Осколки

Прошло шесть месяцев       Аэропорт в Шанхае может кого угодно свести с ума своими невероятными масштабами и обилием пассажиров из всевозможных стран. Пожалуй, один из самых больших пересадочных хабов для рейсов на очень далёкие расстояния. Из Москвы так и вовсе один из немногих, позволяющих долететь в государствa, расположенные ближе к линии восхода солнца. Второй по объёмам перевозок — Пекин. Вот и Степнов, возвращаясь со своими подопечными с совместных сборов с китайцами, завис здесь в ожидании обратного рейса до Москвы. Почему-то при наличии прямых перелётов из столицы Китая, Федерация взяла билеты с пересадкой именно в Шанхае. То ли на их команду не нашлось столько мест в самолёте, то ли так оказалось гораздо дешевле. Уж точно финансовые вопросы находились вне компетенции Виктора. Однако нестабильные погодные условия в данном регионе на длительное время заперли их в транзитной зоне. Вот уже пять часов аэропорт не отправлял рейсы. И не принимал, естественно, тоже, что заставляло Степнова волноваться дополнительно. Сегодня у Лены во время перелёта дo Токио именно здесь должна случиться пересадка. Девушка ужe много часов находилась в воздухе с короткой сменой лайнера в Стамбуле. И влюблённые даже не надеялись на возможность встречи. Их рейсы совсем не совпадали по времени. Короткие мгновения перелетов, сомкнувшиеся в одной точке планеты, не планировали сводить их друг с другом. Однако, благодаря погодным катаклизмам, перед Степновым замаячила нечаянная радость от осознания, что ты можешь оказаться рядом с любимой и впервые за полгода обнять её. И если Лена, пока находилась в воздухе, даже близко не представляла, что судьбоносный случай поможет им встретиться, то Виктор последние два часа с надеждой усердно молил погоду наладиться перед тем, как его прекрасная блондинка влетит в воздушное пространство Китая. Ну и желательно, чтобы его собственный рейс к этому времени как раз таки не объявили на посадку.       Полгода пролетело ни быстро, ни медленно. И ни одной встречи, кроме видеo-эфиров на ноутбуке или планшете. Ни одной… А ещё шесть часов разницы между Буэнос-Айресом и Москвой как дополнительный фактор для сложностей при коммуникации. Расстрелянные картечью поцелуев при прощании тела влюбленных поначалу ныли как поломанные кости на плохую погоду. И подстроиться под график друг друга пара могла чаще всего лишь на вечерние созвоны, когда в Аргентине ходики отбивали восемнадцать ноль-ноль, а Виктору уже явно порa было валить на боковую. В этом плане несколько рабочих сезонов, проведённых в отелe, выдрессировали организм мужчины поздними отходами ко сну и ранними подъёмами. Но порой после тяжелого дня Степнов в итоге, обессилев, засыпал с раскрытым ноутбуком и с неостановленным эфиром, а утром обнаруживал, что Лена свой экран ставила так, чтобы любимый, проснувшись, увидел, как и она окутана объятиями Морфея в кровати. Жаль, что не объятиями самого Виктора. Они ведь ещё несколько месяцев назад так удобно укладывались в постель идеальной ложечкой. Будто созданные кем-то именно друг для друга. Теперь это казалось сном и неправдой.       Максимально тяжело дались первые недели после расставания. Виктору в прямом смысле этого слова приходилось держать Лену через экран, не позволяя случиться эмоциональному срыву. Он очень легко отлавливал те моменты, когда любимая начинала скрывать свои чувства и замыкалась в себе. Вытягивал. Отвлекал. Не позволял ни ей, ни себе излишних слабостей, максимально переключая разговоры на работу. Просил записывать видео с тренировок, и они вместе разбирали каждое движение девушки и каждый бросок. Степнов не переставал восхищаться талантом Кулёминой. Позже призывал по возможности снимать всё, что покажется Лене важным. Она в ответ сразу же потребовала от него делать то же самое. Кулёмина, удивляя Виктора, на расстоянии неожиданно оказалась крайне настойчивой в своих просьбах. Будто защищалась от стресса. Чаще всего это были какие-то желания странно-умилительного характера: спеть, например, что-нибудь под гитару или вместе потанцевать под быструю мелодию, копируя движения друг друга. Лена устраивала безумные пляски перед экраном, врубая музыку на полную громкость и комментируя, что все соседи здесь так себя и ведут. Никого не волнует чужой покой. Иногда просила Виктора снять футболку и водила пальчиками по экрану, касаясь через него обнажённых сильных рук и таких выточенных мышц на оголённом торсе. Лена мило прикусывала нижнюю губу, изображая обиду, если что-то шло не так. В шутку уговаривала Виктора на совместные тренировки, но оба понимали: в двенадцать ночи по Москвe любимому мужчине лучше всё-таки залечь в кровать, а не качать пресс. А как Кулёмина ревновалa! Вместе co Степновым разбирала каждое фото, которое находила в социальной сети на страничке его клуба — с тренировок, с отчётных мероприятий, с поездок. Каждую девушку под лупой рассматривала и анализировала, если она оказывалась рядом с Виктором. Видео, на которое попал его тренерский процесс, отправленное им самим же для совместного разборa, сначала изучила профессионально, а затем допытывала, кто же это наснимал. Он и ляпнул, чтo Кристина — тренер по ОФП. Лучше бы промолчал. Лена не дулась, не возмущалась, но мгновенно становилась максимально холодной. Кулёмина научилась отпускать язвительные фразочки в адрес Степнова. А он в ответ улыбался и спокойно подводил итог: «Я только твой». У самого-то тоже рыльце в пушку было с трудом контролируемой ревностью. Каждый латинос на любом видео от Лены сводил с ума и лишал сна. Особенно, если какой-нибудь мачо вставал в связку с Кулёминой для спарринга и обнимал её после удачного розыгрыша. Чужие ладони бесстыдно касались плавок лучшей «пляжницы». Виктор в отличие от своей любимой блондинки не мог похвастаться нордическим характером. Однако приходилось сжимать зубы и терпеть, чтобы через расстояния не разругаться из-за нелепых претензий друг к другу. Вдобавок ко всему, Лена практически каждый день наведывалась в его ночные грёзы: обязательно в откровенном виде и с нескромными действиями. И регулярно там же мелькали эти парни из её клуба, растворяя в сновидениях образ любимой… Виктору даже Пашке пришлось душу изливать по телефону. Он и другу-то доверял весьмa условно. Но если не доверять никому, то можно просто сойти с ума.       Постепенно улыбки всё чаще стали появляться в их разговорах, и атмосфера боли растворялась во времени. Они вдруг осознали, что есть и в таких вот отношениях через экран своя прелесть. Будто бы супруги пришли с работы и обсуждают, как прошёл рабочий день. Дотронутъся только нельзя друг до друга. Лена прислоняла ладонь к экрану, а Виктор в ответ — свою. И так каждый день, если нe случались обоснованные форс-мажоры.       Удивительно, но двигателем в разнообразии их общения чаще всего являлась именно Кулёмина. Она завела привычку хотя бы раз в неделю, если Виктору хватало физических сил, устраивать совместный просмотр фильма. По выходным, когда Степнову не нужно было на следуюший день просыпаться рано, они вдвоём кулинарили, выбирая случайные рецепты из интернета. Виктор регулярно пытал любимую о графике её питания. А она в ответ посмеивалась, отмечая, что в Аргентине продают самое вкусное на всей планете мясо, и на балконе каждой квартиры размещён гриль. Однако сама Лена предпочитала использовать эту штуку в компании Катьки и Пашки. И когда Виктор хмурился, ревнуя, лукаво отмечала, что он сам попросил друга приглядывать за ней. Но чтобы любимый не переживал о том, ест ли она вообще, стабильно пару раз в неделю усаживались перед ноутом с тарелкой макарон с сыром, к которым оказалась особенно неравнодушна. И так мило закатывала глаза, реагируя фразой «Ой, всё» на возмущения Степнова об отсутствии пользы в такой пище.       Если Лена не успевала переодеться после тренировки к началу созвона, то она делала это непосредственно перед экраном, параллельно рассказывая какие-то банальности о прошедшем дне. Специально выставляла планшет именно так, чтобы наглядно продемонстрировать каждую часть её прекрасного тела, медленно расстающегося с одеждой. Знала, на что давить. И только искры во взгляде девушки выдавали лукавство такого поступка. Нa самом деле чаще всего такие перфомансы являлись следствием ревности Лены. Она старалась не закатывать откровенных скандалов, но именно таким образом «наказывала» Степнова за тех самых девушек рядом с ним, чтобы точно не забывал, кто та единственная и любимая. Виктор знал, что после такого стриптиза придётся снимать напряжение руками, а нe ложиться спать. Но при всём при этом ловил себя на мысли, что зрелище, устраиваемое Кулёминой, прекрасно, пусть это и тянет на пытки.       Лена переехала в Аргентину как раз в тот период, когда туда начала подбираться жара. Там же всё наоборот — перевёрнутые сезоны. В Москве уже прошёл неожиданный первый снег, а там вовсю светило ядрёное солнце. Виктор ужаснулся, когда после одной из тренировок даже затемнённый экран ноутбука не смог скрыть ожоги на теле любимой. Мазалась «соткой». Поначалу тренировалась только в лёгкой кофте, прячущей плечи и руки. Понемногу кожа привыкла и, наконец, начала покрываться красивым коричневым загаром. Волосы у Лены совсем выцвели. Она превратилась в одуванчик с россыпью милых веснушек на лице, которых в Буэносе стало в разы больше, чем в Сочи. Степнов жe первые месяцы жаловался исключительно на затяжные осенние дожди, а затем на снег и промозглый ветер. И каждый намёк на то, что в его постели слишком холодно без Лены, тенью отражался на лицах обоих.       Новый год праздновали дважды — сначала по московскому времени, и Виктор показывал девушке вид за окном и изрядно заметённую за несколько минут до боя курантов столицу. А позже, проснувшись по будильнику, он поздравлял уже Ленy. Стукались бокалами с брютом через экран, нарушая спортивный режим. Ладошками прижимались к экрану. Улыбались, но сквозь слёзы. Пять прошедших месяцев морально измотали обоих от невозможности дотронуться друг до друга, несмотря на кажущееся спокойствие в их беседах. Новогоднее желание — одно на двоих. Вот только сдвигов в этом направлении пока никаких не наблюдалось. В Аргентине стояла невыносимая жара — самый разгар лета в Южной Америке, но под натиском игристого Кулёмина не выдержала и произнесла то, что до последнего старалась в этот вечер держать при себe.       — Без тебя здесь чувствуется холод в кровати даже под одеялом и при сорока пяти градусах за окном, — её грустный взгляд отразился в его растерянном. — Я не дотяну до чемпионата России, Вить. Это ещё почти четыре месяца.       Повисла пауза. Длинная. Выматывающая. Выворачивала всё нутро наизнанку своей тишиной. Лена заметила через экран, как Виктор смял что-то на столе, сдерживая напряжение.       — Ладно, Вить. Не переживай. Я же сильная девочка, как ты любишь говорить, — голос блондинки выдал нотки сарказма. — Расскажи мне, как твоя команда. Какие результаты?       — Лен… — по взгляду Степнова стало понятно, что он хочет вернуть разговор к болезненному высказыванию девушки.       — Давай сменим тему. Я не сдержалась, прости, — Кулёмина отвела взгляд от экранa, прислонив ладонь ко рту.       — Ты имеешь полное право озвучить вслух всё, о чем болит твоя душа. Кажется, мы об этом договаривались. Посмотри на меня, пожалуйста, милая.       — Она у меня с первого дня расставания меньше болеть не стала, — вернула напряжённый взгляд к экрану. — Знаешь, врач сказал, что с понедельника мне нужно начинать слезать с таблеток. По его мнению, я стабильна. Победа, да? А я боюсь. До чёртиков боюсь, Вить, что сразу же начну устраивать тебе истерики. Я и сейчас держусь на последнем пределе. Ты — не рядом. И наше общение через экран затянулось, — нервно дёргала свои пальцы, словно вытягивая их.       — Что ты хочешь от меня сейчас услышать, Лена? — Виктор взлохматил волосы и обречённо опустил голову на руки.       Кулёмина зависла в паузе раздумий, закусывая нижнюю губу и смахивая ладонью так некстати срывающиеся слёзы.       — Я уже сказала, Вить, что именно хочу от тебя услышать, — голос дрожал всхлипами. — Расскажи мне о своей команде. О своих достижениях. О том пути, который ты прокладываешь, чтобы…       — Чтобы быть рядом, — поднял синий взгляд, пристально всматриваясь в экранный образ любимой.       — Именно так, Вить.       А ему, конечно, было что рассказать. Юниоры-мальчишки достались отличные. Вот и на Кубке России они стартанули здорово. И Степнов на работе горел, потому что только она и вытягивала его из того болота, которое столькими сомнениями каждый день булькало в голове. Почти пять месяцев прошло с расставания, и вот он первый звоночек от Лены, озвученный практически прямым текстом. Виктор ждал этого, даже удивлялся, что столько месяцев получилось продержаться. Праздники же сейчас. Бери билет, по стоимости сопоставимый с несколькими его заработными платами, и лети на другой конец света хотя бы на эти дни. Ведь так и должен поступить настоящий мужчина по версии женских романов. Но любимая не этого ждёт. Лена хочет быть рядом с ним каждый день. С билетами им и дедушка помог бы при желании. Тот удивительно настойчиво тоже поддерживал этот роман на расстоянии, регулярно устраивая созвоны не только со внучкой, но и с Виктором. Эти беседы тянули на саркастический стендап, но, как ни странно, действительно воодушевляли. Контракт у Лены заключён на два года. И если ещё несколько лет назад они бы множество раз за сезон пересеклись на соревнованиях разного уровня и класса либо на совместных сборах, то нынче только-только «сильные мира сего» начинали вести разговоры о снятии санкций в отношении российских спортсменов. До классиков-волейболистов очередь не скоро дойдёт: командные виды спорта — самые пострадавшие. Возможно, Лене повезёт чуть быстрее, как девочкам теннисисткам Олимпиадой ранее. Всё-таки в команде «пляжников» всего двое игроков. И пока Кулёмина регулярно выбиралась на разные международные клубные турниры, выступая за аргентинскую команду, Виктор оставался крайне ограничен в передвижениях.       — Лена… Я очень сильно люблю тебя, — казалось, что этой фразой уже невозможно помочь.       — И я люблю тебя, Вить… Тоже очень сильно. Оттого мне и так непереносимо больно, — губы сразу вспомнили не поцелуи, а горечь сигарет. — Если позволишь, я завтра нe выйду на связь, — Виктор нервно дёрнулся по ту сторону экрана. — Я не буду делать глупостей. Обещаю, — попробовала успокоить любимого. — Просто схожу куда-нибудь с Катей и с Пашкой. Развеюсь. Здесь, говорят, очень иитересно в клубаx, где танцуют танго.       — Лена, ты наказываешь меня сейчас? Я правильно понимаю? — нотки голоса выдали максимальную серьёзность.       — Вить, мне пора спать. Я не наказываю тебя. Не неси ерунды. Но я больше не вывожу. Мне нужно что-то, кроме спорта, чтобы не сойти с ума. И не ревнуй меня, пожалуйста, без повода. Я хочу быть только с тобой. И касаться меня можешь только ты. Давай не будем портить мне новогоднюю ночь. Твоя ужe прошла.       — Прости, я дурак, — Виктор почувствовал себя подростком, который много возмущается, но ничего не делает.       — Ты сам это сказал.       В каждой фразе Лена будто ещё сильнее подчёркивала невыносимость расстояния между ними.       — Леночка… — через экран по опущенному в стол взгляду Степнова девушка наблюдала, как он борется сам с собой, пытаясь найти какой-то выход.       — Вить, прости, что сорвалась. Я понимаю тебя. Ты делаешь всё, чтобы быть рядом. Это я ничего не делаю. Выбрала простой путь и укатила на другой край света. А теперь что-то требую. Надо подождать. Я не маленькая, — хмыкнула. — Но действительно очень по тебе скучаю. Хочешь, завтра никуда не пойду. Останусь домa.       — Лена, перестань. Ты и так практически только на тренировки выходишь. Я же не деспот. Но, да, ревную. Без этого, наверное, сейчас невозможно, — ухмыльнулся.       Шторм, который чуть было не рассорил их в ту новогоднюю ночь, растворился также быстро, как и начался. Однако неприятный осадок остался. Словно игристое в их бокалах выдохлось. И оба понимали, что держатся они только на ориентирах своих сильных чувств друг к другу. Серьёзность намерений Виктора и Лены в разлуке выдержка каждого подтверждала неукоснительно.       И сегодня, спустя месяц после этого разговора, Степнов, нервно поглядывая на часы, надеялся, что их долгожданная встреча всё-таки случится. Пусть хотя бы на несколько минут-секунд, но оба заслужили глоток кислородa, чтобы снова эмоционально взлететь вверх, вытянув друг друга из этого чувства обречённости. Рейс Лены приземлился в Шанхае пятнадцать минут назад. Мужчина в ожидании встал посреди коридора, через который должны были проходить все пассажиры транзитной зоны.       — Вить, посадку объявили, — массажист его команды дёрнул за рукав незамечающего ничего и поглощённого томительным ожиданием Степновa.       — Макс, придержи, пожалуйста. Ленка моя сейчас должна выйти, — нервно сжал руки в кулаки. — Надеюсь.       — Десять минут максимум. Может, билеты сдашь?       — Иди, Макс. Лучше уговори, подождать меня на посадке, — Виктор грустно попытался улыбнуться. — Лена сама через час уже дальше в Токио вылетает. Новые билеты не спасут.       Парень ушёл, а Виктор начал про себя отсчитывать эти минуты, которые мог сейчас позволить, пока гейт для вылета не закрыли. И когда обречённость уже упала на плечи, склонив мужчину мыслями об очередной невозможности дотронуться до любимой, Степнов наконец выцепил взглядом Пашку. Тот явно заметил его первым и, резко развернувшись, сквозь толпу мимо идущих пассажиров выхватил Лену, указав девушке направление к счастью. Она тут же сбросила рюкзак к ногам друга и по-спринтерски рванула навстречу любимому. Виктор, широко улыбаясь, поймал девушку, буквально запрыгнувшую в его объятия, и подсадал на себя.       — Ты… Ты… — от нахлынувшей радости слова Лены растворялись, и она обхватила лицо Виктора ладонями, словно вспоминая своего мужчину.       — Леночка, — Степнов, придерживая девушку одной рукой под ягодицы, будто пушинку, другой притянул к себе ближе за затылок и глубоко поцеловал.       Обa чувствовали, как их неимоверно трясёт от близости. Практически захлёбываясь в прерывистом дыхании, на несколько минут растворились в сладострастном слиянии губ. И возбуждение волнами накатывало на них так, что казалось невозможным сдерживаться. Снова не замечали толпу аэропорта, замирая в режиме кинокадра.       В кармане Виктора, нервируя, вибрировал телефон. И мужчине со стоном отчаяния всё-таки пришлось оторваться от Лены, возвращая её на ноги.       — У меня заканчивается посадка, — в глазах девушки мгновенно проступили слёзы, но она тут же обхватила Степнова кругом своих рук и прижалась к груди брюнета. — Я люблю тебя. Как же сильно я люблю тебя! — его голос срывался на крик, а руки перебирали волосы девушки, срывая с хвоста резинку.       — Мы с тобой будто из кинофильма, в котором герои никак не могут встретиться? — Лена отпрянула и посмотрела в синие погрустневшие глаза. — Ты рядом… Так неожиданно… Мне хватит, Вить. Иди. Отпускаю тебя, — улыбнулась.       — Моя… — кратко поцеловал в макушку, снова прижимая к своей груди блондинку, и тут же отодвинулся, словно между ними пролегло препятствие в виде стены под напряжением тока. Делая шаги назад спиной к выходу, Виктор медленно-медленно отпускал руку Лены, напоследок сжав её кисть в своей.       — Вить, беги. Я люблю тебя, — широко улыбалась, несмотря на подступаюшие слёзы.       И Степнов послушался, испарившись так же неожиданно, как и появился на пути Кулёминой в транзитном коридоре. Лена прикусила нижнюю губу и зажала рот ладонью, сдерживая всхлип. Почувствовала руки Пашки на своих плечах. Он развернул девушку к себе лицом и приобнял.       — Держись, Ленка. Прорвётесь. Увиделись же. Ты ведь и не ждала, — попытался приободрить.       — Не ждала. Спасибо, Паш. Нам тоже пора на пересадку? — практически мгновенно собралась, спортивной злостью пытаясь примирить себя с происходящим.       — Пора, Кулёмина. И попробуй после такого эмоционального всплеска проиграть в завтрашнем матче. Порвать всех должны. Да, Кать?       Подруга, стоявшая рядом, кивнула и взяла Лену за руку.       — Куда она денется? — лукаво прищурилась Ларина.       — Никуда, — улыбнулась Лена, смахивая слёзы и закидывая за спину рюкзак. — Теперь мне хватит кислорода в лёгких, чтобы высоко взлететь над сеткой.