Лис и Человек

5.

bear bear & friends, MVSTERIOUS,

FUNK DEMON, EVO — VILLAGE FUNK!

Добину третью ночь снился один и тот же сон: он стоял на склоне горы под обильным снегопадом. Во сне фигурировал один неизвестный: мужчина, одетый в белый скромный ханьфу с ярко-красными узорами по линии кроя. На плечах его покоилась белая меховая накидка, тянущаяся по спине аж до самых пяток теплых сапог. Волосы его были длинные и белые, локоны вились густо, а верхняя часть была собрана на затылке красной шпилькой. Лицо, увы, рассмотреть не удалось бы даже при большом желании, так как оно повязано белым плотным платком, скрывающим всё от подбородка до глаз. Мужчина стоял неподвижно, чуть запрокинув голову, как будто созерцал что-то, виднеющееся только ему на вершине горы. Его утончённая фигура идеально вписывалась в снежную картину. Добин завороженно наблюдал за тем, как пушистые крупные снежинки ложились на плечи и белокурые волосы незнакомца. Мужчина словно создан для зимнего пейзажа, а взгляд Добина неминуемо был прикован к нему. Сон всегда начинался с того, что Добин искал глазами мужчину, и заканчивался тем, что мужчина растворялся за стеной снега, уходя в единение со стихией. Мысли об этом не давали покоя, образ мужчины преследовал Добина, поэтому посреди снежного дня, ютясь за столом в хижине, Добин принялся рисовать портрет незнакомца по памяти. Он рисовал скрупулёзно, старательно очерчивая каждую линию, что даже не заметил, как задремал. Сладкая дрёма в светлый день оставляет сон на поверхности. Добин телом присутствовал в хижине, но душа его устремилась в полёт по безграничным просторам иллюзий. Ему казалось, что кто-то стоял над ним за спиной. Ладони этого человека ласково легли на плечи, но задерживаться в одном положении не стали, скользнув вниз по рукам, медленно, нежно. Обогнув сгиб локтя и предплечье, чужая ладонь легла на ладонь левой руки Добина, сплетая пальцы. Такой жест был чем-то сокровенным и заставлял сердце трепетать. Тепло разбавилось прохладой, что-то влажное коснулось щеки молодого Фана, и он расслышал еле различимый шёпот: — Просыпайся, Фан Сяобао. У меня для тебя подарок. Добин лениво разлепил веки. Взгляд поплыл, но вскоре сфокусировался на руках. Правая всё ещё держала кисть для рисования, с ворса которой на холст упала капля чернил, оставив кляксу. Левая же рука лежала на столе без дела, ладонь сжата в кулак. Расслабив пальцы, Добин охнул и вздрогнул всем телом, моментально пробудившись. Пришлось пару раз встряхнуться, чтобы убедиться, что ему не померещилось. В ладони он держал толстый локон белых волос. Сообразить, что произошло, и откуда в руке столь необычный трофей, у него не вышло. Дверь в хижину отворилась, и на порог ступил Ляньхуа со связкой брёвен на перевес. На импульсе отчего-то решив, что не стоит делиться со старшим необычной находкой, Фан поспешил спрятать локон под ворот и сделал вид, что продолжает сосредоточенно рисовать. — Я принёс запасы на ночь, — сообщил Ляньхуа, вывалив дрова на пол рядом с печью. — Опять всю ночь в сарае проведёшь? — буркнул Добин, обрисовывая линию развевающихся волос. — Что ты там такого делаешь? — Мы договорились это не обсуждать. Вдруг я там людей ем? Ли отряхнул руки и подошёл к столу, за которым сидел Добин, вскинувший голову и одаривший его придирчивым взглядом исподлобья. — Ты-то? Ха! Больше поверю, что ты человеческие души поедаешь. — А может и души, — усмехнувшись, Ляньхуа взглянул на холст с интересом. — Чей портрет? — Сам не знаю, — коротко ответил Добин, но затем добавил. — Во сне ко мне приходит, посчитал необходимым нарисовать его. Может тогда перестанет сниться. — Тебе снится какой-то неизвестный мужчина? — а голосе Ляньхуа присутствовали игривость и лёгкая издёвка. — С каких пор тебя интересуют мужчины? — Не в этом смысле. — Хотя постой. Если так подумать, ты вечно отшивался рядом со мной, а потом ещё и к Ди Фэйшэну прилип. Я должен был сразу догадаться. — Ли Ляньхуа! Добин грозно ударил кулаком по столу, да так сильно, что блюдце с чернилами подпрыгнуло, задребезжав. Ли на это негромко рассмеялся, замахав руками. — Шучу я, шучу. Позволь взглянуть на твоё творение. Склонившись над холстом, Ляньхуа внимательно оглядел набросок, и его лицо нахмурилось. — Кого-то он мне напоминает. — Кого? Добин тоже обратил внимание, что чем детальнее прорисовывает мужчину, тем более знакомым он ему кажется. Но только с кем это сходство имеется? Ляньхуа вдруг выпрямился, с прищуром поглядывая на младшего. — В твоём сне что этот мужчина делал? Вопрос весьма неожиданный. Добин не сразу нашёлся, что ответить. — Ничего. Просто стоял под снегопадом. — Он взаимодействовал с тобой? — Нет... Конечно, было бы неплохо рассказать Ляньхуа про локон, но его поведение настораживало, отчего Добин решил не распространяться об этом. Ли выдержал незначительную паузу, затем улыбнулся, смягчив взгляд. — Тогда ничего страшного. А то я уже подумал, моего взрослеющего Сяобао на мужчин потянуло. — Эй! — Фан аж вскочил с места, не зная, радоваться ли тому, что всё перешло в шутку, или злиться. — Во-первых, припрячь свои издёвки для кого-нибудь другого. Во-вторых, с чего это «твой»? — Не бери в голову, — смеясь, Ляньхуа похлопал его по плечу. — Я пойду, а ты продолжай рисовать этого незнакомца. Того и гляди, повстречаешь его и обворожишь своим талантом. Ехидно подмигнув, он быстро удалился, оставив Добина со смешанными чувствами.

6.

MVSTERIOUS, Hxmr, yngastrobeatz. — SLAVA FUNK!

Этой ночью Добину не суждено уснуть. Перевязанная рука, которая какое-то время почти не беспокоила, вновь дала о себе знать. И дело не ограничилось только зудом. На этот раз предплечье сводило страшной судорогой, отчего хотелось выть волком. Добин выхлебал всё снадобье для снятия боли, но оно не помогало. Обшарив хижину, он понял, что запасы кончились, и нужно приготовить новую порцию. Для этого пришлось собраться и выйти морозной ночью из тепла, чтобы доковылять до кладовой, где хранились травы. Обычно приготовлением занимался Ляньхуа, но ночи он проводил в сарае, который, по его словам, был оснащён печью, потому Добину пришлось самостоятельно заняться делом. В кладовой царил настоящий бардак. Это не кладовая, а хламовник! Добину пришлось зарыться в столб сложенных друг на друга вещей, и в какой-то момент всё, что находилось сверху, лавиной обрушилось прямо на него. Без стеснения ругаясь, Добин отряхнулся и огляделся. По полу были рассыпаны не только предметы бытового использования, такие как столовые приборы и гребни для волос, но и несколько плотно скрученных свитков. Один из них был плохо зафиксирован, потому размотался, вытянувшись в длину. Добин бы проигнорировал сие недоразумение, но что-то привлекло его взгляд. На пергаменте он заметил схематичный рисунок человека в весьма неестественной позе. Более того, силуэт человека был нанесён поверх силуэта какого-то животного, отдалённо напоминающего лисицу. Пока боль на время отступила, Добин принял решение провести эту ночь с пользой, раз уж сон не шёл, можно было обогатиться знаниями. Мало ли что жрецы могли хранить у себя в кладовых. Подняв свиток, он уселся на груду книг и погрузился в изучение старинных записей. И то, что Добин прочёл, шокировало его до глубины души. Записи рассказывали о демонах. Но не о тех, что упоминаются в легендах и народных сказаниях. Раньше люди по незнанию называли демонами необычных зверей, обладавших несвойственными для других животных способностями. Скорость их превышала допустимые природные границы, они обладали мощной ци, превосходящей совершенствующихся людей, а ещё эти звери могли проникать душу человека, путать мысли и подчинять волю. Люди, страшащиеся демонов, постепенно уничтожили почти всех представителей. Выжившие сами превратились в окаменелости, которые оставались нетронутыми несколько сотен лет. Пока колдовство не вышло на новый уровень развития. Колдуны изобрели технику для создания нового вида существ, сочетающих в себе и человеческое, и демоническое. Отыскав окаменелости, колдуны вычленили из них кости, вмещающие в себя остатки духовной энергии. Эти кости они вшивали в тело умирающего человека. Судя по записям, находясь на грани смерти, дух человека готов принять любую помощь, потому охотно сливался с духом демоническим. И на свет появлялось новое существо — человек с демоническими способностями. У этих созданий две сущности, первая совпадает с прежней личностью, вторая повторяет свойство духа демона. Так получались перерождённые в человеческой плоти демоны. Добин испытал противоречивые чувства о прочитанном. С одной стороны, с чего бы ему верить в то, что не видел своими глазами? С другой стороны, описание было ярким, все детали прописаны кропотливо, а каждому выводу сопутствовало обоснование. Он отыскал ещё несколько похожих свитков. И с каждой новой строкой всё больше верил в вероятность существования такой практики. Но самое умопомрачительное ожидало его в пятом по счёту свитке. В нём упоминалось про некого демона-лиса. Демон-лис в перерождённой форме хитёр и коварен. Он привораживает людей и поедает их сердца, что позволяет ему поддерживать духовную энергию. Его волосы белоснежные и обладают таинственной силой. Локон с головы лиса защищает того, кому он отдан в дар, но может причинять боль, если человек не примет его всем сердцем. На миг Фан застыл, где-то под ребром неприятно заныло. Он скользнул рукой под ворот и достал локон белых волос, появившийся из неоткуда ещё днём. Стоило признать, на ощупь он больше напоминал шерсть животного, нежели человеческие волосы. Добин тут же отринул накативший ворох мыслей. Нет, нельзя верить всему, что пишут. Нужно дочитать до конца и убедиться, что все совпадения случайны. Припрятав клочок волос, Фан уткнулся в записи. Демон-лис нуждается в человеке, который станет ему проводником. Им должен стать тот единственный, кому демон доверяет больше всего. Кровь этого человека утоляет голод лиса на целый месяц, и тогда он не пожирает сердца. Для того, чтобы отметить своего человека, лис проникает к нему в голову и создаёт иллюзию. В иллюзии демон использует красную ленту, которой оставляет клеймо на человеке. Это клеймо означает, что отныне человек принадлежит демону и связан с ним душой и телом. Клеймо обычно расположено на руке, что ближе к сердцу, и напоминает ожог. Добина обдало холодом. Если наличие локона ещё можно списать на совпадение, то упоминание красной ленты с крахом разрушало привычный порядок. Выронив размотанный наполовину свиток, Добин покосился на перемотанную руку. Ляньхуа уверял, что повязку нельзя снимать, потому что на кожу может попасть зараза, и пойдут осложнения. Но что, если таким образом, полагаясь на доверчивость младшего, он вновь прикрывал свою ложь? Ну нет, быть не может. Ляньхуа намедни заявил, что больше никакой лжи. Он не мог так гадко поступить с Добином. К тому же, написать могли на бумаге всё, что угодно. Добин не будет сомневаться в близком друге, Добин будет доверять, Добин не... Но может всё-таки проверить? Да, он клялся Ляньхуа, что ни при каких условиях не снимет повязку. Но если он этого не сделает, как докажет самому себе, что записи жрецов — чистый бред? Как ему успокоить встревоженную душу и заснуть этой ночью? Договорившись с самим собой и простив себе вольность, Фан дрожащей рукой развязал узелок и принялся разматывать повязку. Чем меньше становился слой ткани, тем сильнее колотилось сердце. Когда рука полностью оголилась, Добин едва не задохнулся. По предплечью спиралью тянулась толстая полоса ожога, повторяющая форму ленты так, как она легла в видении. Это уже слишком. Выше всякого терпения. Испытывая первородный страх вперемешку с неистовой тревогой, Добин швырнул куда подальше кусок ткани и ринулся прочь. Он намеревался выбить из Ляньхуа всю правду прямо сейчас, неважно, как сильно он занят.

7.

KIRXI, KPHK — HORVAT FUNK

Ночная вьюга разыгралась не на шутку, но Добина это не останавливало, он опережал скорость порывистого ветра. Примчавшись к сараю, он со всей дури влетел в дверь, однако она была надёжно заперта изнутри и не поддавалась напору. Добин не отступал и продолжал биться плечом, ногой, иногда кулаками. Когда терпение окончательно треснуло, он сконцентрировал ци в кулаке правой руки и со всей силы шарахнул дверь. Плотная доска не выдержала мощи удара и разлетелась в щепки. В нос тут же ударила мерзкая трупная вонь, Добину пришлось уткнуться в сгиб локтя, предварительно подув на самовозгорающуюся огненную палку. И то, что он увидел, оказалось пострашнее запаха. В правом углу небольшого помещения были свалены в одну кучу мёртвые тела жрецов. Что примечательно, в груди каждого зияла дыра, покрытая застывшей кровью. Кто-то безжалостно выдрал из жрецов сердца. Эти сердца были свалены в неглубокий погреб, покрытый изнутри инеем. В таком месте обычно на зиму закрывали овощи, чтобы они не испортились, так как в погреб мог сохранять холод долгое время. Но данная картина была менее чудовищной, чем то, что Добин узрел, метнув взгляд в право. В противоположном углу на коленях, скрючившись, сидел человек с абсолютно белыми волосами. Он держал сердце обеими руками и вгрызался в него острыми зубами, какие обычно бывают у хищных животных. И не только зубы отличались от человеческих, у этого человека были длинные чёрные ногти, коим в пору называться когтями. Человек пожрал сердце жадно, обгладывал его со всех сторон, как будто голодал много дней до этого. И, к ужасу Добина, этим человеком являлся Ли Ляньхуа. Он отличался от того Ли Ляньхуа, которого Фан привык видеть каждый день. Он напоминал зверя в человеческом теле, и память подкинула прочитанные моментом ранее записи. По спине Добина прошёлся табун неприятных мурашек, волосы по всему телу встали дыбом. Всё сошлось. Все совпадения наложились друг на друга, дополняя действительность зловещими фактами. Добин оступился, и под его сапогом хрустнул обломок двери. Ляньхуа, поедавший сердце, вдруг замер и резко повернул голову. Его лицо также изменилось, стало каким-то угловатым, с заострёнными чертами, глаза наливались ярким алым цветом, что мерцал даже во тьме. Его губы и щеки были испачканы кровью, между острыми зубами застряли ошмётки плоти. Добин с трудом сдержал рвотный позыв, всё-таки страх был сильнее естественной реакции организма. Он обескураженно глазел на то, что когда-то было Ляньхуа, и не мог выдавить ни слова. Впрочем, слова бы здесь не помогли. Хоть Ляньхуа и не двигался, заторможено взирая на объект перед собой, Фан нутром чуял опасность. Что-то назревает. Все подтверждения получены. Ляньхуа превратили в перерождённого демона, а Добин клеймён им. — Сяобао, — окровавленные губы произнесли имя чётко голосом Ляньхуа, даже взгляд его бездонных пылающих глаз прояснился, — прошу тебя, не делай поспешных выводов. Стремление выжить — врождённое качество живых существ. Подгоняемый паникой, Фан осторожно попятился назад. А Ляньхуа, в свою очередь, выронил сердце из ослабших рук и выпрямился, чуть пошатнувшись. — Сяобао, я всё объясню, — лепетал он, а из уголков губ сочилась кровь, смешанная со слюнями. Ещё немного, и Добина стошнит. Сердцебиение ускорилось, пульс зашкаливал, в груди разрастался неприятный жар. Надо бежать. Срочно убежать прочь. Добин отбросил в сторону единственный источник света и с места сиганул в снегопад, помчавшись со всех ног. Куда — сам не знал, главное подальше от чудовища, которым обратился Ляньхуа. — Нет, не беги, Сяобао! — кричал Ли истошно, как будто рыча. И этот изменившийся голос только сильнее подгонял Добина. Он нёсся, не помня себя, не зная дороги. Оглянувшись на миг, он увидел, что Ляньхуа мчится вслед за ним на четырёх конечностях, как настоящее животное. Точно, он — демон-лис. Он — больше не человек. Добину пришлось по пути зацепить несколько повозок с ящиками и уронить их, чтобы захламить после себя дорогу. Но это не стало для демона помехой, он бес труда перепрыгнул препятствие. Силы были на исходе, как бы не была хороша выносливость Добина, всему есть предел. Он бежал так отчаянно и так долго, что в какой-то момент умудрился пересечь лесополосу. И прямо за ней резко остановился. Перед ним раскрылся простор того самого поля, где он несколько дней назад сражался с жрецами и нашёл гроб. А точнее сказать, это всё-таки не поле, а замёрзшее озеро. Посреди снежного настила виднелась крупная пробоина, не успевшая затянуться новым слоем наледи. Глыбы вставших осколков льда всё ещё торчали острыми концами вверх. Получается, Добину не померещилось? Озеро было и было падение под лёд? Добин слишком замешкался, отчего потерял бдительность. Со спины на него налетел Ляньхуа и навалился всем весом. Фан не устоял на ногах и упал ничком, впечатавшись лицом в снег. Панически задёргавшись, он понял, что не может сопротивляться. Ли сидел на бёдрах, одной рукой надавливая на голову младшего, второй заблокировал точку у основании шеи. Добина парализовало. Он не мог пошевелить даже пальцами рук и только беспомощно кряхтел, давясь снегом. — Отпусти меня! — хрипло прокричал он, а сердце в страхе сжималось перед неминуемым. — Не сопротивляйся! — прорычал в ответ Ляньхуа. — Чем больше ты избегаешь его, тем сложнее мне его удерживать! — О ком ты говоришь?! — О демоне! — Но ты и есть демон! — Нет, я — всё ещё Ли Ляньхуа! Из груди Добина вырвался истерический смех на грани безумия. — Ты только что ел человеческое сердце! Ты — демон! Теперь кряхтеть начал Ляньхуа, он как будто бы мысленно сражался с чем-то незримым. — Мне приходится есть сердца людей, иначе он потребует твоей крови. Фан хотел огрызнуться, но тут же осёкся. Ему вновь вспомнились записи про демона-лиса и про то, зачем он клеймит людей. Запал на сопротивление поутих. — Мы можем поговорить по душам прямо сейчас? Желательно, не в таком положении. — Только если ты поклянёшься, что не попытаешься снова сбежать. — Клянусь, я не убегу. Добин действительно не планировал побег. Возможно, он совершит самую глупую ошибку в своей жизни. Но если Ляньхуа говорит правду, то ему нужна помощь. А для этого необходимо разобраться в ситуации досконально и не рубить с плеча. В конце концов, Добин безоружен, он впопыхах забыл свой меч в хижине и при любом раскладе не сможет дать отпор. Если уж встречать свою погибель, то лицом к лицу. Ли вернул младшему способность двигаться и слез с него. Добин перевернулся на спину и присел. Глядя снизу вверх на Ляньхуа, он заметил, что тот держится за голову и периодически вздрагивает, как будто противостоит чему-то. Какому-то мысленному порыву. — Ты правда — Ли Ляньхуа? — Да, — Ляньхуа зарылся когтями в свои белые волосы, взгляд его был рассеян и направлен в пустоту. — Пока ещё я. — Почему пока ещё? — Потому что у демона своя душа, у меня своя. Мы делим одно тело, поддерживая друг друга и в то же время сражаясь за первенство. Мне приходится подчиняться его приказам, чтобы сохранять место лидера за собой. Добин припоминал из прочитанного, что жрецы извлекают из окаменелостей кости, а в костях заточен демонический дух. Это всё объясняет. Звучит до дикого абсурдно, но приходится принимать новые правила жизни. Иногда судьба не предсказуема. — Значит для того, чтобы ты не ел сердца, тебе нужна кровь клеймённого? — Даже не думай об этом! — Ли отступил на шаг и чуть не повалился в сугроб, едва устояв на ногах. — Если я выпью твою кровь, то между нами образуется нерушимая связь, как между демоном и его человеком! — А это что по-твоему? — Добин демонстративно закатил рукав и поднял исполосованную клеймом руку вверх. — Я не хотел, — Ли сжал виски ладонями, мучительно простонав. — Лис выбрал тебя, я пытался ему запретить, я... — Что сделано, то сделано, — перебил его Фан и осторожно поднялся на ноги. — С последствиями разберёмся позже. Сейчас мы должны остановить это безумие хотя бы на время. — Нет, — Ляньхуа упрямо мотал головой, прижимая руки к груди, как будто его собирались бить. — Я не сделаю этого. Добин запутался в чувствах. Он больше не видел в Ляньхуа чудовище. Его образ с белыми волосами и алыми глазами больше не вселял ужаса. Теперь Добин испытывал к нему жалость, желание защитить, спрятать от демона подальше и оберегать до конца дней. Смена настроения, возможно, была спровоцирована пережитым шоком, но Добин не заострил на этом внимание. Его друг нуждался в помощи. Кем бы он ни стал, это всё ещё Ли Ляньхуа. — Тебе придётся это сделать, — Фан быстро сократил расстояние между ними и прислонил запястье левой руки к губам Ляньхуа. — Кусай. Твои зубы достаточно острые, чтобы прокусить кожу. — Не буду, — противился Ли, отворачивая голову, но не отступая назад. — Не капризничай, — настаивал Добин. — Сделай это уже. Он осознавал, в каком рисковом положении оказался. Предлагать демону свою кровь — равносильно самоубийству. Но, с другой стороны, лис сам выбрал Добина, как своего человека, значит, просто так не навредит. — Сяобао, я не хочу... — Хочешь! Демон-лис, я призываю тебя! Глупость сработала, как планировалось. В голове Ляньхуа что-то щёлкнуло. Глаза вспыхнули ярче прежнего, с уст сорвался животный рык. Ли схватился обеими руками за предплечье Фана и, широко раскрыв рот, впился зубами в мягкую кожу. Руку Добина в миг онемела. Ему пришлось прижать ладонь к своим губам, чтобы сдержать крик. Думал, что любым звуком может отпугнуть Ляньхуа. Он чувствовал, как Ляньхуа высасывать кровь, жадно, с остервенением, рыча и урча одновременно. В один миг отстранившись, Ли продемонстрировал свой кровавый оскал, и ноги Добина подкосились от страха. Он боялся, что всё-таки совершил ошибку, и демон сожрёт его до костей. Дрожь охватила тело зазря: Ляньхуа начал приходить в себя. Прямо на глазах его волосы постепенно поменяли цвет на привычный, глаза из алых стали обыденно тёмными, зубы приняли человеческую форму, а когти втянулись в пальцы, вернув привычную прозрачность. Ляньхуа облегчённо выдохнул и рухнул на колени. Добин таращился на него, тяжело дыша и сжимая прокусанную руку. Он мог бы посчитать всё произошедшее очередным ночным кошмаром, но слишком уж правдоподобны события. Всё, что он узрел, только подтверждало сомнительные выводы. — Сейчас мы пойдём в хижину, ты отдохнёшь и выложишь мне всю правду под чистую.

8.

SATV Music — Feeling like a Hero

Ляньхуа честно рассказал свою историю. Всё началось в день, когда жрецы нашли его на лодке умирающего. Они представились потомственными врачевателями и предложили свою помощь. Ляньхуа, находившийся в агонии, принял их предложение и сперва действительно считал, что его лечат из добрых побуждений. Пока не забрёл в ту самую кладовую, где нашёл старинные записи. Он думал бежать, но тогда и случился первый приступ, когда демон вышел с ним на контакт. В тот момент он стал неуправляемым, и жрецы изловили его, запечатав до состояния между жизнью и смертью. Они собирались провести обряд уничтожения демона, но в ту ночь Добин оказался в гуще событий. В ослабленной техникой плоти Ли в тот момент всем управлял демон. Он избрал Добина «своим человеком» и совершил свои злодеяния. Во-первых, он направил демоническую энергию на мертвецов, заставив их двигаться и нападать. Во-вторых, он спровоцировал раскол льда, из-за чего Добин рухнул в озеро. Затем лис проник в голову Добина и втянул его в иллюзию, где и оставил клеймо на руке. Что же касается Ди Фэйшэна, ситуация куда более патовая. Когда лис заклеймил Добина, он смог сломать печать и на миг завладел телом Ляньхуа. Одного мгновения хватило, чтобы Ляньхуа умудрился тяжело ранить Лао Ди, но благо не убил. Очнувшись и осознав, что натворил, Ли быстро разработал план действий. Он не мог отдалить от себя Добина, поэтому принял решение держать его подле себя и до последнего скрывать страшную тайну. Рану Ди Фэйшэна он залечил, но постороннего человека держать рядом не мог, этим он лишний раз дразнил бы лиса. Потому, воспользовавшись демонической скоростью, пока Добин находился без сознания, Ляньхуа за полдня добрался до ближайшего города с находящимся без чувств Фэйшэном на руках. Там он нашёл знаменитого на весь север лекаря, отдал ему все деньги, найденные у жрецов, и попросил вылечить Ди Фэйшэна. Добина смутила ситуация с Ди Фэйшэном, но Ляньхуа поклялся, что этому лекарю можно доверять, и скорее всего Лао Ди уже в полном здравии и готовится отыскать Добина. — Не боишься, что Ди Фэйшэн вернётся не только за мной, а ещё за тем, чтобы с тобой поквитаться? — поинтересовался Добин, осторожно расчёсывая деревянным гребнем волосы Ляньхуа, которые после пережитого приключения спутались в колтуны. — В этом и был мой план, — Ляньхуа усмехнулся, сидя на табурете, пока Добин, стоял за его спиной. — Я не собирался тебе рассказывать о демоне. Рассчитывал, что всё вскроется в день, когда Лао Ди вернётся, и вы расправитесь со мной собственноручно. — Эй! — Фан легонько ударил Ли гребнем по макушке. — Мы не стали бы тебя убивать, а постарались бы найти способ помочь. — Слишком ты добродушный, Сяобао. И, видимо, всё ещё плохо знаешь Ди Фэйшэна. — Я хорошо его знаю! Больше года рядом с ним, думаешь, не успел изучить его натуру? — У-у-у, как мы заговорили. — Так, опять этот тон, — Добин прекратил расчёсывать волосы и упёрся ладонями в плечи старшего. — Не стоит шутить с тем, кто может из твоих волос свить гнездо. — Сейчас не весна. — Что? — Не весна сейчас, говорю, — Ляньхуа улыбнулся своему отражению в круглом настольном зеркале. — Рано для гнездования. — Ли Ляньхуа! Фану хотелось взять что-нибудь потяжелее и огреть этим наглеца, но весёлый смех Ли быстро усмирил его пыл. Ляньхуа улыбался, а от сердца Добина отлегло. Сразу стало так тепло и уютно, что не хотелось гневаться. — Прости, — Ляньхуа кое-как угомонил смех. — Такие вещи иногда мне шепчет демон, а я не могу устоять. Добин вернулся к расчёсыванию, аккуратно перебирая шелковистые пряди. Волосы Ляньхуа драгоценны, нельзя допустить, чтобы они испортились и поредели. — Получается, ты можешь использовать демонические способности, но взамен должен либо поедать сердца, либо пить мою кровь? — Получается, что так, — подтвердил Ляньхуа. — Иначе демон подавит мою личность и завладеет телом полностью. — И часто ты принимаешь его облик? — Обычно, когда чувствовал демонический голод по ночам, я это не контролировал. Но демон подсказывает мне, что теперь, испив твою кровь, я могу менять обличье по желанию. — Ты слышишь его голос в своей голове? — Скорее, как голос кого-то постороннего. Добин закрутил верхнюю часть волос, отложил гребень, взял со стола длинную шпильку и воткнул её в пучок. — Не хочешь снова принять демонический облик ненадолго? Эта идея возникла спонтанно и сорвалась с языка без ведома Добина. Он не знал, отчего проснулось любопытство, но в ночи и под давлением страха он не успел разглядеть внешний вид Ляньхуа. Зачем ему это, вопрос, конечно, хороший, но мало волнующий. — Нет уж, — Ляньхуа отрицательно покачал головой, разглядывая себя в зеркале. — Я меняюсь не только внешне. Мои мысли принимают сторону демона, а он, знаешь ли, ещё тот подлец. — Ну и что он может мне сделать? — Добин облокотился бёдрами о край стола и скрестил руки на груди. — Я — выбранный им человек. Навредить он мне не способен, как я понимаю. — Вреда не нанесёт, но сделает что похуже. — Что ты имеешь в виду? — Знаешь ли, он, — Ли замялся, прежде чем изрёк, — немного похотливый. Механизм мышления Фана начал сбоить, и он нахмурился. — Не понимаю. Придирчиво цокнув, Ляньхуа неожиданно схватил Добина одной рукой за ворот и резко потянул на себя. Добин замер в нескольких мнимых цунях от ехидного лица Ляньхуа и затаил дыхание. Это снова происходит. Вновь этот момент смущения и ощутимого стеснения в груди. — Что ты... — Добин не договорил, прерывисто выдохнув. Неожиданно стало тяжело дышать. Он мог рассмотреть лицо Ляньхуа в деталях, и больше всего в глаза бросались губы. Щёки в очередной раз залились румянцем. — Ну и взгляд у тебя! — Ляньхуа рассмеялся, отпустив младшего, и отклонился назад. — Такой напуганный! Смущение сменилось смятением, Добин не знал, как объясниться, потому невнятно мямлил: — Я не... не напуганный у меня... взгляд... Насмеявшись вдоволь, Ли стёр слезу веселья и успокоился. — Не нервничай ты так. Я не собираюсь с тобой делать ничего такого. Почему-то его слова показались Добину весьма обидными. Оскорблённо хмыкнув, Фан гордо задрал голову. — Больно надо! Ишь чего удумал! Оттолкнувшись от стола, Добин громко зашагал в сторону печи, чтобы поставить чайник, надо было срочно смочить горло. И не искать причин своей реакции на вполне адекватное заявление Ляньхуа. На утро Добин соображал гораздо лучше. Он порывался отправиться на поиски Ди Фэйшэна в соседний город, но Ляньхуа ему воспрепятствовал. И была тому веская причина: пока неизвестно, как демон будет вести себя при условии наличия «своего человека», и любая вылазка за пределы укромного места, отдалённого от жилых районов, забытого не только людьми, но и самими небесами, весьма рисковая. Отпускать Добина в одиночку Ляньхуа не собирался, теперь, когда их души скреплены демоническими узами, отдаление друг от друга может сказаться пагубно для обоих. Припасов еды и продовольствия хватит до весны, а свежее мясо можно брать у жителей маленькой деревеньки, что находилась за озером. Они не особо обучены грамоте, книг мало читали, потому верили в потустороннее и, узрев Ляньхуа в образе демона, стали ему поклоняться, преподнося дары. Фану пришлось смириться с добровольным заточением. Как бы ему не нравилась идея временного затворничества, он не хотел сбегать и оставлять Ляньхуа одного. Теперь Добин, накормив демона своей кровью, взял ответственность за старшего. Да, его волновала судьба Ди Фэйшэна, но рисковать и выходить в город в поисках лекаря, который, вполне вероятно, на одном месте долго не остаётся, дурная затея. И кто знает, может, Лао Ди уже прибывал в здравии и находился в пути. Но полагаться на собственные догадки во всём Добин не мог, поэтому в тайне от Ляньхуа попросил жителя деревни добраться до города и отдать почтовым гонцам послание для родителей. Неважно, когда отец и мать получат письмо, важно, чтобы в принципе получили и были спокойны за судьбу своего сына. Как-никак, Фан в письме изрядно приврал.