Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

Вэй Усянь скользнул сквозь ворота резиденции клана Вэнь — обширного поместья, где держали боковые ветви рода. Слуги почтительно кланялись, когда он проходил мимо, слегка покачиваясь, будто после долгого похода. Минуло три недели с той ночи, когда он покинул Павильон Ив — покинул слишком рано, на рассвете, так и не оставив омеге ни записки. И не потому, что спешил. Он просто не знал, что сказать. Особенно после того, что поведал ему консорт в последние часы своей течки. С тех пор генерал избегал встреч с Лань Ванцзи — что, впрочем, было легко: омега оставался пленником в собственных покоях. Вэй Усянь так же обходил стороной наследного принца Вэнь Сюя и его неизменного лекаря Вэнь Лея. Даже визит в родовое поместье откладывал, сославшись на особую тренировку для войска, — и не соврал, ибо в тот же день устроил истязающие учения, пытаясь выплеснуть бурю чувств. Перед внутренним взором снова и снова всплывали слова, произнесённые ледяным, сдержанным голосом, но обжигавшие сильнее вина: «Не торопись с ответом, генерал Вэй. Я подожду. Пусть неделя, месяц или даже годы пройдут — однажды ты сам осознаешь: та жизнь, которой ты живёшь, не принесёт ни тебе, ни твоей семье мира. И тогда ты придёшь ко мне. Всё, что нужно — лишь дождаться, когда это осознание ударит по твоему самодовольному лицу». Что за черт?! Казавшийся бесстрастным консорт все эти годы лелеял тайный план, пряча ярость в глубинах ледяной души. План дерзкий, безумный, но — убедительный. И всё же, почему именно ему, чужаку, подосланному, чтобы оплодотворить его, Лань Ванцзи доверил эту тайну? Разве он не боялся, что генерал пойдет и выложит всё наследному принцу? Вэй Усянь не мог понять ход мыслей этого омеги. Он огляделся, выискивая знакомые фигуры. Ни Вэнь Цин, ни Вэнь Нина видно не было. Хмурясь, он направился в библиотеку, что примыкала к лечебному корпусу. — А-Нин! — радостно выкрикнул он, обнимая за плечи молодого бету, расставлявшего свитки по полкам. Юноша, учуяв его запах ещё до того, как генерал вошёл, заулыбался, но вдруг прищурился, изучающе обводя брата взглядом. — Что? — Вэй Усянь тоже осмотрел себя сверху донизу. — Чего ты так смотришь? Вэнь Нин открыл рот, но замялся. Было видно — слова есть, но подобрать их трудно. — Ты другой, — наконец вымолвил он, обходя альфу кругом. — Не могу объяснить… но ты будто запутан в самом себе. В тебе всё перемешано, словно случилось нечто важное, а ты сам ещё не знаешь, радоваться этому или злиться. — Ерунда, — усмехнулся Вэй Усянь и потащил брата за руку к столовой. Было уже за полдень, и слуги как раз готовили трапезу. Но взгляд Вэнь Нина всё ещё время от времени возвращался к нему, настороженный, внимательный. — Где сестра? — спросил генерал. — В Императорском целительском павильоне. Сегодня объявят результаты, — с воодушевлением ответил юноша. Вэй Усянь замедлил шаг. Перед глазами сразу встал образ Вэнь Лея. Ах да… Сегодня решалась судьба Вэнь Цин: вместо брака с мерзавцем Цзинь Цзысюнем ей временно определяли место при дворе — ученицей императорского лекаря. Что ж, он не сомневался: сестра справится.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался тонкий аромат жасмина, смешанный с горечью лекарственных трав. Все обернулись — и на их лицах вспыхнули улыбки. На пороге стоялa изящная омега в зелёно-алых лечебных одеждах Цишаня. Её шаг был быстрым, взгляд — острым. Увидев Вэй Усяня, она тут же отвесила ему лёгкий подзатыльник — Ну за что?! — простонал он, потирая затылок. — За то, что ты что-то скрываешь, — острым тоном бросила она, сверля его взглядом. — Четвертый дядя внезапно освобождён, мой брак отложен, меня берут в ученицы к самому Вэнь Лею. Это не совпадения, Вэй Усянь. Что ты сделал? На колени к Императору упал? Взялся завоёвывать чужие земли? Или притащил ему гарем наложниц?! Генерал вздохнул и развёл руками. — Цин-цзе, я ни при чём, — вздохнул он, пытаясь отмахнуться от её гневного взгляда. — Дядю освободили слишком быстро, сам не понимаю почему. Может быть, Его Величество Вэнь Жохань наконец-то осознал, насколько он мудр и незаменим. Вспомни сама: именно дядя обеспечил договор о торговле лотосовым шёлком с Юньмэн Цзян. Ты знаешь, сколько стоит этот шёлк? Он усмехнулся, но в его голосе не было радости. — Что до твоего места в учениках у Вэнь Лэя — поздравляю, но это точно не моя заслуга. Экзамен ты сдавала месяц назад, я тогда был на границе, завоёвывал Хаоюй. А свадьба с Цзинь Цзысюнем? Наверное, всё упирается в Вэнь Лэя — ведь тебе нужно учиться у него целый год, верно? В указе я не слышал ни слова о дате свадьбы. Мы все тогда стояли на коленях и слушали его. Сестра молчала, но её взгляд прожигал. Наконец она процедила: — Ты что-то скрываешь. — Когда-нибудь я расскажу вам правду, — тихо произнёс Вэй Усянь, почти умоляя. — Обещаю, Цин-цзе, обещаю, А-Нин. Но не сейчас… прошу. Он сам поразился своим словам: Вэй Усянь никогда не просил ни о чём, даже тогда, когда оказывался один против целой армии и был готов встретить смерть. Вэнь Цин устало вздохнула и покачала головой, её глаза блеснули недоверием. Она потянулась к чашке чая, заранее подлитой братом, и Вэй Усянь облегчённо выдохнул: острая беседа исчерпала себя. — Я слышал, тебя снова отправляют покорять очередные земли, — осторожно заметил Вэнь Нин, меняя тему. И Вэй Усянь невольно улыбнулся: вот за это он особенно любил младшего брата. Он взял палочки и с жадностью набросился на еду, нарочно растягивая время, пока подбирал слова. Приказ пришёл внезапно, и если слухи верны, вся операция займёт две-три недели. — Нет, это не чужое царство, — произнёс он после того, как прожевал и сглотнул. — Это всего лишь деревня мятежников. Помните Го Цзимо? — Того бунтовщика, что два года назад захватил генерала У и пытал его? Разве его не казнили на площади перед всем Поднебесным двором? — удивился Вэнь Нин. — Казнили. Но его сторонники ускользнули. Они до сих пор собирают силы, вербуют новых людей. Вэнь Чжулю уверяет, что эта деревня — их тайный лагерь. Разведчики клянутся, что ночью видели оружие и скрытые тренировки, а днём — тех же людей в образе простых крестьян. Говорят, предводитель — родственник Го Цзимо, и он хочет отомстить за его смерть. — Странно, — Вэнь Цин прищурилась. — Обычно ты бы загорелся. Я помню, как в первые походы ты каждому встречному хвастался, какой это восторг — поле боя. Что ты тогда говорил, А-Нин? — «Захватывающе, потрясающе, невероятно… и немного разрывает сердце», — без запинки процитировал Вэнь Нин и прыснул со смеху. Вэй Усянь вытаращил глаза — он и не подозревал, что брат так хорошо помнит его слова. — А-Нин! Ты это всё держишь в памяти? — А-Нин всегда был твоей жертвой, — фыркнула Вэнь Цин, ковыряя рис. — Слишком добрый, чтобы тебя перебить. Ты вечно сыпал на него кровавыми историями. Мы с Четвертым дядей только и боялись, что он тоже станет таким же. К счастью, он выбрал путь учёного. Ему бы самое место в Императорской библиотеке. — А что плохого в моём пути? — вскинулся Вэй Усянь. — Я был блестящим воином, я — великий полководец! Ты знаешь, как меня зовут за пределами дворца? Чёрный генерал с алыми руками. Алые — от крови врагов! — Да-да, твоя слава гремит по всей Поднебесной, — усмехнулся Вэнь Нин. — Любимец Императора, чьи войска пойдут за ним хоть в ад. Чёрный генерал, что купается в ласках омег и расточает на них богатства, пока они не начинают целовать его ноги. А ещё — генерал, который будто бы поднимает мёртвых, потому и крошит армии врагов, теряя считаных людей. Я ничего не забыл? — Моя сила в моих воинах! — резко возразил Вэй Усянь. — В годах тяжёлых тренировок, в дисциплине и крови, что мы пролили вместе. Вот почему мы побеждаем. — Может быть, — пожал плечами Вэнь Нин, — но простой люд видит только легенду. — И пусть. Хватит обо мне, А-Нин. Давайте лучше о хорошем. Цин-цзе, расскажи о своей новой должности. Ты ведь счастлива? При этих словах глаза Вэнь Цин смягчились. Она улыбнулась едва заметно, и Вэй Усянь был готов вскочить и отплясать прямо за столом, если бы не боялся заслужить оплеуху. — У меня ещё нет должности, Усянь, — спокойно сказала она. — Чепуха! Ты блистательная, Цин-цзе! Вэнь Лэй и не поймёт, что его поразило. — Он прекрасно понял, — вмешался Вэнь Нин, довольный, как ребёнок. — Я слышал, что результат её испытаний оказался самым высоким. — Правда? Великолепно! — Вэй Усянь аж подался вперёд. — И что ждёт тебя дальше? У нас в армии есть трёхмесячные «Учения на Погребальных холмах» — до такой степени жестокие, что половина бойцов падает без чувств в последний день. Зато потом чувствуешь себя непобедимым! У вас тоже, наверное, что-то подобное? Может, на живых людях будете тренироваться? Я добровольно не пойду, но знаю пару мерзавцев, которых можно смело отдавать тебе под иглы и ножи. Он сиял, подначивая, а Вэнь Цин впервые за долгое время позволила себе улыбку. В её глазах зажёгся живой огонь, когда она заговорила о деле, которое любила всем сердцем: — Обучение делится на три фазы. Первая длится два месяца. Это занятия под крышей: теория, анатомия, фармакология. Лекарства, опыты, эксперименты. Но, в отличие от обычных целителей, мы изучаем ещё и яды. Яд будет редкий, выверенный, часто не имеющий противоядия. Потому и случается столько «необъяснимых» смертей в Императорском доме — официальные лекари не в силах найти решения. А за всем этим всегда стоит политика, а политика — грязна и беспощадна. Вэй Усянь и Вэнь Нин слушали, затаив дыхание, поддакивая в такт каждому её слову. — Вторая фаза длится тоже два месяца. В это время нас знакомят со всей династией: Император, наследные принцы, принцессы, знатные наложницы. Последние не наше прямое дело, но знать их мы обязаны. Вдруг одна из ревнивых решит отравить императрицу или главную супругу? Мы должны знать слабости каждого: болезни, склонности, даже привычные блюда. Знания мы получаем и от самих членов семьи, и от их личных лекарей. Самое важное — это аудиенция у самого Императора. Случается она всего один раз. Пропустишь — и считай, провалил испытание. — Потому что Его Величество слишком занят, — догадался Вэнь Нин, разливая чай. Сестра кивнула. — А что за третья фаза? — с интересом спросил Вэй Усянь. — Если первые четыре месяца расписаны, значит, впереди почти целый год? — Семь месяцев мы будем служить двум-трём представителям рода. Последний месяц отводится на оценку и окончательное решение — к кому прикрепят навсегда. — Двум-трём? — переспросил он. — Да. Это необходимо, чтобы понять, кто к кому подходит. Личный лекарь должен быть самым доверенным человеком, ведь ему известны тайны, которые не должен знать никто. Например, что наследный принц… бесплоден. Вэй Усянь подавился рисом так, что Вэнь Нин поспешил похлопать его по спине. — …И именно лекарь обязан искать решение такой беды, — спокойно продолжила Вэнь Цин, словно ничего не заметив. — Как Вэнь Лэй, например: он одновременно служит Императору и наследнику — и потому занимает высший пост. — Ты что, хочешь стать следующей Вэнь Лэй? — поддел Вэй Усянь, но, увидев выражение лица сестры, расхохотался. — Ни за что! Даже если чудом избавлюсь от брака с этим Цзинь Цзысюнем и получу место при дворе, последним человеком, кому я хотела бы служить, был бы Вэнь Сюй. Случайно бы его убила. Двое братьев и сестра расхохотались, и даже суровое лицо Вэнь Цин смягчилось, когда она оперлась на плечо Вэнь Нина. Их радостные лица согрели сердце Вэй Усяня: ради этого он и сражался. Ради того, чтобы его семья жила свободно, чтобы их ценили за умения, а не превращали в разменную монету. — К тому же, — продолжила она уже тише, — я ведь омега. Император и наследный принц обычно выбирают бета-лекарей. Их положение требует постоянной готовности, а омега может уйти в покои на несколько дней во время течки. Это слишком рискованно. — Значит, останется Вэнь Чао? — съязвил Вэй Усянь. Вэнь Цин метнула в него булочку, и он, подобрав её с пола, с аппетитом съел, чем вызвал у неё новый всплеск раздражения. — На самом деле, я надеюсь быть назначенной к… супругу Ланю. Вэй Усянь замер. — К кому? — он выдавил это шёпотом. — Ты разве не слышал? — Вэнь Цин подняла взгляд. — Лань-гуйфэй ждёт ребёнка. Что-то болезненно дрогнуло в груди Вэй Усяня — тяжёлое, гулкое, словно удар в бронзовый колокол. Он заставил себя подавить нахлынувшее чувство, моргнул несколько раз, будто желая стряхнуть наваждение, и вновь сосредоточился на еде. Вэй Усянь медленно откусил булочку, тщательно пережёвывая, но взгляд его упрямо избегал Вэнь Цин. — Он добрый человек, — тихо продолжила Вэнь Цин. — Мне несколько раз довелось его лечить. Когда его только привели во дворец, с переломанной ногой. Вэнь Лэй тогда распределил всех по раненым, и мне с двумя служанками выпало ухаживать за ним. Он был холоден, замкнут, но рядом с ним… я чувствовала себя в безопасности. Он разговаривал уважительно даже со служанками. Мы вскоре были отстранены, но впечатление осталось — особенно у девушек. — Он пленник здесь, — тихо сказала сестра. — Как и я стану пленницей, когда меня выдадут за Цзин Цзысюня. Всего лишь трофей, не человек. Теперь, когда супруг Лань ждёт ребёнка, ему непременно нужен будет личный лекарь-омега. Его нынешний лекарь — бета, к тому же обслуживает и наложницу Ван Линцзяо, а она слишком требовательна, чтобы уделять внимание кому-то ещё. Так что супруг Лань останется без заботы. А он достоин большего. Она не договорила, но братья всё поняли: он достоин и верного спутника. Вэй Усянь и Вэнь Нин переглянулись и улыбнулись. Их сестра была слишком доброй для этого жестокого мира. *** День клонился к вечеру. Вэй Усянь возвращался в свои покои после долгого занятия с Вэнь Нином. Пусть младший брат и избрал путь учёного, Вэй считал: каждый обязан уметь защитить себя. Поэтому каждый приезд превращался в тренировку — стрельба из лука, работа с мечом, иногда рукопашный бой. Но сегодня Вэнь Нин в порыве азарта неожиданно показал скрытую силу: ударом отбросил генерала на несколько шагов прочь. Тело Вэя глухо ударилось о каменные плиты двора, а Вэнь Цин, наблюдавшая со стороны, хохотала, не в силах остановиться. Видно, годы, проведённые за тяжёлыми свитками, всё же закалили брата. — Генерал Вэй, — вдруг раздался нежный голос, и нос Вэя обожгло густым ароматом мёда и роз. Он обернулся и заметил знакомую служанку, прятавшуюся за колонной. В её глазах застенчиво блестела искорка, на губах играла робкая улыбка. Девушка медленно двинулась к нему: лёгкий подол качался в такт её шагам, пальцы чуть приподняли ткань, открыв маленькие ступни. Она явно пыталась соблазнить его. Вэй усмехнулся, привалился к колонне и сделал глоток вина. Серебристые глаза следили за её движением, пока она прикусывала нижнюю губу. И только тут он заметил — на ней была не обычная форма служанки, а куда более тонкий наряд: лёгкая, почти прозрачная ткань в вечернем свете намекала на очертания груди. — Для меня честь встретить здесь генерала Вэя, — мягко произнесла она. Вэй едва сдержал смешок. Эта тропа не была обычным путём для прислуги — она ждала его специально. — Взаимно. Ты ведь недавно здесь? Раньше я тебя не видел. — Так и есть, генерал. Я служу в поместье всего два месяца, — её голос дрожал едва заметно. — Меня зовут Чжоу Ижань. Я из далёкой деревни. — Приятно познакомиться, Чжоу Ижань, — он приподнял бровь, улыбка стала откровенным вызовом. Она подошла почти вплотную. И без предупреждения обвила его шею руками, жадно припав к губам. Кувшин выскользнул из руки Вэя и с грохотом разлетелся на осколки. Он ответил на поцелуй яростно, крепко прижал её к себе. Рука скользнула к подолу её платья… «…Альфа…» Голос, будто шёпот в сердце. Вэй резко распахнул глаза и отстранился, тяжело дыша. — Ге… генерал Вэй? — растерянно пролепетала девушка. Он отвернулся. — Иди к себе. Сегодня я устал. И, не оглядываясь, бросился в покои, захлопнул за собой дверь и рухнул на постель. — Чёрт побери… — простонал он, закрывая лицо ладонями. — Почему в голове снова Лань Ванцзи? Почему я слышу его голос?.. «…Альфа…» Жар прокатился по телу. Одного воспоминания оказалось достаточно, чтобы кровь вскипела. Его внутренний альфа рвался к омеге. Вэй сорвал обувь, остался в лёгком алом халате, закутался в одеяло и не выдержал: рука сжала напряжённый член, движения становились быстрее. «…Альфа…» Он застонал, перед глазами вспыхнула картина: красные занавеси, бледное лицо, словно выточенное из нефрита, тело под ним, стонущее и зовущее. Омега, который теперь носил под сердцем его ребёнка. — Я влип… — выдохнул Вэй, сжимая зубы. ***

Несколько дней он изо всех сил подавлял зов, уходя с головой в подготовку к походу. Травы и порошки, собранные Вэнь Цин, он спрятал в складках одежды, в тайниках доспехов — там же тёмные одежды, иглы с ядом, маленькие ножи. Всё готово. — Готов? — холодно спросил Вэнь Чжулю. Вэй кивнул: готов служить Императору. Но реальность оказалась иной. Никаких тайных воинов, ни оружия, ни военных тренировок. Лишь несколько стариков, женщины, дети. Ни одного альфы — только беты и омеги. Самая обычная деревня. С крыши дома он видел, как мать укачивает младенца, рядом старуха чинит одежду. Вэй сжал кулаки. Разведка ошиблась. — Это не лагерь, — доложил он. — Это мирные жители. Вэнь Чжулю спокойно скользнул взглядом по деревне. — Это семьи Го Цзимо. Приказ государя ясен: стереть Нэймэнь с лица земли. — Но они невиновны! — вспыхнул Вэй. — Здесь нет ни воинов, ни оружия! Я наблюдал за ними день и ночь. Это простые люди. — Ты слишком наивен. Сегодня — крестьяне, завтра — мятежники. — Когда завтра? Когда эти дети вырастут? Мы не можем судить будущее! Давай вернёмся и доложим правду! — Император всё знает, — ровно ответил Чжулю. Факелы взметнулись в небо. Приказ прозвучал мягко, почти буднично: — Сжечь деревню. Никого не щадить. Пламя охватило крыши. Крики взвились в небо. Вэй стоял, будто прикованный, не в силах двинуться. Люди выбегали из огня и падали под клинками. И вдруг детский крик пронзил сердце. — Пожалуйста, дяденька! Отпусти! — всхлипывал мальчик, которого тащил воин. Маленькие руки тянулись к спасению, лицо было залито слезами. — Отпусти его! — рванулся Вэй. Чжулю перехватил ребёнка. — Ему всего четыре! Чжулю! — Дяденька, помоги! — кричал мальчик, глядя прямо на Вэя. Тянул руки к нему… но генерал не успел. Чжулю опередил и швырнул малыша в пламя. — Верну его семье, — ровно произнёс он. — НЕТ!!! Крик Вэя сорвался в ночь. Лицо ребёнка, искажённое слезами, навсегда врезалось ему в память. Его руки, так и не дотянувшиеся до спасения, станут его самым страшным проклятием. И в ушах вновь прозвучало: «Однажды ты поймёшь: жизнь, которую ведёшь, не принесёт ни тебе, ни твоим близким покоя…»