Сломанное зеркало

Когда я освобождаюсь от того, кто я есть,

я становлюсь тем, кем я могу быть.

      Им обоим было безразлично куда уезжать. Сянжу правил своей повозкой сам, а Вэньцзунь была просто счастлива находиться рядом и не задумывалась о завтрашнем дне. Влюблённые решили бежать в городок Пэнлай, находящийся на побережье. Там были чудесные виды и мягкий климат, они могли бы просто гулять по берегу или любоваться морем с высоты гор.       Сянжу чувствовал себя неловко, понимая, что денег его хватит совсем ненадолго. И мучительно пытался придумать как заработать на кров и жену, которую нужно было наряжать и баловать, хорошо кормить и окружать роскошью, к которой она была приучена с детства. Сам он не был так избалован от рождения, но всё же жизнь при дворце тоже приучила его к хорошему доходу и богатому убранству личных комнат.       — Принцесса моя, что мы натворили? — в отчаянии спросил он. — Как мы будем жить дальше? Как я заработаю нам на жизнь?       Вэньцзунь звонко рассмеялась в ответ, услышав такое родное и греющее душу «моя принцесса» даже в этом шутливом обращении.       — Мы будем жить, любя друг друга и не жалея ни об одном прожитом мгновении, — тепло улыбнулась она. — И сможем играть на цитре и петь. Или преподавать. Украшать храмы росписью. Ты мог бы стать писарем или секретарём.       Сянжу удивлённо обернулся на неё и вскинул брови, думая, что она шутит. Но его спутница была совершенно спокойна и уверенна в них обоих.       — Меня не страшит бедность. Я умею готовить и мы могли бы открыть закусочную с прекрасным видом на море. Я буду подавать еду посетителям, словно нашим гостям, а ты играть и читать стихи для них. Толпы людей будут приезжать к нам, чтобы просто послушать тебя, любовь моя.       Он не был в этом уверен, но не хотел огорчать возлюбленную. И когда они добрались до маленького приморского городка он оставил её в гостинице, а сам отправился осматривать выставленные на продажу дома.       Пэнлай был уютным и тихим, с узкими улочками и небольшими внутренними двориками. Однако в нём всегда было множество приезжих, ведь он являлся важной частью своего сельскохозяйственного региона. Благодаря уникальному приморскому климату и плодородным почвам, здесь успешно выращивали виноград, из которого производилось высококачественное вино. Его подавали путешественникам и давали на пробу торговцам перед большими закупками. Позволяли дегустировать напитки разных сортов состоятельным людям, готовым приобрести вино для собственных нужд или на большие праздники. Это был оживлённый центр неспешной торговли, где каждый покупатель предпочитал пройтись по лавкам и отдохнуть за каждой новой дегустацией или пробой, смакуя сорта вин, обсуждая урожай и погоду в этом сезоне.       Пэнлай также славился своими знаменитыми миражами, которые иногда можно было увидеть над морской гладью. Там часто возникали сказочные острова и парящие города. Фантастические, быстро меняющиеся видения, возникающие корабли, храмы или башни, парящие над горизонтом привлекали множество желающих помолиться в этом месте. Считалось, что отсюда, с берегов Пэнлая было видно города богов и это место на земле ближе всех к создателю. Храмы и пагоды здесь стояли на каждом перекрёстке в перемешку с винодельнями на любой вкус и карман.       Продав свой экипаж и верховых лошадей, Сянжу без труда купил небольшую винную лавку с прекрасным видом на горы, которая идеально подходила для задумки жены, и поспешил к Вэньцзюнь. Ему не терпелось порадовать её и показать это чудесное место.       Однако лавка — это было далеко не кафе и им предстояло ещё много работы и вложений. Никаких других средств у Сянжу не осталось. Но он был уверен, что это было начало их пути. Теперь у них была крыша над головой и будущее, которое они могли создавать собственными руками.       Вэньцзюнь была счастлива, и её улыбка грела ему душу. Она встала у жаровни, подогревать для покупателей вино и взялась присматривать за их маленьким делом. Во дворе у них был небольшой участок и колодец с чудесной по вкусу пресной водой. На воде из этого колодца в подвале лавки производилось вино, которым затем и приходилось торговать. Технология была проста и не требовала особого мастерства. К удивлению мужа Вэньцзунь легко освоилась со всем и радостно приступила к работе.       Сам Сянжу, надев короткие рабочие штаны, вместе с подёнщиками чистил всевозможную утварь на рынке, не гнушаясь даже чёрной работы. Поминая угрозы отца своей невесты он не стал напрашиваться в дома к именитым господам и предпочёл честный тяжёлый труд возможному конфликту. Всё же Вансунь был очень влиятелен и богат.       Они открыли свой ресторанчик уже через пол года, когда вызрело их молодое вино, а гости, привыкшие разбавлять вино и пищей духовной, зачастили в их новый дом.       Теперь их посетители могли не только выпить и послушать прекрасную игру на гуцине, в сопровождении чудесной поэзии, но и плотно закусить. Вэньцзунь сама готовила пэнлай-сяомянь — тонкую лапшу, которую подают с насыщенным бульоном из морепродуктов или специальным соусом — это простое, но невероятно вкусное блюдо являлось визитной карточкой местной кухни. А ещё она с особым искусством готовила различные виды цзяоцзы, с начинками из рыбы или креветок, чем привлекла в их заведение простых работяг.       Когда об этом узнал Чжо Вансунь, то от стыда он не смел выйти за ворота своего дома. Соседи и родственники, втайне сочувствующие молодой паре влюблённых, стали упрекать отца семейства за консервативные взгляды и брошенную на произвол судьбы красавицу и умницу дочь.       — У тебя сердца нет! Посмотри, как любимая дочь мучается, целыми днями жаря и паря еду для всякого сброда. Людям в глаза смотреть совестно! — пилила его обиженная, страдающая в разлуке с любимым ребёнком жена.       Брат Вэньцзюнь и старейшины города, включая губернатора, который по прежнему с большим уважением относился к Сыма, как к человеку рассудительному и честному, образованному, которому можно доверять, вновь стали увещевать Вансуня.       — У вас с женой один сын и две дочери, восемьсот рабов и крепкий семейный бизнес, славящий твоё имя далеко за пределами Китая. У меня рабов на сотню меньше, а сыновей четверо! Но и я считаюсь человеком весьма состоятельным, — совестил его управитель их провинции. — Чего-чего, а богатств вам хватает на всех. Вэньцзюнь уже потеряла честь с Сыма Сянжу. И хотя он беден, но благородного происхождения и весьма образован и невероятно талантлив! Его нужно только поддержать или хотя бы отнестись к нему со снисхождением. К тому же он был гостем при дворе двоих императоров и моим личным тоже. У него прекрасные рекомендации и манеры. Чего же ты так стыдишся, Вансунь? — губернатор досадливо покачал головой. — Не безродного бродгу же выбрала Вэньцзунь! Так что тебе стоит поддержать выбор дочери?       — Он воспользовался ей, что бы разбогатеть! Зная о её любви к поэзии совратил и выкрал из отчего дома! — горестно взвыл Вансунь. — Моя глупая дочь никогда не будет счастлива с этим обманщиком. Уверен, она вернётся домой, когда он поймёт что я не выделю им наследства и этот прохвост бросит её. Стоит лишь подождать, — с надеждой взглянул на друга расстроенный отец, ища поддержки и понимания.       — А что если нет? — с мягкой улыбкой ответил ему губернатор. — Я довольно хорошо знаком с Сянжу. И не думаю, что бедность и трудности напугают его. Он не оставит твою дочь. Они проживут вместе всю жизнь, заведут детей, а ты так никогда и не увидишь своих внуков, из ослиного упрямства и собственной глупости.       Вансунь ненавидел нищего поэтишку, но дочь было действительно жалко. Он устал от вечных пересудов и перешёптываний за своей спиной и хотел чтобы все увидели, что он простил её и больше не стыдится зятя, одобрив их брак. Поэтому он отправился в Пэнлай лично.       Вэньцзунь была растеряна, но счастлива увидеть отца. Они с мужем закрыли лавку для посетителей и с почтением приготовились выслушать его, накрыв на стол и подав лучшее из своих запасов вин.       — Я готов выделить Вэньцзюнь сотню рабов, один миллион монет на достойное содержание и отдать ей наряды и украшения, которые она носила, будучи в предыдущем браке, — сурово глядя в глаза ненавистному зятю начал Вансунь. — Но я вынужден настаивать на том, чтобы моя дочь вернулась в родной город. Я не могу позволить ей проживать в этой дыре.       Сыма упрямо поджал губы. Он не желал жить на подачки богатой родни, да и сама Вэньцзюнь упрямо отказывалась возвращаться, уверяя что всё у неё хорошо. Только Сянжу понимал, что теперь родственники не оставят их в покое. Да и рабов требуется где-то расселить и чем-то занять. Он трудился день и ночь, обеспечивая жену всем, что считал для неё важным. Она была так прекрасна, что казалось, достойна жить окружённая роскошью. Но сама Вэньцзунь будто ничего не замечала вокруг, радуясь только его стихам и любому вниманию. И несомненно была счастлива только им. Готовя еду для их ресторана, играя для гостей, читая им свои стихи и поэмы о любви или ожидая его с работы в тени маленького сада у колодца.       Только самому ему было недостаточно всего этого. Он жаждал добиться признания, богатства, власти. Возвыситься. Под покровительством богатого тестя, сделать успешную карьеру государственного деятеля и наконец завоевать внимание императора было бы гораздо проще…       Сянжу согласился на доводы тестя. На выделенные деньги он всё же приобрёл жене обширные земельные владения и ухоженный сад в Ченду. Его «принцесса» должна была иметь всё самое лучшее и гулять в столь же прекрасных местах, как и она сама, а не ютиться в маленьком дворике, на воде из колодца которого, они ставили вино. Он мечтал что когда-то станет достаточно богат и построит там для неё настоящий дворец. Но пока они переехали в находившийся там небольшой домик.       Он стал служить при губернаторе, обрастать связами и зарабатывать себе репутацию серьёзного человека. И совершенно неожиданно получил приглашение во дворец.       — Сын Неба прочитал «Оду о Цзы-сюе», которую я написал при дворе Лян, восхитился ею и сказал: «Как жаль, что я не жил с этим человеком в одно время!» — рассмеялся он, вернувшись домой к жене. — А Ян Дэи, с которым мы познакомились благодаря твоему отцу, заметил что знает её создателя и может познакомить его Императорское Высочество со мной. Император поразился и пригласил меня на личную беседу. — В глазах Сянжо светился восторг. — Уверен, если я сумею понравиться ему, то он даст мне место при дворе. И когда я устроюсь там, то обязательно куплю тебе большой дом в столице, не хуже дворца. И заберу тебя с собой.       Она лишь понимающе улыбнулась ему.       — Я никогда не сомневалась в тебе, муж мой. Но не хочешь ли ты отказаться от должности и не покидать меня? Ведь нам хорошо и здесь? Я люблю тебя. А всё что нас окружает не так уж и важно. Расставание с тобой хуже смерти.       Вэньцзунь с тоской смотрела на него, предчувствуя беду. Ей казалось, что она живёт в раю. И всё внутри содрагалось от ужаса что им предстоит разлука.       — Мне не нужны дворцы и богатства — только ты. И я думаю что мы уже были вместе раньше, в другой жизни. Но судьба разделила нас в прошлом. Я не хочу, чтобы это повторилось снова, — сбивчиво поделилась она с ним своими сомнениями, вспоминая о бронзовом зеркальце, хранящемся в её спальне.       Сыма разозлился на подобные глупости. Ему казалось, что жена отказывается его поддержать. Он всё это делает для неё, а Вэньцзунь своими капризами мешает ему, не понимая самого важного — он хочет быть её достоин, и готов на всё, чтобы сравняться с ней в положении. Чтобы соседи не тыкали пальцем, а родня не попрекала подаренным домом и лишним куском хлеба, считая жалким неудачником. Он должен был доказать им всем, что они ошибаются. Что он достойный муж и способен на многое! Видя его упрямую решимость Вэньцзунь лишь грустно попросила его об одолжении:       — Во дворец «Глухие врата», рядом с нами, была сосланна императрица Ацзяо. Мы сдружились. И я прошу тебя встретиться с ней и услышать её историю. Возможно ты мог бы найти для неё нужные слова, написать стихи и помочь ей вернуть расположение императора с помощью трогательной оды. И тогда внутри дворца у тебя появится верный друг, готовый оказать поддержку в трудную минуту.       К ханьской императрице Чэнь, наложнице императора У-ди, они прибыли вдвоём. Она долго не могла родить наследника, чем вызвала недовольство Сына Неба и в качестве наказания красавицу сослали доживать свой век вдали от столицы, где её дни были безрадостны, полны одиночеством и горечью разлуки с любимым.       Её история растрогала Сянжу и он написал не только стихи, но и музыку под них. «Скорбь за глухими вратами» — пьеса для цитры цинь была так прекрасна, что Ацзяо растрогалась до слёз и вознаградила поэта и музыканта полновесным золотом.       — Даже если я не смогу вернуться назад, к своему возлюбленному господину, она будет радовать моё сердце и скрасит дни одиночества. Нет слов, чтобы передать вам всю мою благодарность!

Звезд узоры сместились на сфере ночной,

Одинокий светляк в злате спальни пустой,

Тщетно рвется луна за Глухие врата,

Где пиры отшумели, сменившись тоской.

Бесконечна тоска, не вернется весна,

Спальня пылью осенней заполонена.

Одинокую деву в Глухих воротах

Видит с неба пустого одна лишь луна.