Сломанное зеркало

«Успех зависит от предварительной

подготовки, и без такой подготовки обязательно

случится неудача. Чем бы вы ни занимались в

жизни, если вы хотите добиться успеха, то сначала

вы должны подготовиться. Даже самая большая

неудача может ускорить путь к успеху…»

      За год до того, как Чэнь Шубао взошёл на трон Южной Чень, в Северной Чжоу — произошёл переворот власти.       Ян Цзянь — будущий основатель династии Суй — на тот момент был тестем малолетнего императора. Юному принцу и наследнику великого трона едва исполнилось восемь лет. После смерти его жестокого императора-отца Ян Цзянь стал регентом собственного внука, сосредоточив в своих руках всю реальную власть империи. И этот неожиданный успех сподвиг его замахнуться на амбициозный план — объединить весь Китай под собственным началом. Под предлогом защиты наследника и борьбы с заговором он безжалостно устранил других принцев крови, законных претендентов на трон из династии Северного Чжоу.       Малолетний император Юэнь Цзянь публично, на специально организованной церемонии, трижды отрёкся от трона в пользу деда; Ян Цзянь трижды, склоняя голову, отказывался, демонстрируя показную скромность, пока «воля народа и мандат Неба» не вынудили его принять бремя власти.       Ян Цзянь официально взошёл на трон. Он объявил новую эру правления — «Каихуан», «Открытие и проявление», символизирующую начало новой эпохи. И дал новое имя собственной империи.       С самого начала бывший военачальник Ян Цзянь начал восьмилетнюю подготовку к захвату соседей — богатой и благополучной Южной династии Чэнь. И паралельно с этим империя Суй, регулярно подвергавшаяся нападениям тюркютов, дала соседям достойный отпор. Настолько жёсткий и решительный, что их правитель безропотно признал над собой и своими землями вассалитет, в попытке избежать дальнейшей войны. С этого момента империя Суй начала набирать невероятную мощь, с которой уже сложно будет сравниться любому другому госсударству. Западная Лян перешла под правление новой империи фактически добровольно. Под сильнейшим давлением правящая династия отказалась от притязаний на власть и отдала свою принцессу в жёны Ян Цзяню, признавая его право на трон. Мощная империя Суй ещё сильнее укрепила свои позиции, ввела новые реформы, реорганизовала армию, сделала перепись всего населения и стала нарабатывать и укреплять свою экономику, активно торгуя с близкими соседями.       В верховьях Янцзы на границе бывших владений Лян и Чэнь были отстроены казармы и конюшни, туда сгоняли скот, что создавало видимость бурной деятельности и строительства укреплений. Поползли слухи, что они готовятся отражать атаки Южной Чэнь, боясь агрессии с их стороны. В то время как здесь и в верховьях другой реки, Сычуань, на самом деле в строжайшей тайне было построено огромное количество боевых кораблей. Целые эскадры были укомплектованы опытными моряками, натренированными на реках севера.       Хотя стратеги династии Чэнь догадывались, что разведка лжёт или ошибается, некоторые воеводы в тайне надеялись на миролюбивость империи Суй и нерушимость заключённого раньше «мирного соглашения».       Южный генерал Ли Фэй был твёрд и непреклонен в своем решении и доводах, побуждая объединиться и укрепить линию обороны в границах вод Янцзы. А Чэнь Шубао, не желал и слышать хоть одного слова о войне. В последнее время он стал нервным и всё больше проводил время в праздности со своими наложницами. Дворяне убеждали себя, что война просто невозможна, потому как император Чэнь Шубао, как никто другой понимает ценность человеческой жизни, и ни за что бы не стал зичиньщиком беспорядков.       Ян Цзянь же, который «просто готовится к возможной обороне против Чэнь, и только потому так усиленно сосредотачивает своих пограничников по всей длине Янцзы», начал вызывать насмешки и стал эталоном безумного Северного правления.       Чэнь Шубао же, предчувствуя будущее, не хотел так скоро приближаться к нему, и притворялся, что ничего не происходит. Он не желал ни видеть, ни обсуждать со своими генералами возможные угрозы. Делал вид, что его не волнует подозрительная активность на землях бывшей Западной Лян и уверенно, с невероятной внутренней твёрдостью, успокаивал подданных, что им ничего не грозит.       В тысячный раз пробиваясь на аудиенцию к Чэнь Шубао, генерал Ли Фэй решил действовать от имени императора, закрыв глаза на то, что никто не давал ему такого дозволения. Он сам дал себе это разрешение, судьба звала его спасать родные земли, сохранить то, что он любит и во что верит. Он призывал других генералов присоединиться к нему, и кто-то поддержал его, но всё же, многие не могли позволить себе «самовольство» без одобрения императора.       В последние годы по всей большой территории империи Суй всё больше говорили о Южных соседях, в частности об императоре Чэнь Шубао, и его развратной натуре, которая морально разложила всё знатное сословие, распространяя свою «болезнь» по всей территории Южной Чэнь. Многие дворяне и простые граждане испытывали жалость к подрастающему молодому поколению, которое нельзя было винить в том, как их умы с младенчества извращают опасными бессмысленными думами, которые обедняют их тело и ослабляют дух.       В столице Суй вышел трактат от независимого Северного писателя «20 преступлений Чэнь Шубао», который переписывали и переиздавали, и обсуждали все жители объеденённых империй. Это подняло боевой дух всего населения, собралась самая крупная «освободительная» армия со времён всего существования Китая. В глазах многих скорый захват власти был настоящим благом и спасательной миссией.       Снег шёл не переставая, падая большими хлопьями, заполоняя собой всё пространство белым ослепительным светом так, что, в усилившейся метели было не разобрать где солнце и терялись любые ориентиры в пространстве. Небольшая армия на марше сильно замедлила своё продвижение в этой непогоде.       Но всё же верные спутники любого лесного похода — замершие деревья, словно столпы мироздания, которые можно было держать как ориентир, помогали идти дальше и дальше вглубь леса. Пока впереди не обозначилась река, являвшаяся естественной границей империй Суй и Чэнь. Солдаты незаметно вздохнули, наконец, расправляя плечи и разминаясь на опушке леса, перед спуском к воде. Каждый поправлял амуницию, осматривал своих собратьев по оружию, стойко надеясь на их выручку в предстоящем бою. Переводя дыхание, пока на это была возможность.       В палатке, разбитой на краю леса вместо штаба, проходило собрание. Наследному принцу хотелось яркой, живой битвы. Молодая кровь кипела и требовала геройских свершений, запечатлеть своими деяниями собственное имя в истории.       Но старый стратег Ян Су — один из самых доверенных и талантливых полководцев Северной Чжоу, который помогал в завоеваниях и управлении империей ещё своему бывшему императору — настаивал на диверсии, заботясь о сохранении жизней своих солдат.       Когда наступил вечер, в тяжёлых спорах было решено спуститься небольшим отрядом к реке, и организовать палаточный лагерь, как и планировалось изначально. Часовые сразу же заметили бы дым костров, но так и было задумано — основной армии нужен был этот отвлекающий маневр.       — Нет! Нужно действовать прямо сейчас, пока стоит такая метель, ничего не видно толком, это отличная возможность! — продолжал упрямиться принц.       Подавляя внутреннее раздражение от недальновидности мальца, Ян Су, сохраняя невозмутимое лицо, в сотый раз объяснял юноше, как мудро следовать намеченным планам, а не предаваться эмоциям, приводящим только к безрассудству и краху.       — Ваше Высочество, я настаиваю на прежнем плане, — снова и снова повторял он с неимоверной усталостью в голосе, словно общался с докучливым ребёнком.       — Хорошо, упрямый старик, — насмешливо фыркнул престолонаследник, резко отвернувшись, и бросил через плечо, — тогда я отправлюсь с передовым отрядом к реке лично.       Ян Су почувствовал, как у него поднялось давление, и несколько раз возмущенно выдохнул, пытаясь успокоится. Нет, он уже стар для военных походов, давно пора было подавать в отставку, подумал он, глядя в широко открытую щель юрты, в которую уже намело снег.       Принц Ян Гуан понимал, что погорячился в словах, и такой глупый поступок не стоил его драгоценной жизни, но гордость не позволила бы отречься от собственных слов.       В откинутый полог палатки просочился командующий специального отряда, оповещая своим видом, что его люди готовы выступать. Они везли на волокушах бочки с горючей смесью, обоз отставал от основной части войск на день-два, задержанный непогодой. Но сами бойцы прибыли как раз вовремя.       — Я уже послал человека проверить толщину льда, — в быстром поклоне согнулся вошедший, отчитываясь перед генералом.       Метель всё еще не стихала, но чувствовалось, что погода смягчается.       — Разворачиваем палаточный лагерь у Янзцы прямо сейчас. Больше медлить нельзя, — скомандовал Ян Су.       В низком спуске пригорья, у самой реки, небольшая группа хорошо подготовленных солдат начала обустройство. Топился снег и разжигались костры в юртах. А вверху у опушки леса затаилась остальная часть армии во главе с присмиревшим принцем и Ян Су. Пока стояла метель, солдаты спокойно относили пайки в лес. Небольшие костры позволили зажечь и там: всё равно в такую погоду дальний дым увидеть не просто. Но всё же нужно было сохранять бдительность и скрытность.       В это время в крепости-заставе на другом берегу, генерал Ли Фэй приказал дозорным рассредоточиться по всей стене из частокола, заставляя всё чаще сменяться часовых. Находиться зимой на самой вершине холмистой местности, да ещё в такую метель изматывало солдат, заставляя их быть невнимательными. Но важнее было, что дозорные при подобном снеге были почти бесполезны. Шестое чувство южного генерала всё не унималось и билось тревожным звоном, что время истекает, и каждая минута их неведения на счету.       Ли Фэй сделал всё от него зависящее: укрепил отдельные крепости-заставы вдоль реки Янзцы, и равномерно распределили ту немногочисленную армию, что у них была и что они могли сформировать, будучи совсем небольшим государством. Но он всё равно нервничал.       Снежная метель — идеальное укрытие врагу и помощник во внезапной атаке. Хотя переправа по широкой Янзцы в такую погоду — чистое безумие. Тем более лёд на реке в этом месте испокон веков был ненадежным из-за бурного течения. Но тревожный набат в голове не унимался.       Ли Фей загодя отправил доверенных сержантов до столицы — нужно было оповестить оставшихся не у дел генералов и императора Чэнь Шубао об активности противника у границ. Он прекрасно понимал, что если раньше его император не желал ничего слушать, то и сейчас в большей степени попытка добиться аудиенции бесполезна, но всё же до конца верил, что Чэнь Шубао не отвернется от них. И очень надеялся на подмогу других генералов.       Каждую крепость окружали стеной из заострённых брёвен, вбитых в землю вплотную друг к другу, и всё это укреплялось земляной насыпью за частоколом, которая даст будущее преимущество в высоте для обстрела или для других манёвров. На подъёмах в предгорье каждой крепости деревья росли редко, но и они были повалены: одни намеренно, солдатами Чэнь; другие бушующей стихией. Всё это могло помочь, но всё же, исход битвы против мощной военной машины империи Суй был понятен каждому способному размышлять человеку.       Простые же солдаты Чэнь считали, что северяне не решатся на масштабную переправу в холод, ещё и во время празднования Нового года. Примерно такого же мнения были аристократы во дворце. Весь двор бурно готовился к празднованию: всё было украшено яркими ленточками, ажурными красными светильниками и свечами. Вечерами семья императора давала большие приёмы. Чэнь Шубао был щедр и весел, как никогда раньше. Торжества были невероятно разгульны даже по нынешним масштабам праздрований.       В эту же самую ночь, в тёмную пургу солдаты Суй — по несколько человек на одни сани-волокуши — начали переправу на другой берег бочек со смолой. Снежная метель мешала ориентироваться и дышать. Солдаты изо всех сил толкали тяжелые сани, почти с закрытыми глазами — в полной темноте и беспрестанной метели открывать их было бессмысленно. Старые сержанты, хорошие лесничие, помогали не сбиваться с курса, они тянули впереди. Приходилось пробиваться на ощупь через снежные сугробы. Невозможно было находится в этой погоде, но задачу они обязаны были выполнить до утра: необходимость переправить и схоронить как можно больше бочек с горючим так, чтобы в нужный час их найти и применить, гнала их вперёд.       Ближе к середине ночи продолжать движение по льду стало невозможно. Многие солдаты бесследно сгинули то ли затонув, то ли затерявшись в снежной завесе. Больше всего потерь было среди опытных офицеров, работавших проводниками. С каждой новой отправившейся группой риск напороться на прорубь возрастал. Испугавшись и вовсе потерять так необходимые им боеприпасы, отрядом было принято решение остановить выполнение задания. Они вернулись на берег и отправились доложиться в штаб.       — Больше переправляться нельзя. Мы теряем людей и бочки со смолой. Саней почти не осталось.       Но Ян Гуан был неприклонен:       — Поставленная задача должна быть выполнена во что бы то ни стало, — разорялся он. — Берите курс западнее, вверх по течению, чтобы миновать возможно образовавшиеся проталины. — Принц был непоколебим и готов положить на выполнение задачи все имевшиеся у него силы.       Сменяющие друг друга воины с честью спускались к низовью, аккуратно свозя бочки на волокушах, чтобы заменить утраченные. На кону была горючка и весь исход боя, но такая удачная возможность вряд ли продлится ещё хоть денёк — нужно было принимать твердые и быстрые решения.       Люди гибли. Ротные командиры оставались без солдат, жалкие обмершие остатки бойцов, потерявшие своих офицеров, не знали куда им податься: они сбивались в палатки, ища своих, но находили лишь потухшие костры. Началась неразбериха. Солдаты с раскрасневшимися и слезящимися от ветра и мороза глазами обнимались в юртах, пытаясь отогреться.       Обученные бойцы были ценнее безымянной пехоты, но к утру почти никого из них не осталось в распоряжении армии. «Зелёные» воины или могли «мешаться под ногами», или вовсе раздувать панику с непривычки. Хотя воинам империи Суй был неведом страх, только доблесть и честь. Но у генерала не было уверенности, что они смогут строго придерживаться плана в дальнейшем. Такие потери были настоящей трагедией. Ян Су знал, как важно каждому его человеку погибнуть доблестно, в бою, прославившись как лучший воин, не побоявшийся встретить и порубить врага своим мечом. Оттого было ещё печальней потерять их, бессмысленно утопив в реке.       Приближался рассвет, озаряя небо тонкой полоской света у горизонта — пора было прекращать вылазки. Был прислан приказ оставаться в низовье, у берега и спокойно греться, разжигая костры. В общей сложности вдоль восточного берега расположилась одна рота с оставшимися без офицеров людей, сбившихся в общую кучку.