренно наблюдал, как единственный источник спокойствия грозится оказаться на свалке.       В среду Нил встречался с Роландом — агентом, которого порекомендовал ему Эндрю. В целом он оказался доволен этим человеком и его энтузиазмом, если бы не одно маленькое «но». Когда Роланд рылся в галерее своего телефона, обещая показать Нилу список благотворительных и коммерческих организаций, с которыми им предстоит сотрудничать, Джостен краем глаза заметил в кучке фотографий снимок Эндрю. В этой фотографии, на первый взгляд, не было ничего особенного: просто хоккеист в растянутой домашней майке пялится в экран телевизора, поедая мороженное. Но как эта картинка оказалась в смартфоне спортивного агента?       Нилу не было дела до этого, честное слово. Но почему-то подобные вещи он замечал сразу. Роланд и Эндрю явно общались не только по рабочим вопросам, и этот факт как-то странно повлиял на восприятие Нилом агента. Хороший, работящий парень, который даже в договоре прописал то, что не будет лезть в личную жизнь фигуриста и распространять какую-либо информацию за пределы их рабочего чата без согласия Джостена. Но Нил сделал мысленную пометку не полагаться на него слишком сильно, учитывая вероятные пристрастия агента к тем спортсменам, с которыми он работает.       Вторая неделя тренировок подходила к концу, когда Джереми показал Нилу видео… Рико Морияма смог осилить связку из четверного акселя и тройного флипа. Элемент обещал парню чистые восемнадцать баллов, и если он заявит подобные прыжки во второй половине своей программы, то коэффициент повысит эти баллы до двадцати, без учёта надбавок от судей.       Увидев идеальный аксель, Джостен потерял всю мотивацию что-либо делать дальше. Весь вечер он провёл в раздумьях о том, чтобы отказаться от участия в Олимпийский Играх, пока была такая возможность. Ехать туда и позориться — не хотелось. Как Рико Морияма за три недели после своего крайнего выступления смог отработать эту связку до идеального состояния? Он не был выше ростом или легче весом, не прыгал выше своей головы и даже никогда не попадался на допинге. Рико Морияма просто мог. И это бесило до невозможности. — Почему кому-то всё даётся от природы, а другим приходится рыть носом землю ради своих результатов? — перед сном спросил себя Нил.       В пик своей формы он тренировался по девять часов, ещё два тратил на тренажёрный зал и бассейн, соблюдал ограниченный рацион питания, придерживался режима сна и делал всё, чтобы оставаться на уровне. Сейчас у него больное колено, четырёхчасовые ледовые тренировки и полная голова комплексов. — Как ты? — в один из вечеров к Нилу в комнату зашёл Джереми и бессовестно плюхнулся рядом на кровать, наваливаясь на руку друга всем телом. — Я в порядке, — произнёс Джостен, зная, что Ноксу сейчас, возможно, в разы сложнее чем ему. — А ты? — Мы снова поругались, — печальным голосом произнёс Джереми и надавил на глаза ладонями. — Я думаю, что у нас ничего не получится. Мы не сможем. — Прекрати! — громко произнёс Нил, вырывая руку из-под спины друга. Парень резко сел на кровати, упираясь спиной в стену, и серьёзно уставился на Джереми. — Ты не имеешь права говорить этого! Не тебе решать, что вы сможете, а что нет. — Нил, — протянул Джереми. — Вы пара. Вы должны были стать единым целым за всё то время, что работаете вместе, — напомнил Нил. — Что-то я не заметил, чтобы Лайла разводила такие сопли. — Она сильная, — хмыкнул Нокс. — Возможно, ей нужно задуматься о другом партнёре.       Нил широко распахнул глаза и пихнул Джереми в бок пяткой правой ноги. — Ты совсем крышей поехал, Нокс?! — воскликнул Нил. — До Олимпиады четырнадцать месяцев! — Я не могу сделать этот элемент! — в тон ему прокричал Джереми, отпихивая ногу фигуриста от себя. — Я слишком сильно люблю Лайлу, чтобы навредить ей. — Так ты боишься? — удивился Нил. — Как ты можешь бояться, если… — Если я совершу ошибку, она травмируется так, что больше никогда не выйдет на лёд! Олимпиада — её мечта. Моя мечта — это остаться стоять на своих двоих, а не сесть в инвалидное кресло к концу карьеры! — Джереми посмотрел на Нила. — Ты понимаешь, что будет дальше? Чем ты будешь заниматься, когда твои физические возможности перестанут позволять тебе совершать то, что ты совершал до этого на протяжении всей жизни? Я вот понимаю. У меня в бедре металлический штифт, Нил, — напомнил Нокс. — Я всё ещё могу кататься и продолжать работу на льду. Лайла уже год жалуется на позвоночник. Ты понимаешь, что случится, если я совершу ошибку там, на льду? — Джереми, — попытался успокоить друга Джостен. — Если она травмируется по моей вине — я не переживу этого, потому что за одиннадцать грёбаных лет Лайла стала мне чуть ли не сестрой. Я люблю её, Нил. — Я знаю, — кивнул Джостен. — Но ты же понимаешь, что Лайла тоже осознаёт возможные риски? Она бы не настаивала так сильно, если бы не понимала, что может случиться. — Она не понимает. — Она понимает, что ты можешь сделать это, Джереми! И тренер Лисински тоже понимает это! Они не просто так свой хлеб едят.       Джереми на пару секунд завис, глядя в потолок, после чего перевёл на Нила затравленный взгляд. Карие глаза Джереми Нокса медленно наполнялись слезами, и Нил готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не быть свидетелем слабости своего друга.       Они с Джереми стали близки всего лишь полтора года назад. Нил всегда восхищался его упорством, его работой с Лайлой Дермотт и тем, как эта пара выглядит на льду. Сестра. Именно так они и вели себя в жизни и на льду. Они были братом и сестрой для всех тех, кто хоть раз взглянул на их работу. И Нилу было физически больно слышать то, что говорил ему Джереми. Он был старше, мудрее и являлся во многом более здравомыслящим человеком. Он был первым, кто вложил Джостену мысль о том, что любой спорт рано или поздно заканчивается.       Джереми Ноксу двадцать два года. Через три месяца у него появится единственный шанс попасть на Олимпийские игры через отборочный турнир. Если всё пройдёт удачно, то эта Олимпиада станет для Джереми первой и последней в его карьере. После неё Нокс скорее всего соберёт все свои шмотки из комнаты и бросит спорт, даже не оборачиваясь на предметы своих достижений: кубки и медали.       Нил осторожно обхватил запястье друга, сжимая его в качестве жеста молчаливой поддержки. Джереми знал, что Джостен не спец по красочным выражениям, и тем не менее всегда приходил к нему, чтобы получить дозу странного рода поддержки. Они просидели так несколько минут, а может часов, но когда Джереми Нокс покинул чужую комнату, в голове Нила не осталось абсолютно ничего. Пустота, в которой не оказалось места для комплексов, сожалений и разочарований.       Перед сном Нил Джостен отчётливо видел перед собой картинку с пьедестала командного турнира, где Джереми, Лайла, Элисон, Ден и он сам держат в руках золотые медали и широко улыбаются. Это грело душу и мотивировало намного лучше, чем погоня за успехами Рико Мориямы.