Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

— Господин… — к нему потянулась обожжённая, почерневшая рука. — Господин, помогите… прошу… — иссечённое огнём лицо поднялось к нему, глаза были полны первобытного ужаса. — Господин, почему вы не помогаете?.. — по измученному детскому лицу стекали кровавые слёзы. — ГОСПОДИН! ПОМОГИТЕ!! — А-а!.. — Вэй Усянь рывком распахнул глаза. Его дыхание сбилось, грудь ходила ходуном, по щекам катились слёзы. Он сжал веки, глубоко вдохнул и, с усилием сев, схватил кувшин. Несколько глотков холодной воды обожгли горло, но не утолили жажды — ни телесной, ни душевной. Прошёл месяц, может, два с тех пор, как он не успел спасти того ребёнка. С тех пор сгорели ещё восемь деревень — тех, что, по словам разведки, были связаны с мятежником Го Цзимо и его людьми. Девять деревень, стёртых с лица земли армиями клана Вэнь. Девять деревень, где жили простые люди, ни в чём не повинные, кроме того, что носили ту же кровь, что и те, кого назвали изменниками. Армии Вэнь Чжулю и его собственной. Не имело значения, что он сам отказался участвовать в резне. Не имело значения, что он приказал своим людям остановиться — приказ, который был отменён старшим по званию. В конце концов, это были его воины. Его ответственность. Он знал, что Вэнь Чжулю донесёт обо всём принцу Вэнь Сюю. Знал, что будет наказан. Но теперь ему было всё равно. Наказание не вернёт погибших. Не смоет кровь с его рук. Он не смог их спасти. И теперь они приходили к нему каждую ночь. Вэй Усянь закрыл глаза. Из глубины груди поднималась знакомая тяжесть — старая, упрямая, не отпускающая вина. Та, что преследовала его после каждой битвы — будь он победителем или побеждённым. Именно поэтому он позволял себе утопать в вине, роскоши, чужих руках и мимолётных удовольствиях. Всё — лишь бы забыть. Забыть вину. Забыть кровь. Забыть собственное бессилие. «Он прав…» — тихо произнёс Вэй Усянь, и в памяти вновь отозвались слова одного омеги, холодным эхом разлившись по душе. Подняв взгляд, он уловил запах — терпкий, острый аромат молодого альфы, стоявшего у входа в казармы. Солдат явно колебался, не решаясь подойти ближе. Вэй Усянь поднялся, неторопливо потянулся, расправил складки своего боевого халата и вышел навстречу. Но стоило ему увидеть выражение юного лица — и всё стало ясно: парень не боялся. Наоборот, в его взгляде горел неподдельный восторг, тот наивный огонь, с которым смотрят на легенду. — Генерал Вэй, — почтительно произнёс он, склонившись в поклоне. Вэй Усянь усмехнулся и, как старший брат, мягко потрепал его по волосам. Память подсказала, где он уже видел этого мальчишку — на пьяной пирушке среди солдат. Тогда юнец пытался тягаться с ним в выпивке. Конечно, проиграл, но держался на удивление стойко. Даже Вэнь Чжулю тогда сказал: «Пил всего пару раз в жизни, но в нём есть сила. Из него выйдет толк». «Подрастёт — глядишь, станет мне хорошим собутыльником», — с тёплой усмешкой подумал Вэй Усянь. — Как тебя зовут, парень? — спросил он вслух. — Сюэ Ян, генерал Вэй. Имя кольнуло память, словно стрела попала точно в цель. Вэй Усянь слышал его раньше — на заседании Императорского совета. Тогда государь и наследный принц упоминали мальчишку, найденного их шпионами десять лет назад. В ту пору Сюе Ян был диким, словно пойманный волчонок: кусался, плевался, бил каждого, кто пытался подойти. Но годы сделали своё. Из дикаря вырос воин. И не просто воин — живой огонь в человеческом теле, с горячей кровью и неукротимой волей. Даже Вэнь Чжулю однажды сказал при дворе: «Он — следующий Вэй Усянь». Тогда генерал лишь усмехнулся, но сейчас, глядя на юного альфу, он понял — в этих словах была доля правды. В этом мальчишке действительно горело то же пламя, что когда-то жгло его самого: дерзкое, необузданное, готовое гореть до конца. «Береги себя, Сюэ Ян, — подумал Вэй Усянь, отворачиваясь. — Мир не щадит тех, кто слишком на меня похож». — Значит, ты меня искал? — лениво спросил Вэй Усянь, бросив взгляд на молодого альфу. — Да… эм, наследный принц желает видеть вас, генерал. Приказ пришёл раньше, чем он ожидал. Вэй Усянь коротко кивнул и жестом велел юноше идти вперед. Сюэ Ян шёл рядом — настороженно, чуть позади, будто опасаясь дышать с генералом одним воздухом. Изредка бросал быстрые, любопытные взгляды — с оттенком почтения и восхищения, — но Вэй Усянь делал вид, что не замечает. Через несколько шагов парень всё же осмелился заговорить. Сначала неуверенно, а потом, увлёкшись, говорил без остановки — о тренировках, сражениях, о товарищах. Вэй Усянь слушал с лёгкой усмешкой: юнец был горяч, искренен и полон жизни. Но вдруг в речи Сюэ Яна промелькнули слова, заставившие его насторожиться: — Если честно, генерал, мне не очень нравится, как наследный принц ведёт войска. — Да? — протянул Вэй Усянь спокойно, но взгляд стал пристальнее. — И почему же? Юноша замолчал, словно взвешивая — стоит ли говорить правду. Затем, собравшись с духом, продолжил. Его слова были не просто жалобой — это был разбор, рассуждение, в котором чувствовался острый ум и опыт, не свойственный его возрасту. Вэй Усянь слушал молча, ощущая лёгкое беспокойство. В этом мальчишке было что-то... слишком знакомое. Та же уверенность. Та же внутренняя тьма, что таилась когда-то в нём самом. Он невольно подумал: если судьба даст этому парню силу и свободу — что из него выйдет? — Наследный принц Вэнь Сюй заявил, что, чтобы прорвать Железный строй воинов Цинхэ, нужно атаковать со всех сторон, — уверенно начал Сюэ Ян, оживлённо размахивая руками, словно перед ним лежала карта с отмеченными позициями. — Но, по-моему, это глупость. Железный строй — это живая крепость: лучшие мечники и копейщики выстраиваются в идеальный квадрат, где каждый прикрывает другого щитом и лезвием. Если ударить со всех направлений, они лишь сомкнутся плотнее. Я думаю, нужно использовать лучников — спрятать самых метких и бить внутрь, по центру построения, а не по краям. Это застанет их врасплох, собьёт строй, заставит паниковать. Когда порядок нарушится — вот тогда и следует ударить со всех сторон. Вэй Усянь слушал, чуть приподняв бровь. Для юноши с таким малым опытом он рассуждал удивительно чётко. Пусть его идея требовала доработки, но основа была верная. Когда-нибудь из него выйдет толковый военачальник. — Отличная мысль, Сюэ Ян, — с лёгкой улыбкой сказал генерал. — Правда? — глаза парня вспыхнули. — А то солдаты смеются, говорят, я дурак. Вэй Усянь кивнул, и Сюэ Ян расправил плечи, гордый и довольный, как кот, которого похвалили. Генерал невольно улыбнулся — так же когда-то сиял и он сам, когда Вэнь Чжулю впервые отметил его успех. Они дошли до зала, который наследный принц называл военным покоем. Сюэ Ян вежливо поклонился и ушёл, оставив Вэй Усяня перед дверью, за которой явно ждал разговор, от которого хотелось сбежать. Он знал, о чём пойдёт речь, и ничуть не радовался этому. Он глубоко вдохнул и вошёл. Первое, что он увидел, — Вэнь Сюй, развалившийся в кресле, с усаженной на коленях служанкой. Их губы были сплетены в поцелуе, её ноги обвивали его талию, а полуоткрытый халат соскользнул с плеч, обнажая белоснежную кожу, усыпанную красными отметинами. Вэй Усянь шумно прочистил горло. Оба вздрогнули — один ухмыльнулся, другая густо покраснела и, торопливо спрыгнув, запахнула одежду. — Генерал Вэй, — лениво протянул принц, не вставая. Он шепнул девушке что-то на ухо, и та, низко поклонившись Вэй Усяню, почти бегом вышла. — Вы звали меня, ваше высочество? — сухо спросил генерал. — Да. — Вэнь Сюй поднялся и достал из шкафа две фляги вина. Одну сунул Вэй Усяню, другую поднял. — За твой успех, что расчистил мне путь. Генерал несколько секунд молча смотрел на флягу, потом сделал глоток. Перед глазами тут же всплыло лицо омеги — спокойное, усталое, с лёгкой улыбкой; тонкие пальцы, ласкающие округлившийся живот. Сердце болезненно сжалось. Вэнь Сюй вернулся в кресло, кивнул Вэй Усяню на соседнее место и достал небольшой свёрток. — Ну и как тебе? — усмехнулся он. — Слышал от Вэнь Лэя, вы оба остались весьма довольны. — Было… приемлемо, — спокойно ответил Вэй Усянь. Принц поперхнулся вином, а потом разразился смехом. — Ты хочешь сказать, что самый желанный омега Поднебесной оказался посредственным любовником? Ха! Тем лучше, что я сам до него не добрался! — Вэнь Сюй хохотал, наслаждаясь его реакцией. Вэй Усянь моргнул, не сразу осознав смысл слов. Его недоумение, казалось, ещё больше развеселило принца. Тот склонил голову набок, улыбаясь так, будто только что нашёл новую игрушку. Принц Вэнь Сюй откинулся в кресле, лениво крутя в пальцах чашу с вином. — Мне он не интересен, генерал Вэй. Холоден и скучен, словно статуя изо льда. Что за трата такого лица! Я держу его здесь лишь затем, чтобы клан Гусу Лань не посмел поднять голову. «Держу» — слово прозвучало так, будто речь шла о редком звере, запертом в клетке. От этой фразы в груди Вэй Усяня вспыхнул гнев. Принц Вэнь Сюй говорил о Лань Ванцзи, как о вещи, не о человеке. Значит, Лань Ванцзи и правда был вынужден стать супругом против своей воли… не удивительно, что он встретил Вэй Усяня, приняв его за Вэнь Сюя, с такой яростью. Что же за угрозы заставили гордого принца Гусу склонить голову? — Ну, раз он оказался таким скучным в постели, — насмешливо продолжил Вэнь Сюй, — можешь не тревожиться, генерал. Повторять тот «ужасный» опыт тебе не придётся. — Это не… — Вэй Усянь осёкся, чувствуя, как слова застревают в горле. Принц изогнул бровь, на губах появилась довольная ухмылка. — Что? Хотел сказать, что это было не так уж и плохо? Может, ночь была «терпимой»? — он усмехнулся. — Хотя, возможно, дело в том, что этот твой Лань-гунцзы был девственником. В их клане чтут чистоту тела, спят только с супругом. Странные они люди, эти Лани. Щёки Вэй Усяня вспыхнули. Значит, это он… лишил Лань Ванцзи невинности? — Не беспокойся, генерал Вэй, — лениво бросил Вэнь Сюй, — если уж он тебе так понравился, можешь переспать с ним вновь. Если вдруг Его Величеству вздумается пополнить ряды наследников, тебе выпадет честь снова «удостоиться» омеги. А может… — взгляд Вэнь Сюя потемнел, — если перестанешь играть героя и ставить под сомнение приказы Императора, я позволю тебе сам выбрать день. Говорят, омеги во время беременности становятся особенно… пылкими. — Это были не мятежники, а мирные люди, — рявкнул Вэй Усянь, сжимая кувшин до хруста. — Безоружные. Женщины, дети, старики. — Какая разница? — голос Вэнь Сюя стал хищно низким. — Солдат не размышляет, солдат исполняет. Не задавай вопросов, генерал, и доживёшь до старости. Когда Вэй Усянь покинул покои наследного принца, его лицо было мрачнее грозовой тучи. Ветер, пахнущий гарью и железом, бил по лицу, но не охлаждал кипящую ярость. Его альфа-аура, тяжёлая и угрожающая, разливалась по тренировочному двору. Солдаты, почувствовав напор силы, низко опускали головы. Даже смелый Сюэ Ян, что обычно бежал навстречу ему с сияющими глазами, теперь стоял неподвижно, держа копьё и не решаясь заговорить. «Армии, мятежники, крестьяне… какая разница?» Разница есть. «Мне не всё равно, чёрт возьми!» — стиснув зубы, Вэй Усянь выхватил меч и шагнул на площадку. Его лучшие бойцы уже стояли там, глядя на него вопросительно. — Со мной, — бросил генерал коротко. Первый удар был предупреждением. Второй — воплем ярости. Солдаты знали, что сейчас их господин не тренируется. Он борется с самим собой. Пока Вэй Усянь был занят делами в лагере, наследный принц Вэнь Сюй вдруг решил навестить своего консорта. Он и сам уже не помнил, когда в последний раз заходил в Павильон Ив — наверное, потому, что раньше ему просто не было до этого никакого дела. Вэнь Сюй прекрасно знал — война с неприступным Гусу не принесёт победы. Сколько бы Цишань ни пытался — прямыми атаками или дипломатией — клан Лань неизменно находил способ отразить каждый удар. Всё изменилось лишь тогда, когда наследный принц придумал иной путь: не завоевать стены, а сломить сердце. Так Лань Ванцзи оказался в павильоне Ив — в качестве залога и пленника, на чьих плечах теперь покоилась судьба его родного клана. Павильон встретил его привычной тишиной. Слуг здесь было немного — всего двое при самом консорте. Бежать при таких условиях было бы безумием. Наследник распахнул двери; горничные вздрогнули и, едва успев поклониться, торопливо исчезли. Вэнь Сюй небрежно оглядел комнату — взгляд сразу нашёл того, ради кого он пришёл. — Ты по-прежнему красив, — лениво произнёс он, пропуская сквозь пальцы длинные пряди чёрных волос. — Никогда, — холодно ответил Лань Ванцзи. — Почему нет? Ты мой консорт. Исполняй свой долг. Во взгляде омеги сверкнула сталь. «Громкие слова для бесплодного альфы», — не было сказано вслух, но Вэнь Сюй услышал это без слов. Его рука резко перехватила подбородок Лань Ванцзи. — Следи за языком, омега. Будь благодарен, что я до сих пор был мягок. Захочу — и пришлю сюда своих альф во время твоей течки. Посмотрим, как ты будешь умолять, когда чужие руки будут рвать на тебе одежду. Радуйся, что я выбрал Вэй Усяня. Хоть он и сказал, что ты оказался просто «ничего так». Видимо, не произвёл впечатления. Он наклонился ближе, голос стал тихим и вязким, словно яд: — Помни, Лань Ванцзи. Один твой неверный шаг — и с твоим братом, с твоим дядей случится беда. Их взгляды встретились — ни один не отвёл глаз. Вэнь Сюй усмехнулся, грубо притянул омегу и поцеловал, так, будто хотел стереть его гордость. Поднял на руки, уложил на ложе. Он знал, что тот не рискнёт сопротивляться: природа и ребёнок под сердцем не позволят. Альфа схватил его за запястья и прижал к постели. — Не бойся, я не стану тебя трахать, — прошептал он насмешливо. — По крайней мере, пока. Четвёртый месяц, кажется, слишком рано, верно? — Его рука развязала пояс, скользнула по бледной груди, задержалась на округлившемся животе — там билось сердце наследника Цишаня. Пальцы опустились ниже. Вэнь Сюй наблюдал, как омега вздрогнул — золотые глаза вспыхнули от ярости и унижения. Он крепче перехватил запястья, удерживая его под собой, и ухмыльнулся. — Хватит… — сдавленно прошептал Лань Ванцзи. Но альфа лишь усмехнулся и наклонился ниже. Его дыхание обожгло кожу, язык скользнул туда, где стыд и природа сливались в одно. Он дразнил, касался, пока тело не предало своего хозяина. Лань Ванцзи зажмурился, зубы впились в губу, чтобы не выдать себя ни звуком, — но дрожь всё равно пробежала по телу, и дыхание сорвалось. Когда всё кончилось, Лань Ванцзи лежал, укрывшись одеялом, с мокрыми от слёз щеками. Золотые глаза метали молнии. Вэнь Сюй смотрел на него, не скрывая удовлетворения. Он только что открыл новый способ ломать этого холодного, прекрасного омегу. И, похоже, ему этого было мало. — До встречи, мой драгоценный консорт, — бросил Вэнь Сюй, выходя из покоев. Он даже не удостоил взглядом горничных, которые поспешно склонились в поклоне, прежде чем метнуться к омеге. Альфа направился к павильону своей любимой наложницы — вдруг в нём проснулось странное, неугомонное желание. В тот же вечер Лань Ванцзи яростно тер кожу, будто только что выбрался из чёрного, зловонного болота — насколько точно это определяло наследного принца Вэня. Он снова и снова обдавал себя водой, словно надеясь смыть с тела не грязь, а прикосновения и память. Сколько лет он жил в этом золотом плену, и Вэнь Сюй ни разу не осмеливался коснуться его по-настоящему. Для наследника он был не супругом, а инструментом, трофеем, печатью договора между двумя государствами. Все любовницы Вэня были женщинами-омегами, и Лань Ванцзи никогда не считал, что его участь может измениться. Но после сегодняшнего — сердце сжалось дурным предчувствием. Чёрт. Он должен терпеть. Это была его жертва, его собственный выбор, сделанный в ту проклятую течку. Он обязан нести последствия — все, до последнего. Не ради себя, а ради семьи. Ради брата, дяди... и теперь — ребёнка. Он помнил тот день, когда понял, что под сердцем зародилась жизнь. Он ожидал этого — после трёх безумных ночей с Вэй Усянем и зелья, исказившего тело и разум. Но вместе с осознанием пришёл страх — тяжёлый, обжигающий. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он обхватил живот ладонями, почувствовал исходящее изнутри тепло — и заплакал. Перед глазами всплыли лица родных: старшего брата, чья рука нежно легла бы ему на спину, и дяди, что, не говоря ни слова, принёс бы чистую воду из священного пруда. «Говори, А-Чжань, — сказал бы он тихо. — Не бойся. Мы рядом». Но их не было. И Лань Ванцзи, консорт великого принца, сидел один, плакал молча — пленник в роскошной клетке. Он глубоко вдохнул, выдохнул и обернулся полотенцем. Нужно быть сильным — ради ребёнка. Он не имел права дать слабину. Не после того, как увидел в глазах Вэнь Сюя ту мерзкую тень удовлетворения. Он не даст ему этого удовольствия. Никогда. Наутро Лань Ванцзи проснулся от приступа тошноты. Его тело ныло, на руках проступили тёмные синяки. Он медленно поднялся, оделся и вышел в сад навстречу утреннему ветру. За ним, как всегда, следовали две служанки: бета Чунь Ли — тихая и надёжная, с шалью в руках — и омега Сю Мэй, державшая поднос с чаем и сладостями. Лань Ванцзи сел на каменную скамью, и девушки поспешно подали чай. — Говорят, по всему дворцу только и шепчутся о вашем положении, господин, — осторожно заметила Чунь Ли, поправляя складки халата. Сю Мэй охотно подхватила, добавляя детали придворных сплетен. Лань Ванцзи слушал вполуха. Уже третий месяц его беременности был темой для всех — от евнухов до поваров, — и он устал до тошноты. Консорт медленно пригубил чай, чувствуя, как мягкое тепло разливается по телу. Ладонь привычно легла на живот — будто он снова напоминал себе: там растёт жизнь. Беременность давалась Лань Ванцзи тяжело. Головокружение, тошнота, постоянная слабость мучили его изо дня в день. Он с трудом удерживался, чтобы не сорваться на лекарей, которые пытались его осмотреть. Его внутренний омега всё ещё выл от унижения после вчерашнего — когда муж, альфа-принц, посмел прикоснуться к нему. Тело отторгало этого мужчину. Оно тянулось к другому — к тому, кто посеял жизнь в его чреве, кто согревал его своим ароматом и держал в объятиях во время течки. Его омега звал только одного — Вэй Усяня. С тех пор, как та ночь закончилась, Лань Ванцзи больше не видел Вэй Усяня. И хотя он убеждал себя, что это к лучшему, тихое разочарование всё равно жгло сердце. Он надеялся, что альфа хотя бы поинтересуется: «Как ты? Как ребёнок?» Неужели Вэй Усянь оказался таким же, как Вэнь Сюй — видел в нём лишь тело, сосуд, игрушку? Неужели он ошибся в нём?.. Что ж, если так — пусть будет. Он не станет ни ждать, ни просить. Этот ребёнок — только его. И он защитит его любой ценой. — Ваше Высочество, вы в порядке? — мягкий голос Сю Мэй вырвал его из мыслей. — Сегодня вы выглядите усталым. Это из-за вчерашнего? Позвать лекаря? Лань Ванцзи поднял взгляд. Омега-служанка стояла рядом, тревожно сжимая подол. Позади неё, бета Чунь Ли, напряглась, готовая сорваться к воротам по первому приказу. Лань Ванцзи чуть расслабил плечи и подарил им лёгкую, почти неуловимую улыбку. Эти две девушки служили ему уже много лет, и он успел к ним привязаться. Несмотря на равнодушие Вэнь Сюя — за что Лань Ванцзи, по правде сказать, был даже благодарен, — обе так и не ушли к другой госпоже. Их верность была редкостью даже при дворе. — Всё хорошо, А-Мэй. Не беспокойся, — тихо ответил он. Сю Мэй нахмурилась, но промолчала. Вместо этого она перешла к рассказам — сегодня во дворец должны были прибыть лекари Вэнь Лэя, чтобы изучать болезни и особенности членов Императорской семьи. Слуги говорили, что обучение займёт пять дней и будет мучительно скучным. Чунь Ли фыркнула, заметив, что причина скуки — вовсе не в занятиях, а в характере наложницы Янь Мин: та нетерпелива, капризна и воображает себя выше всех, даже выше Консорта Лань, только потому что считается любимицей наследного принца. С тех пор как объявили о беременности Лань Ванцзи, её ревность лишь усилилась. — Ваше Высочество, будьте осторожны, — добавила Сю Мэй, разливая чай. — Если наложница Янь Мин вдруг решит заглянуть, неизвестно, чего от неё ожидать. — Это точно, — поддакнула Чунь Ли, выкладывая на блюдо рисовые пирожки. — А ты знаешь кого-нибудь из лекарей, А-Мэй? — спросил Лань Ванцзи, отхлёбывая чай. Глаза девушки загорелись. Она оживлённо начала перечислять имена будущих придворных целителей: — Да, Ваше Высочество. Чжоу Цян, Сюй Кай, Вэнь Цин, Бай Лихуа... — Вэнь Цин? — Лань Ванцзи нахмурился. Имя прозвучало знакомо. Где-то он уже его слышал. Сю Мэй поспешила пояснить: — Да, она из рода Дафань. Сестра генерала Вэй Усяня. Говорят, у неё выдающийся талант. — Но она, говорят, очень резкая, Ваше Высочество, — вмешалась Чунь Ли, перебив Сю Мэй. — Порой говорит так грубо, будто вовсе не лекарка. Какими бы правдивыми ни были её слова, разве целитель может быть таким жёстким? Она слишком прямолинейна. Не думаю, что это пойдёт вам на пользу. Лань Ванцзи тихо выдохнул, заметив, как омега искренне хмурится при одном упоминании имени Вэнь Цин. Но внутри у него шевельнулось любопытство. Хм… лекарка с острым языком и холодным взглядом? Это звучало скорее интригующе, чем отталкивающе. — А-Мэй, А-Ли, — произнёс он, мягко похлопав по каменной скамье рядом, — расскажите мне всё, что знаете о Вэнь Цин. Девушки переглянулись, и на их лицах появились взволнованные улыбки. Каждый раз, когда консорт позволял им сесть рядом, как равным, они едва не плакали от благодарности. Послушно присев, они наперебой начали рассказывать: о том, как генерал Вэй Усянь взял Вэнь Цин под свою защиту, о её редких врачебных талантах, о брате Вэнь Нине — тихом учёном, — и о бесконечных сплетнях, что окружали род Дафань. Лань Ванцзи слушал внимательно, сдерживая лёгкую улыбку. Он узнал куда больше, чем ожидал.

Мягкий стук в дверь прервал его вечерние размышления. Лань Ванцзи насторожился, пальцы инстинктивно нащупали нож под подушкой. Сердце кольнуло раздражение — глупо, разве убийцы стучат? Но осторожность ещё никому не вредила. Он приоткрыл дверь — и тут же чья-то сильная рука схватила его запястье, рывком втянула обратно и захлопнула створку. — Всё так же встречаешь гостей с ножом в руке, Консорт Лань? — прозвучал знакомый, насмешливый голос. Лань Ванцзи замер. Серебряные глаза, дерзкая улыбка — перед ним стоял Вэй Усянь. — Генерал Вэй?.. Что вы здесь делаете? Как вы прошли стражу? Если кто-то вас увидит... — Сколько вопросов сразу, — усмехнулся альфа. — Но, должен сказать, отсутствие охраны у вашего павильона сегодня оказалось весьма кстати. Раньше я жалел вас за это, а теперь вижу — в этом есть свои плюсы. Он прошёл внутрь, словно был у себя дома, налил себе воды, сел у низкого стола. Лань Ванцзи не знал — смеяться или упрекнуть его за дерзость, но где-то глубоко в груди теплом отозвалось знакомое присутствие. Слишком долго рядом не было никого, кто дышал бы без страха и придворной лести. Он сел напротив. Тонкая ткань лёгкого халата чуть шелестнула, и взгляд Вэй Усяня на миг задержался на его фигуре — на белой шее, на лёгком изгибе живота. Щёки генерала тут же вспыхнули. — Эм… тебе, наверное, холодно, — пробормотал он и неуклюже набросил на омегу тёплую накидку. Его пальцы случайно коснулись живота — и застыли. Лань Ванцзи мягко взял его руку, положил ладонью на округлившийся живот. — Здесь растёт наш ребёнок, — произнёс он спокойно. Альфа шумно втянул воздух. Глаза, всегда смеющиеся, потеплели, стали глубже, как осенние воды. Он опустился на колени, долго смотрел, будто не веря, а потом тихо выдохнул: — Наш ребёнок… Серебряные глаза метнулись к нему в изумлении, словно он не ожидал, что омега признает его отцом. — Как думаешь… мальчик или девочка? — голос Вэй Усяня стал почти шёпотом. — Мне всё равно. У меня есть брат и сестра — оба по-своему замечательные. Так что для меня это неважно. А для тебя, Консорт Лань? Он говорил с такой искренней теплотой, что у Лань Ванцзи сжалось сердце. Никто бы не подумал, что прославленный «Чёрный генерал» способен на такую нежность — его грубые руки осторожно гладили живот, будто боялись навредить. И впервые за долгое время Лань Ванцзи позволил себе просто… дышать спокойно. Некоторое время в комнате стояла тишина. Только дыхание, только биение сердец — два ритма, слившихся в один. — Лань Чжань. — Прошу прощения? — удивлённо поднял брови Вэй Усянь. — Зови меня Лань Чжань, — спокойно, но твёрдо произнёс омега. Он не помнил, когда в последний раз кто-то обращался к нему по имени. Для дяди и брата он всегда оставался А-Чжанем — но лишь наедине. Для других он был Ванцзи, Вторым Молодым Господином клана Лань, Ханьгуан-цзюнем, а теперь — Консортом Лань. Но от отца своего ребёнка он хотел услышать именно это имя. Вэй Усянь моргнул, но потом его лицо озарила тёплая, солнечная улыбка — та самая, от которой у Лань Ванцзи всегда сжималось сердце. — Тогда и ты зови меня Вэй Ин, — сказал он, улыбаясь шире. — Без этих «Генералов Вэй», звучит как будто я старик. — Следи за языком, Вэй Ин, — спокойно заметил Лань Ванцзи. Имя Вэй Ина звучало мягко, удивительно приятно на его устах. Он сам не ожидал, как сильно ему понравится это ощущение — особенно когда молодой альфа густо покраснел. — Что привело тебя сюда, Вэй Ин? — спросил он чуть позже, опуская взгляд на чашку с чаем. — Пришёл проведать ребёнка… или есть иная причина? Наконец, Вэй Усянь поднялся, слегка откашлялся, будто возвращаясь из собственных мыслей, и опустился на подушку напротив. Его взгляд стал серьёзнее, в голосе исчезла привычная насмешка. — Я хотел поговорить о твоём плане. Лань Ванцзи чуть приподнял бровь, тонкая усмешка тронула его губы. — Ах, неужели ты заинтересовался? А я уж подумал, что тебя это не волнует — ведь тогда ты не сказал ни слова. — Консорт Лань, тебе придётся объясниться, — устало выдохнул Вэй Усянь. — Всё, что я слышал, — это безумное предложение, которое ты назвал простым планом. — Он по-прежнему прост, — мягко ответил Лань Ванцзи, словно забавляясь его раздражением. — Мы сделаем так, чтобы именно ты стал новым императором Цишаня.