Сломанное зеркало

Что бы вы ни делали, делайте это

с полной отдачей или не делайте вовсе.

Чтобы добиться успеха в жизни от вас

потребуется дать все самое лучшее, на что

Вы только способны, и тогда Вы будете

жить без сожалений.

      Юсуф приходил к своей возлюбленной каждый день. Если она была занята, он садился в отдалении, стараясь не мешать и смотрел на занятия. Зулейха учила бедняков грамоте, давая им шанс получить более достойное место в жизни. Она лепила из глины формы и фигуры, позволяющие всем научиться писать и рисовать, рассказывала множество тонкостей, внимательно подходя к каждому искусству. У неё было немного учеников, но все они искренне любили и уважали своего преподавателя. Любили Зулейху и местные жители. Они приносили ей еду в благодарность за уроки и помогали по дому.       Прошедшие засушливые годы не так сильно сказались на Шедете, но и здесь голод и болезни унесли множество жизней. И Юсуф был благодарен всем его жителям, что они помогли пережить это время его любимой.       При разливе Нила в оазис съехалось огромное количество людей. Грандиозное строительство требовало тысяч рук. Юсуф, видя воочию жизнь бедной части населения, не отказывал в работе никому, позволяя каждому выполнять посильную работу. Женщины, о которых некому было позаботиться, работали носильщиками воды, месильщиками глины, толкли гравий. Им выдавали паек, как и прочим работникам.       Юсуф и сам когда-то был нищим скитальцем, но никогда не воспринимал это как нечто требующее сторонней помощи. Он всегда рассчитывал лишь на себя и считал что те, кто находятся на дне этой жизни сами заслужили подобной участи. Теперь же, глядя на не сломленных, но живущих в ужасающих условиях людей, он видел в каждом свою Зулейху. Не тот идеал памяти, который он лелеет в душе, и который его согревает ночами, но сильную и несгибаемую женщину, которая даже оставшись одна, смогла найти себя в жизни и справиться с этим.       Он давал шанс и работу каждому, и канал, готовый обеспечить безбедное и сытое будущее всех жителей Шедета и новой столицы, рос на глазах. А каждое свободное мгновение он проводил в тихом домике, окружённом глиняными скульптурами и табличками с рисунками, в компании Зулейхи и, иногда, её учеников.       Ему одинаково нравилось смотреть на то, как она общается с ними, что-то лепит или рассказывает. Как её сгорбленные плечи расправляются, а на лице, изрезанном морщинами, проступает живая, острая сосредоточенность. Её пальцы становились удивительно цепкими и твердыми. Она лепила маски с живых людей, или рисовала картины быта, разъясняя каждое действие и все установленные для изображений правила. Это было как волшебство. Юсуф замирал, чувствуя, как в его собственной груди что-то сжимается и ноет. Он видел, что хоть она слепа, ей легко удается быть талантливее любого из всех, кого он когда-либо знал. Она рассказывала о пропорциях тела и построении композиции, ловко выводила символы в песке и объясняла их значение, хотя сама видела всё это лишь в памяти. Её знания были так обширны, а речь грамотна и полна сравнений и описаний, что это привлекало и завораживала учеников — с ростом населения прибавлялось и число желающих обучаться.       Юсуфу нравилось тихо сидеть с ней в окружавшем доме саду, наслаждаясь свежестью цветочных ароматов и спелых фруктов. Нравилось, как Зулейха, погружённая в собственные мысли, тихо улыбается, ловя тень ветвей на своём лице. Нравилось неспешно беседовать с ней обо всём на свете.       — Расскажи как ты сумел изменить Кемет, — в вечерних сумерках спросила Зулейха, наслаждаясь опускающейся прохладой и присутствием родного человека рядом. Ей действительно было интересно как простой раб, доставленный когда-то в их дом измождённым и полуголодным, сумет так высоко подняться в этой жизни, опираясь лишь на собственную веру и добродетель.       — Когда Потифар допустил меня до своих бумаг, я увидел, что Кемет обречён. Он распался на ряд враждовавших между собой номов и от этого началась гибель всей страны. Единая система орошения приходила в упадок, растерзанная на много мелких участков разными властителями. Сельское хозяйство умирало, огромные территории осушались, превращаясь в пустыни. Развал усилили появившиеся новые частные землевладения в недоступных разливу Нила местах. Количество мелких и средних хозяйств, вышедших из-под единого управления номархов, достигло небывалых размеров, и это спровоцировало падение урожаев.       — Отчего же никто больше не замечал этого? — удивлённо вскинула брови Зулейха. Она знала что над нуждами Кемета трудился огромный аппарат самых умных людей страны, в том числе и её муж Потифар.       — Ремесла и торговля развивались, сдерживая долгое время ощущение общей бедности. Земледельцы нуждались в изделиях ремесленников и провоцировали рост городов. А частные землевладения связывали свои неудачи с отсутствием опыта и нехваткой рук. Общая картина была не видна в отдельных местностях. Но ежегодно зерна и еды становилось всё меньше. Кемет спасал только регулярный разлив Нила, но так не могло продолжаться постоянно. В мире всё взаимосвязанно — вода, растрачиваемая кем-то в верховьях не доходит до низовья реки, множество мелких царей тратят на себя гораздо больше средств и ресурсов, чем содержание одного дворца и единого правителя. Жадные до власти мелкие номархи разорили земли. Единство страны это то, в чём были заинтересованы все слои населения, кроме правящих верхушек. Но они, как пирамида со многими вершинами, неспособны удержаться на ногах. Сами люди, те что роют здесь озёра и каналы, те что строят новый город, возделывают поля и сады — все они хотят простой и понятной жизни. Единого правителя, который будет решать большие и важные задачи, видя всю картину целиком от истоков до устья, впадающего в море и ещё дальше, заглядывая на чужие земли и видя их правление со стороны, оценивая пользу и угрозу от соседства. Каждый занятый своим делом выполняет свою работу, принося общую пользу, и связан со всеми остальными в этом круге.       — С чем же связана я? — грустно опустила голову Зулейха. — Для чего нужна моя жизнь?       И голос её был полон страданий. Птичка в клетке, служащая лишь для услады слуха и глаз. Маленькое бесполезное создание, от красоты которого ничего не осталось…       Юсуф взял её за руку и осторожно провёл по щеке ладонью, стирая грусть с лица своей возлюбленной.       — Знания, переданные другим, несут в себе свет. Они остаются в поколениях и продолжают нас и наши убеждения в будущее, меняя его к лучшему. Возможно твои ученики создадут школу, где будут обучаться великие творцы нового времени.       Зулейха улыбнулась одними губами, ловя каждое слово и обдумывая услышанное.       Всю свою недолгую жизнь, которая ей осталась, она провела в маленьком глиняном домике, помогая беднякам и тем, кто по происхождению не имел возможности учиться, осваивать живопись и грамоту, основав одну из известнейших школ в Кемете.       Она ушла тихо, во сне. И Юсуф обнаружил свою возлюбленную в маленьком глиняном домике посреди оазиса утром так и не вставшей с постели, будто спящую. Морщины разгладились на её умиротворённом лице и она была всё так же прекрасна.       — До встречи, — тихо прошептал он ей на ушко и заботливо пригладил волосы. — Я обязательно отыщу тебя снова.       Он покинул этот дом и больше никогда не возвращался туда, тоскуя по своей Зулейхе.       Фараон переселился из Фив в Иттауи, ставший новой столицей объединенного Кемета. Нефер-ири-ка-ра-Канихет-Менхеперра — подлинный и единственный Царь Верхнего и Нижнего Египта, Несу-бити, чья власть зиждилась уже не только на наследии, но и на новой, им созданной силе — многие годы работал над подавлением власти местных номархов, пытавшихся свергнуть его и вернуть самоуправство. Юсуф, прожил свою жизнь в одиночестве, так и оставаясь при нём и его детях тенью и правой рукой. После смерти, по его завещанию, тело Юсуфа прекрасного с обломком зеркала, с которым он больше не расставался, захоронили на его исторической родине — в землях Ретену.

***

      Общеобразовательная система Египта строилось на обучении рисунку, так как написание иероглифов требовало определенных навыков. Основной метод — копирование и заучивание.       В изображении животных египетские художники достигли высочайшего уровня натурализма, поскольку животных изучали на практике, в процессе бальзамирования. Человек же изображался в строгом соответствии с каноном. Стоящий, идущий и сидящий, что было справедливо как для скульптуры, так и для изображения на плоскости. Определение пропорций всего тела по одной его части — это заслуга египетских художников. Эталоном измерения пропорций служила длина указательного пальца, вытянутого вдоль бедра, которая делила фигуру на 19 частей плюс головной убор. Все фигуры имели резко очерченный контур. Женские окрашивались в красный, мужские в черный цвет, либо женские фигуры изображались более светлыми, чем мужские, а чёрным изображали людей африканского происхождения. Применялся закон предпочтения фронтальности в изображении, отсутствие реальной перспективы, масштабность по значению фигур, отсутствие учета возрастных особенностей. В частности применялся такой прием как построение фигуры человека по сетке. Это был не просто прообраз модульной сетки, позволявшей увеличить изображение, построить фронтальный и боковой ракурсы — поскольку пересечение линий сетки проходило в определенных узловых соединениях рисунок строился с любого места по этой сетке. Изображение выявлялось не с определения общей формы, а с механической подготовки расчетов пропорций.       В обучении скульптуре применялся метод эталона и метод незавершенной работы как наглядного пособия для понимания поэтапности работы. Использовался системный подход к обучению изобразительному искусству, большая база теоретического обоснования практики изобразительного искусства, законы изображения и обучения будущих художников. Таким образом мы подразумеваем, что слепой человек, обладающий всеми этими знаниями и работающий с глиняными табличками и выдавленными в них изображениями, вполне мог быть учителем грамоте и изобразительному искусству.       Образование в Древнем Египте мог получить далеко не каждый. И не смотря на то, что обучались в основном люди благородного происхождения, часто за нерадивость применялись физические наказания и пытки. Например ленивого ученика могли заключить в колодки на несколько дней или даже недель.       Оазис Фаюм, ранее носивший название Шедет, прославлен своей художественной школой, сформировавшейся в глубокой древности. Музеи всего мира содержат огромное количество знаменитых Фаюмских портретов, хорошо сохранившихся до наших дней благодаря сухому климату. И, хотя Зулейха и не имеет к ним прямого отношения, мы допускаем, что она вполне могла заложить основы будущей школы, славящейся своими портретами по сей день.