Сломанное зеркало

Твоей любви отвергнуть я не в силах.

Я буду верен упоенью своему!

Не отступлюсь от милой, хоть убейте!

Хоть продержите целый день в болоте!

Хоть в Сирию меня плетьми гоните,

Хоть в Нубию — дубьем,

Хоть пальмовыми розгами — в пустыню

Иль тумаками — к устью Нила.

На увещанья ваши не поддамся.

Я не хочу противиться любви.

      Место для новой столицы Юсуф выбирал целенаправленно. Крепость должна была стать препятствием на пути Ханаанейских вторжений, предотвращать и отпугивать их. Это должен был стать не просто город, а символ новой эпохи, единства и силы власти Са-Ра и величия Кемета.       Между дельтой Нила и оазисом Шедет, где распологался двадцать первый ном Нижнего Египта, заболоченный и малонаселённый, Юсуф и решил строить новую столицу. Прямо среди песков. Он уже видел огромное озеро в центре оазиса, которое превратит в массивный резервуар, такой большой, что в нём можно будет разводить рыбу и он не пересохнет даже в самые сильные засухи. Наполнять его должен будет канал, который он собирался сделать из небольшого рукава Нила, по которому во время разливов в оазис попадали ил и вода. А поддерживать глубину канала и контролировать отток воды обратно в реку должны будут две дамбы. Обширная сеть небольших каналов, которые он планировал создать вдоль всего оазиса, должна была осушить болотистую местность и превратить её в плодородные поля.       Настолько масштабное строительство очень долгое время должно будет поддерживать сельское хозяйство на значительной территории Кемета, а большой канал, связывающий оазис с Нилом и питающий водой новую столицу* поражать путешественников размахом своей задумки, каскадами водопадов и сетью искусственных озёр, созданных там, где нет ни единого родника.       Образы были настолько яркими, что легко зарисовывались для помощников, строителей, и передачи самому Са-Ра. Будущая стройка воодушевляла Юсуфа, дарила надежду и смыл жизни. Он видел, что действительно способен что-то сделать для этого мира, защитить страну, в которой оказался волей создателя. И лишь тоска по Зулейхе, его душе и любви, сжимала вечерами сердце и не давала спать по ночам.       Ранним утром, не в силах больше бездействовать, Юсуф решил объехать Шедет и осмотреть оазис в местах будущих полей. Там, где среди болот тот был почти не заселён.       В тиши и прохладе он прогуливался по краю пустыни, вдыхая ночные ароматы чистого, несущего с собой лишь запахи бесконечных песчаных просторов, воздуха. В оазисе, не смотря на конец сезона, буйствовала зелень и всё благоухало. Болотистая земля задерживала здесь воду надолго, позволяя растениям чувствовать себя комфортно в течение всего года. Осень ощущалась лишь насыщенным запахом спелых манго на деревьях. Апельсиновый цвет добавлял в его сладость нежные цветочные нотки.       Эта свежесть манила его всё дальше вглубь зеленеющего оазиса.       Из зарослей пальм уютно повеяло выпечкой и дымом. Юсуф, ведомый любопытством, наткнулся на маленький глиняный домик, окружённый пышным садом. Из его глубины навстречу гостю вышла сухонькая старушка с длинными седыми волосами.       — Вы пришли на занятие? — спросила она до боли знакомым голосом и сердце Юсуфа замерло в груди. Он с болезненной жадностью впился в неё взглядом, не смея поверить, что, наконец, нашёл…       Когда-то светлое, полное юной прелести лицо, память о котором он бережно хранил и никогда не смог бы забыть, было испещрено глубокими морщинами. Кожа, потемневшая и высушенная беспощадным солнцем Кемета, потеряла свою свежесть, меняя её до неузнаваемости. Нет. Его принцесса по прежнему была прекрасна. Но ему никогда прежде не доводилось задуматься о том, чтобы вместе встретить с ней старость. Он не был рядом с ней достаточно долго ни в этой, ни в предыдущей жизни и это казалось абсурдным, будто из памяти был вырван значительный кусок их совместно проведённых лет. Его сердце болезненно сжалось. Из-под платка выбивались белые пряди и ложились ей на впалые щёки. Ему было больно видеть её такой, и понимать, что драгоценное время, которое он отдал бы только ей, которое они могли провести вместе, вновь упущено…       Юсуф, не в силах произнести ни слова вмиг пересохшим горлом, разрываемый горечью от увиденного и счастьем случайной встречи, словно во сне потянулся к ней и осторожно взял её ладони. Сухие и мозолистые они вновь резанули воспоминанием о былой красоте и нежности. Будто не доверяя своим ощущениям, он пристально рассматривал их. Тонкие руки оказались покрыты царапинами, под ногтями скопилась грязь. Вновь вглядевшись в отстранённое лицо, он сжал челюсть в попытке сдержать нервную дрожь, но губы всё равно затряслись. Было сложно поверить, что это она. Но с каждым изгибом бровей, носа, губ и её глаз, таких бездонных и мучительно равнодушных, он убеждался что это — его принцесса.       Зулейха вздрогнула, и зашарила по нему пустым взглядом. Глаза её были слепы, от того казалось, будто она смотрит сквозь него. На лице проступил неподдельный испуг. Она безуспешно постаралась вырвать руки, на которых почувствовала чужое дыхание.       — Кто вы? Что вам нужно? — запаниковала она.       — Я так долго искал тебя… — прошептал Юсуф, всё так же прижимая и нежно поглаживая её иссушенные морщинистые ладони.       Каждую ночь, каждый день, утро и вечер, каждую минуту, секунду, час — он мечтал о том, чтобы вот так, стоять рядом, разговаривать с ней, иметь возможность снова прикасаться к своей прекрасной принцессе. Но сейчас, трепетно держа любимую за руки, он не мог вспомнить ничего, из того что хотел ей сказать. Он так часто представлял себе этот момент, но словно в насмешку, встретившись по-настоящему вот так случайно, в глуши оазиса, на окраине маленького поселения, растерял все слова. Он благоговейно всматривался в черты любимой женщины, словно боясь, что это мираж и она вновь исчезнет из его жизни, и ему надо вновь запомнить её, что бы сохранить в своей памяти эти мгновенья. Это было словно любимый сон — она вновь стоит перед ним, смотрит застенчивым взглядом, улыбается ему радостно и широко, а он видит её манящие алые губы.       Ему вновь стало горько и досадно от того, что не он был тем, кто был с ней все эти годы. И драгоценное время так глупо убегает от него, сквозь пальцы, как бесчисленные песчинки памяти, в которой его для неё нет. И всё же, даже этому он был рад: найти её сейчас, просто быть рядом независимо от того, сколько было упущено и сколько осталось. Наконец, это стало возможно — касаться, видеть, ощущать родную душу, самого близкого человека рядом, просто держать за руку.       — Я заберу тебя отсюда, — сказал он разрываясь от боли, и крепко обнял, с каждой секундой всё сильнее вжимая её в себя.       Юсуф держался за неё, словно утопающий, боясь потерять себя, всё ещё не веря в реальность происходящего. С каждым мгновением успокаивался, чувствуя её тепло, нежно потираясь о неё щекой. Его опьяняла мысль, что наконец она — рядом, с ним, в безопасности. Платок сбился, и волосы рассыпались по плечам. Он чуть повернул голову и поцеловал её в висок, в макушку, желая только одного — как можно ближе быть рядом с ней. Он замер вдыхая чистый запах мыла** и цветочной воды, без душных масел и благовоний. Такой родной, навевающий что-то из прошлой жизни. — Теперь всё будет хорошо — тихо прошептал он.       Замершая в растерянности Зулейха, вдруг резко начала вырываться.       — Юсуф? — неверяще забормотала она. — Этого не может быть. Как ты нашёл меня?       Она чувствовала под руками знакомое тепло, хотя никогда раньше не прикасалась к рабу своего мужа так откровенно. И этот голос — его невозможно было забыть. Но узнала она его значительно раньше, сразу, как только он вошёл в сад. Ей не хотелось верить в эту глупую чушь — что перед ней тот, кто одним своим появлением разрушил всё, что у неё было, перевернул весь её мир. Но это было словно свет во тьме — каждый раз, когда он появлялся в её жизни — и его ни с кем нельзя было перепутать.       Она ощущала складки дорогой ткани, запах благородных масел, твёрдость мышц, нажитых сытой жизнью, а не тяжким трудом — всё это не могло принадлежать простому рабу. Как же ей хотелось увидеть его… Ещё хоть раз! Заглянуть в лицо человека, отобравшего у неё всё. На глаза навернулись злые слёзы, но она не дала им пролиться.       — Судьба привела меня сюда.       Беспрерывно ловя взгляд возлюбленной и видя, что он не способен был сфокусироваться, Юсуф вдруг понял, что Зулейха слепа. Он сглотнул подступившую желчь и с силой зажмурился, вновь и вновь испытывая боль от так бессмысленно потерянного вдали от неё времени.       — Моя прекрасная Зулейха, я погибал от тоски по тебе, — он крепко обнял её, вновь укрывшись в седых волосах. — Мечтал быть с тобой. Чтобы ты была только моей. Теперь я правая рука Са-Ра, могущественный и влиятельный человек. Я построю тебе огромный дом — ты ни в чём не будешь нуждаться.       Эти слова словно пробудили её. Она снова начала вырываться, и Юсуф в растерянности разжал руки, позволяя ей поспешно отойти. Ему пришлось поддержать её за талию, когда она оступилась, но Зулейха ударила его, заставляя теперь уже самого попятиться назад.       — Так мечтал, что отверг меня? — она вздёрнула подбородок, с силой сжимая ткань своего платья. — Когда я была молода и прекрасна? А теперь, когда я превратилась в старую нищенку вдруг возжелал сделать своей? — тон её стал высокомерным и будто погрузил их обоих в события последней встречи. Его кадык дернулся несколько раз, он ошарашенно всматривался в её искажённое гневом лицо. — Ты не пожелал быть со мной, разрушил мою жизнь и сейчас явился сюда спасти меня? Ты опоздал. Моя красота увяла, а с ней и всё желание быть с тобой. Уходи, я больше не ищу наших встреч. Я не нуждаюсь ни в твоей милости, ни в спасении. — И это было то, что она так долго желала высказать ему все эти годы. Она собрала себя из руин прошлой жизни, нашла новый смысл собственного существования, дом, покой в душе. И теперь не позволит ему всё это снова разрушить одним своим появлением. Она больше не глупая девочка.       Развернувшись, Зулейха гордо прошествовала к дому, демонстрируя свою неуязвимость, самостоятельность, и всё то, чему научилась, оставшись в одиночестве, не взирая на слепоту.       — Зулейха, — Юсуф бросился вслед и упал на колени, прижимаясь к ней, не в силах отпустить. — Я мечтал о тебе с того самого мгновения как впервые увидел. Я люблю тебя. — Заметив, как в недовольстве кривятся её губы, он в отчаянии спросил. — Но что мог я дать тебе? Нищий раб, не владеющий даже собственной жизнью?! Мы бы лишь погубили себя!       На миг стало тихо. И в этой тишине можно было расслышать стук бьющегося сердца, один на двоих. И рваное дыхание, от сдерживаемой боли и рыданий. Юсуф вновь взял её ладони и прижал их к своему лицу, позволяя ей почувствовать влагу на его щеках.       — Время прошло. Мои волосы поседели, а лицо состарилось, когда я ещё могла видеть. Я знаю как выгляжу теперь. Я больше не та прекрасная богиня, которой все восхищались… Годы, которые мы могли провести счастливо вместе, бесследно упущены, — с тихой горечью произнесла она. Её гнев иссяк, оставляя лишь горечь. Она опустила голову и тихо вздохнула. Её несчастный вид разбивал ему сердце. — Мы могли бы бежать вдвоём, и без богатства есть жизнь. Люди бывают счастливы не только в больших домах и дворцах. Но тебя не было рядом со мной. Гордость и заносчивость не позволили нам обоим познать любовь. А сейчас слишком поздно.       Юсуф рвано вздохнул и весь похолодел. Он всматривался в её глаза, глупо надеясь одним только взглядом, передать всё то, что не мог сказать словами, всё то, что накопилось в душе, всё, что невозможно одеть в слова, выворачивая свою душу и саму суть естества. Конечно, он её любит. Он знает это, больше, чем что-либо ещё. Только это знание помогало ему сохранить рассудок. Он любит её больше жизни, готов умереть за неё, готов на что угодно. Только бы она разрешила ему быть рядом.       Бежать нищими и голодными — он просил её об этом в той, другой жизни. Готовый освободить свою принцессу из плена, любящий и не имеющий возможности дать ей ничего, кроме своей любви. Но она отказала ему, не желая терпеть лишения в жизни вне стен дворца. Теперь он способен построить ей дворец, окружить роскошью и драгоценностями, но она вновь отказывает?       — Я люблю тебя, — с болью в голосе сказал он. — Я так люблю тебя, моя прекрасная принцесса, — его голос дрожал, слёзы скатывались по его лицу, но он не обращал на них внимания. — Это чувство больше меня. Позволь мне заботиться о тебе и быть рядом, прошу…       — Мне не нужны твои богатства. Я счастлива здесь, в тени оазиса. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Я обрела покой и мир в своей душе, а ты пришёл и опять готов всё разрушить. Мне не нужна твоя любовь. Уходи и больше не возвращайся.              Зулейха отняла свои руки от его лица, развернулась и неспешным шагом отправилась в свою маленькую хижину. Юсуф смотрел ей в след и видел только свою принцессу, отдаляющуюся от него, не в побеге чувств, а спокойную и уверенную в своём поступке. Она вновь отвергла его. И он не понимал причин. За что судьба так насмехается над ним? Что он сделал не так? Все его попытки быть вместе не увенчались успехом. И раз от раза это было только больнее. Было так страшно снова потерять её. Он так любит, так нуждается в ней. В этой жизни он достиг так многого ради неё, но ни богатство, ни влияние не помогли ему добиться желаемого.       Он не решался уйти. Хотя он никогда бы не решился уйти, после того, как, наконец, отыскал её. Как может он бросить её одну, зная что мог быть рядом? Все правители и все дела враз потеряли для него значение. Зачем ему это всё, если оно не поможет быть с ней?       Через какое-то время дверца домика скрипнула, на пороге вновь возникла Зулейха. Он мигом поднялся с сырой земли и словно пёс преданно посмотрел ей в глаза. Простила его? Передумала? Поняла, что тоже не хочет жить без него?       Зулейха неспешно подошла к нему, уверенно ступая, как человек, решившийся на какой-то серьёзный, очень значимый поступок. В руках её был свёрток из грубой ткани и она вдруг протянула его ему, слепо вытягивая руки и надеясь, что он сам заберёт подношение.       — Возьми. Теперь оно твоё. Я больше не нуждаюсь в нём, — произнесла она сухо, с жестокой суровостью в голосе.       Юсуф забрал свёрток, чуть огладив дрогнувшие ладони и всмотрелся в её постаревшее лицо, пытаясь уловить среди складок морщин отголоски скрытых эмоций. Но всё же развернул подарок.       Бережно завёрнутая в ткани там лежала его половина бронзового зеркала.

«Вы оставили меня со своим сломанным зеркалом.

Теперь зеркало вернулось, но не Вы.

Я больше не могу видеть своё отражение в зеркале,

Только яркий лунный свет, но не Вас».

      И эти строки, высеченные им в другой жизни вернулись злой насмешкой вместе с самим зеркалом. Не сам ли он тогда отказался от своей любви, отдав собственную половину и прекратив бороться? Отпустив жену? Позволив чужому мужчине прикасаться к ней и считать своей?       Руки его задрожали, чуть не выронив болезненное напоминание о тех днях, когда его прекрасная принцесса не принадлежала ему.       Сердце сковало отчаянье. Всё не могло закончится так, он и представить себе не мог, что встретив и найдя её, она вновь откажет. Это был како-то глупый злой сон. Так не могло быть! Юсуф сжал её плечи, насильно притянув к себе, и вновь обнял. Она так знакомо умещалась в его руках, но только сейчас он почувствовал как же его прекрасная Зулейха худа. Он прижался губами к ее волосам, не решаясь поцеловать и опошлить их связь, встать в один ряд с теми, кто отнимал её у него.       — Я не смогу оставить тебя… — глухо простонал он, словно раненное животное.       Она замерла в нерешительности, быть может, ей были приятны эти недолгие объятия. Молчание между ними было откровеннее любых слов. Ему хотелось верить, что он всё ещё что-то значит для неё. Хотелось, чтобы она залезла к нему в голову или в самую душу, прочла все его мысли, поняла как много для него всё это значит. Как хочет он и всегда хотел сделать её счастливой. Даже если для этого он должен был уйти. По щекам вновь потекли слёзы. Он шумно втянул в себя воздух, и целуя её в висок, в полголоса прошептал ей на ухо:       — Я буду хранить его всю оставшуюся жизнь, никогда не расставаясь. И велю, чтобы меня захоронили вместе с ним, чтобы встретить тебя и в следующей жизни. — Он слегка отстранился от неё, ещё раз посмотреть в эти бездонные глаза, окружённые мелкими морщинками. Теперь, когда стало так трудно понять её душу, он не мог увидеть её в глубине внимательного взгляда. Это была будто стена, не позволявшая быть им вместе — словно слепота лишила их души возможности общаться. Раньше, в другой жизни, они подолгу любили смотреть друг на друга, ведя безмолвную беседу, понятную лишь им двоим и наслаждались этими моментами близости.       — Моя Зулейха, — он мягко повернул её голову вверх, пальцем нежно проведя вдоль щёки. Он спустил платок, и огладил её по волосам. — Не прогоняй меня. Я готов жить на пороге твоей хижины, и создать из этого оазиса рай, лишь бы видеть тебя счастливой. Я не потревожу твой покой, лишь хочу быть рядом. Ты больше никогда и ни в чём не будешь нуждаться и станешь жить, как захочешь сама. Просто позволь мне остаться.       Зулейха подняла руки, нащупала его плечи, шею, волосы изящно сплетённого парика. Нежно огладила щёки, стирая слёзы, а затем провела по лицу самыми кончиками пальцев, вспоминая знакомые черты. Обводя дуги бровей, высокий лоб, скулы, линию подбородка, её руки вновь опустились на широкие плечи и дрогнули. Она поспешно отняла их, но Юсуф перехватил маленькие ладошки и вновь прижал к лицу, целуя. Но она начала вырываться, а из глаз её потекли непрошенные слёзы.       — Уходи. Я не желаю, чтобы ты помнил меня такой — жалкой, ослепшей и сморщенной. Хочу быть красивой в твоих воспоминаниях, — голос её сломался, выдавая волнение.       Его губы вновь задрожали, он беспощадно кусал их в попытке совладать с собой.       — Ты прекрасна, моя принцесса, — снова прижал её к себе Юсуф, с необычайной нежностью гладя по плечам, спине. Осторожно, боясь напугать. — Для меня ты так же прелестна, как в тот день, когда впервые вышла ко мне в Павильон Сложных Узоров, — улыбаясь убаюкивал он её, крепко обнимая и прижимаясь к ней губами. — Я люблю тебя и не вижу в тебе недостатков. Расскажи о себе. Хочу слышать твой голос и знать о том, как ты живёшь. Сама мысль о твоих страданиях и лишениях сводит меня с ума. Я бы отдал всё, что имею, лишь бы избавить тебя от забот и тягостей жизни. И мне больно думать, что ты была здесь одна и меня не было рядом. Я хотел бы быть с тобой всегда — и в горе, и в радости, богатстве и бедности, разделяя с тобой каждый миг.