Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

Вэй Усянь шагал молча рядом с Вэнь Чжулю, не глядя по сторонам. Его серебристые глаза были устремлены вперёд, а в лице застыло то самое выражение сосредоточенной холодной отрешённости, которое генерал носил лишь тогда, когда продумывал что-то опасное. Вэнь Чжулю хранил молчание. Последний раз он выглядел так же, когда помогал Вэю выгородить себя после того, как тот отказался участвовать в резне последователей Го Цзимо. Тогда, к счастью, Император лишь махнул рукой: — Пока приказы исполняются, остальное неважно, — бросил он, чем немало взбесил наследного принца. «В отличие от тебя, Вэнь Сюй, генерал Вэй ещё ни разу меня не подвёл. Его заслуги куда значительнее, чем твои. Пару неудач ему можно простить. Пусть делает своё дело.» Император, как обычно, был прав. Достижения Вэй Усяня значительно превосходили успехи Вэнь Сюя. Единственный, кто мог соперничать с ним в боевой славе, — это сам Вэнь Чжулю, но тот был куда старше и вступил в армию Цишаня ещё до рождения Вэй Ина. Если бы он был братом Вэнь Сюя, то, наверное, не удержался бы от насмешек: ведь во всём — в бою, в тактике, в управлении войсками — он был несравненно выше. Да и нынешнее задание, казалось, не представляло особой сложности. Император Вэнь Жохань, как бы сильно он ни любил Вэнь Сюя — явно больше, чем Вэнь Чао, — не был слеп к настоящему таланту. «Зависть, Вэй Ин, — опасная штука. Она пожирает сердце и затмевает разум, рождая недоверие и страх.» Император тихо постучал пальцами по подлокотнику трона и произнёс: — Ходят слухи: на востоке зарождается новое восстание. Пока они затаились, но нам стоит выяснить, что там происходит. Я хочу, чтобы кто-то из вас занялся этим. Вэй Усянь бросил взгляд на Вэнь Чжулю. Тот выглядел смертельно скучающим — такие поручения явно были ниже его интереса. Затем взгляд молодого генерала скользнул к двум принцам, стоявшим впереди. Оба выглядели воодушевлёнными, но особенно выделялся Вэнь Чао. Лицо беты, искажённое самодовольной улыбкой, выглядело так, будто он собирался раздать награды, а не идти на задание. — Император-отец, позвольте мне! — выпятил грудь Вэнь Чао. — Я точно знаю, где искать сведения! На лице Вэнь Жоханя проступило сомнение. Рядом Вэнь Чжулю чуть заметно поморщился. — Ты? — хмыкнул Вэнь Сюй. — Бета, да ещё и бесполезный, собрался в шпионы? Смешно! Для этого подхожу я. Боги, да оба вы — просто бедствие, — с трудом удержался от улыбки Вэй Усянь. Вэнь Сюй, конечно, не был бездарен в бою — его лично обучал Вэнь Чжулю, — но разведка требовала хладнокровия и терпения, а не вспышек ярости. В битве порыв допустим, но не в тайной миссии. Что до его брата — тот вызывал одно раздражение. Все немногочисленные успехи Вэнь Чао, о которых судачили в столице, на деле были заслугой старшего генерала. Если и правда отправить его на восток, тот, вероятно, проведёт больше времени в борделях, чем на разведке. Хотя, если повезёт, и оттуда иногда удаётся выудить сплетни... особенно если собеседник пьян до беспамятства. — Что скажешь, генерал Вэй? — Голос Императора прервал его мысли. Два взгляда одновременно впились в него: один — с отвращением, другой — с ядовитым ожиданием. Вэй Усянь поклонился. — Ваше Величество, согласен: стоит разобраться как можно скорее. Чем раньше узнаем правду, тем лучше подготовимся. — Возьмёшься сам? — Прошу прощения, Ваше Величество, но скоро начинаются учения у Могильных Курганов. Без меня они не состоятся. Моя внезапная отлучка вызовет лишние вопросы. Учения у Курганов были его гордостью — неофициальным испытанием, где он отбирал лучших бойцов. Его отряд славился минимальными потерями, и желающих попасть туда всегда было в разы больше, чем мест. — Кого же, по-твоему, стоит послать? Никого, хотелось ответить. Но между двумя принцами выбирать было всё равно что между чумой и голодом. Однако, вспомнив, ради кого он затеял эту игру, Вэй Усянь склонил голову и сказал ровно: — С позволения Вашего Величества, я полагаю, Принц Вэнь Чао справится с этим поручением. — Что?! — взревел Вэнь Сюй. Вэй Усянь поднял глаза. Наследный принц полыхал яростью, младший — удивлённым восторгом. Конечно: генерал Вэй никогда прежде не заступался за него. — Ты уверен, генерал Вэй? — с оттенком удивления спросил Император. — Да, Ваше Величество, — ответил тот, позволив себе лёгкую улыбку. — Для второго принца это станет ценным опытом. Конечно, у него уже есть достижения, но разве плохо совершенствоваться? Задание несложное, а Принц Вэнь Чао уверяет, что знает, где искать. При должной осторожности всё пройдёт гладко. Император чуть приподнял бровь — ему явно понравился ответ. А Вэнь Чао, довольный, шагнул ближе, с торжествующим взглядом скосив глаза на брата, который едва не клокотал от злости. — Да, Император-отец. Вы слышали — я справлюсь. Поверьте мне. — Что ты сказал, Вэй Усянь?! — рыкнул наследный принц, глядя на генерала с бешенством. — Хочешь сказать, я бесполезен? Вэй Усянь сделал вид, что растерялся, и поспешно склонился в поклоне: — Разумеется, нет, принц Вэнь Сюй. Этот генерал лишь высказал скромное мнение. Решение — за Его Величеством. Император, несомненно, будет рад, зная, что оба его сына столь способные люди. Он говорил торопливо, будто и правда боялся недоразумения. Вэнь Сюй сжал челюсть и перевёл взгляд на отца. Император Вэнь Жохань, похоже, и впрямь задумался. — Император-отец, — заговорил Сюй, — Вэнь Чао ни на что не годен! Он скорее пойдёт в бордель, чем на разведку! Как будто ты сам лучше, — едко подумал Вэй Усянь. — Что ты сказал?! — взревел Вэнь Чао, пунцовея от гнева. — Я справлюсь с таким простым поручением, спасибо! — Довольно! — голос Императора прорезал зал, как удар грома. Он поднялся, глядя на сыновей с разочарованием. — А-Сюй, ты старший, ты наследник — веди себя достойно. А-Чао, уважай брата. Хочешь доказать свою силу — делай это достойно. Достойно. Среди Вэней. Что за шутка, — мысленно хмыкнул Вэй Усянь. — Император-отец! — Вэнь Чао уже стоял на коленях, склоняясь так низко, что лбом касался пола. Вэй Усянь невольно отметил — у него, пожалуй, есть хоть капля усердия. — Этот сын просит доверить ему поручение. Генерал Вэй прав. Это возможность расширить знания и укрепить навыки. Этот сын не подведёт Императора. Клянусь! Император Вэнь Жохань смотрел на него долго, потом тяжело вздохнул и кивнул. Лицо Вэнь Чао просветлело — впервые Вэй Усянь видел на нём настоящую улыбку. Второй принц, вечно в тени старшего, наконец-то получил признание. — Вэнь Чжулю, ты сопро... — Это поручение не требует участия генерала Вэя, Император-отец, — прервал Вэнь Чао, и зал ахнул. Для беты осмелиться перебить Императора — почти безумие. — Здесь не будет сражений. Как сказал генерал Вэй, главное — не привлекать внимания. Присутствие генерала Вэя будет слишком заметным. Ха, смелости ему не занимать, — отметил Вэй Усянь. — Может, не такой уж он трус, как казалось. — Раз это твоё желание, — Император говорил неожиданно мягко. — Ты удивил меня, А-Чао. Но я горжусь тобой. Ты — мой сын, принц Цишаня. Не посрами моё имя. Когда всё было решено, четверо поклонились и покинули тронный зал. Император остался с молчаливыми министрами. Вэй Усянь бросил взгляд на двух братьев: один сиял самодовольством, другой пылал яростью. У ворот он заметил, как Вэнь Сюй испепеляет младшего брата взглядом. Генерал быстро отвернулся, чтобы не встретиться глазами. Он прекрасно понимал: теперь сам стал мишенью. Но это был риск, на который он шёл сознательно. Пора, чтобы Император заметил своего второго сына, Вэй Ин, — всплыло в мыслях. Он вышел из дворца, легко ступая по аллее, ведущей к резиденции Дафань Вэнь. Если уж разжигать вражду в семье, пусть огонь начнёт самый слабый и обделённый вниманием. Да, Вэнь Чао был трусоват и бесполезен — но не безнадёжен. Ему хватит пары тёплых слов отца и пары поводов, чтобы Вэнь Сюй почувствовал угрозу. С лёгким сердцем Вэй Усянь направился искать Вэнь Нина.

Лань Ванцзи закрыл глаза, делая глоток горьковатого отвара. Вэнь Цин приготовила лекарство для укрепления ребёнка, и хоть вкус его был неприятен, омега терпел — чем горше, тем действеннее. Он поставил чашу, взял ломтик персика и стал есть медленно, наслаждаясь мягкой сладостью. — Может, Его Светлость отдохнёт? — спросила Сю Мэй, мягко разминая ему плечи. — Позже. После фруктов, — коротко ответил Лань Ванцзи. Сю Мэй кивнула и вышла, а Чунь Ли у окна раскладывала мешочки с новыми травами — подарок от Вэнь Цин. Омега сам осмотрел их, запомнив запахи и оттенки — чтобы никто не смог подменить. Дремота навалилась снова. Усталость — спутница его положения — была, пожалуй, самой тяжёлой. Когда он спит, он беззащитен. Он жестом попросил Чунь Ли помочь снять верхнюю одежду — та мешала, стягивала грудь. Затем лёг на мягкое ложе и закрыл глаза. Тьма приняла его в свои объятия. …Он очнулся от странного покалывания, будто по телу прошла волна жара. Сознание медленно возвращалось, но движения не слушались. Лань Ванцзи попытался пошевелиться — и понял, что его руки связаны. Паника ударила в грудь, вышибая воздух. Шёлк, такой нежный на вид, врезался в кожу на запястьях, держал мёртвой хваткой. Он был в ловушке. И в этот момент он почувствовал это снова — наглое, скользкое вторжение. Холод пробежал по коже. Он резко поднял голову, и взгляд упал на знакомый силуэт. Позолоченное украшение в волосах блеснуло в полутьме. Воздух вырвался из груди коротким, неровным вдохом. — Что ты… делаешь? — голос прозвучал хрипло. Ответа не было. Только тяжёлое дыхание и шаг, приближающийся к нему. Страх растаял, словно иней под палящим солнцем, выжженный дотла пламенем древнего, первородного инстинкта — яростного, как дыхание зверя, вставшего на защиту своего дитя. В нём не осталось ни мыслей, ни страха — лишь одно желание: не спастись, а уничтожить того, кто осмелился коснуться его чрева. Всё его существо обратилось в движение. Он забился в путах, вкладывая в каждый рывок не силу тела, а силу духа, и воздух вокруг будто задрожал от его воли. Тогда фигура у его ног застыла, словно ощутив перемену, и медленно, почти лениво, подняла взгляд. — О, так ты проснулся, — просто констатировал Вэнь Сюй. На его лице играла дразнящая ухмылка, пока его взгляд скользил с прекрасного лица омеги-супруга на его бледную, слегка припухшую грудь и беременный живот. Наследный принц на мгновение задержал взгляд на животе Лань Ванцзи, а затем осторожно провёл по нему ладонью. — Отпусти! — прорычал он. Ухмылка альфы стала только шире. Он прижал ноги омеги своими, более сильными и массивными, и начал раздеваться. Искажённое ужасом лицо Лань Ванцзи, должно быть, очень забавляло альфу, потому что тот усмехнулся. — Ты так красив, Лань Ванцзи. Невероятно красив, — похвалил альфа. — Продолжай дёргаться, милый. Ты всё равно не сможешь пошевелиться. У тебя же ребёнок, помнишь? Хочешь навредить своему дитя? Альфа спустил штаны ровно настолько, чтобы освободить свой огромный член. Он развёл ноги Лань Ванцзи и потёрся головкой о его вход. Лань Ванцзи стиснул зубы до скрипа, ощущая волну ненависти к собственному бессилию: его тело, наплевав на волю разума, уже готовилось принять альфу, истекая смазкой. — Прекрати! Прекрати! — взмолился Лань Ванцзи, по его щекам текли отчаянные слёзы, но в ответ он услышал лишь тихий смех. Вэнь Сюй вошёл в него одним лёгким толчком. Альфа застонал от этого ощущения, в то время как омега до боли прикусил губу, чтобы подавить стон, готовый вырваться наружу. Нет, Лань Ванцзи не доставит ему такого удовольствия. Впрочем, Вэнь Сюя это, кажется, не волновало. Он стонал и рычал, полный наслаждения, начиная двигаться. Он быстро набрал темп, и кровать под ними заходила ходуном. — Чёрт, как же ты хорош, — он вбивался всё глубже и быстрее, как обезумевший альфа. Омега старался не закричать от бешеного ритма. Было больно. Его разум вопил, чтобы альфа остановился. Тошнотворный шлепок кожи о кожу вызывал у Лань Ванцзи рвотные позывы. Ему хотелось убежать, быть как можно дальше отсюда. Но он не мог. Лань Ванцзи почувствовал, как узел шлёпнул его по ягодицам, и испугался, что Вэнь Сюй повяжет его. К счастью, альфа вышел из него и излился на простыни. Он тяжело дышал, глядя сверху вниз на своего супруга. — Хм-м… значит, Вэй Усянь всё-таки солгал, когда сказал, что в постели ты никуда не годишься. Принц поднялся с кровати и, неторопливо одеваясь, с довольной улыбкой наблюдал за барахтающимся Лань Ванцзи. — Отпусти! — зарычал он. Вэнь Сюй лишь закатил глаза, прежде чем развязать его. Альфа, словно почуяв опасность, успел перехватить руку Лань Ванцзи в паре сантиметров от своего лица. Омега замахнулся для пощёчины. Однако взгляд Вэнь Сюя упал на красную нить на запястье супруга, и он грубо сорвал браслет. — Понятия не имею, откуда в тебе столько сентиментальности, — произнёс Вэнь Сюй, вертя в пальцах знакомый красный браслет. — Где ты это раздобыл? — Верни! — прорычал омега, а сам инстинктивно потянулся к одеялу, чтобы прикрыть беспомощную наготу. Наследный принц накручивал браслет на палец, с ухмылкой глядя на разъярённого супруга. За его спиной тихо приоткрылась дверь, и в щели показалась худенькая фигура Вэнь Цин. — Что ты здесь делаешь? — это был первый её вопрос. Вэнь Сюй насмешливо склонил голову, глядя на сестру. — Навещаю своего супруга, — небрежно бросил он. Лань Ванцзи вцепился в одеяло, по его щекам снова побежали слёзы. Проклятые гормоны! Ему хотелось растерзать этого человека. — Верни! — его резкий выкрик вернул внимание обоих Вэней к нему. — Только после того, как скажешь, откуда он у тебя. Улизнул от стражи и сбегал в город? Подкупил служанок? Странно, я ведь тебе денег не давал, — Вэнь Сюй медленно двинулся к омеге, всё так же играя с браслетом и дразня кипящего от бессильной ярости Лань Ванцзи. — Этот браслет ему дала я. На удачу. И Лань Ванцзи, и Вэнь Сюй разом повернулись на голос Вэнь Цин. Целительница смотрела Вэнь Сюю прямо в глаза, не опуская головы, — прямой и безмолвный вызов. — Вот как? — хмыкнул Вэнь Сюй и закатил глаза. — Разве ты не целитель, Вэнь Цин? С каких пор ты веришь в суеверия? Вэнь Цин промолчала. Она подошла к ним, выхватила браслет из его пальцев и присела на край ложа. Она мягко взяла бледную руку Лань Ванцзи в свою и аккуратным, уверенным движением повязала его обратно на запястье. - Я ещё вернусь за тобой, моя прелесть, — бросил Вэнь Сюй, его голос был полон яда. Когда альфа покинул покои, Вэнь Цин сразу подошла к омеге и внимательно осмотрела его. Лань Ванцзи попытался оттолкнуть её, но та оказалась упрямее, чем он думал. — Он… причинил тебе боль? Был слишком груб? — взволнованно спросила Вэнь Цин, проверяя пульс. Лань Ванцзи молчал. Он просто позволил ей делать своё дело. Внутри было ощущение пустоты — не из-за синяков на запястьях и не от боли тела. Его ломало не это. Ломало бессилие — невозможность оттолкнуть альфу, бессилие перед Вэнь Сюем. Целительница достала баночку с мазью — ту самую, что всегда держала для Вэнь Нина, — и бережно нанесла средство на покрасневшие запястья. Ванцзи был благодарен ей за то, что она не спросила ни о браслете, ни о том, откуда он появился. Он бы всё равно не ответил. К счастью, Вэнь Цин знала: есть вещи, в которые лучше не совать нос. — Я скажу ему, чтобы он был мягче, — тихо произнесла она. Лань Ванцзи едва удержался, чтобы не рассмеяться — горько и беззвучно. Как будто кто-то в силах приказать Вэнь Сюю быть бережным. Гнев поднялся в груди, пульсируя в висках. Хотелось кричать, швырнуть что-нибудь в стену, разрушить это роскошное безмолвие дворца. Но Вэнь Цин вдруг коснулась его щеки, мягко повернула лицо к себе — и гнев стал оседать, как пепел после бури. Они оба были омегами. И понимали друг друга так, как не смог бы ни один альфа, ни один бета. Кто ещё знал это чувство — быть сведённым к телу, к функции, к роли? Быть теми, чьё существование считают нужным лишь ради чьего-то удовольствия или наследника? Вэнь Цин медленно прижала его голову к своему плечу и погладила по спине. От неё пахло жасмином и свежими травами — мягко, как дыхание весеннего ветра. Вода в купальне остыла. Он коснулся поверхности — в отражении на него смотрел человек с золотыми глазами и лицом из яшмы, на котором трещиной легла боль. Люди видели в нём нефрит — безупречный, холодный. Но стоит вглядеться ближе — и становится ясно: он жив, он чувствует, он страдает. На запястье блеснула алая нить — браслет, подарок его альфы. Подарок Вэй Ина. Что-то дрогнуло внутри. Лицо исказилось, и по щеке скатилась первая, жгучая слеза. Внутренний зов был нестерпим. — Вэй Ин… Вэй Ин… Вэй Ин… — прошептал он, прижимая браслет к груди. Слёзы текли беззвучно, пока желание быть обнятым, услышанным, защищённым не стало почти физической болью. Он закрыл рот ладонями, чтобы никто не услышал рыданий, и опустил голову на колени. Почему? Почему всё это случилось — с ним, с его домом, с его народом? И вдруг — лёгкий толчок изнутри, словно стая бабочек встрепенулась в его чреве. Он замер. Ребёнок. Их ребёнок. Он вытер слёзы. Он должен быть сильным. Ради него. Ради их будущего. Перед внутренним взором всплыли лица — улыбающийся брат, мудрый дядя, смеющийся Вэй Ин и маленький мальчик, бегущий по полю горечавок. Это будущее должно стать реальностью. Он поднялся, вышел из купальни, накинул лёгкое одеяние и сел перед зеркалом. Провёл гребнем по влажным волосам. В отражении смотрел человек с теми же чертами, но в глазах его жила решимость. Он сможет. Он должен.

Вэй Усянь недовольно надулся, когда А-Цин протянула руку, требуя оплату. В другой руке она держала письмо, но не спешила отдавать его бесплатно. Он не помнил, чтобы обещал ей деньги, — а уж с памятью на такие вещи у него было всё в порядке. Но он не возражал: она заслужила. И, возможно, её помощь ещё пригодится. Рядом стоял Сюэ Ян, с любопытством глядя на конверт. Письма он разобрать не мог, зато прекрасно видел серебро на ладони девчонки. Протянул руку — и едва не получил палкой по глазам. — Эй, это моё! Заработанное потом и кровью! — взвилась А-Цин, нахмурив слепые глаза. — Каким потом? Ты просто донесла письмо до почты! — огрызнулся Сюэ Ян. Она ухмыльнулась: — Что, твоя альфья гордость не выдержит, если девушка заплатит за еду? Она схватила его за рукав и потащила к ближайшему прилавку с паровыми булочками, не оставляя повода для спора. Пока подростки препирались, Вэй Усянь развернул письмо. Ответ наконец пришёл — дольше, чем он ожидал, но всё же. Учителю Юаньдао. Я был удивлён, получив ваше письмо. Не помню, чтобы имел знакомого с таким именем, но, возможно, мы встречались, и я не придал этому значения. Если я не ошибаюсь, встреча будет лучшим способом всё прояснить. Так мы поймём друг друга вернее. Вот место, где можно увидеться. Не Хуайсан. К письму прилагалась картина — два журавля на ветвях: один с расправленными крыльями, другой — с опущенной головой под мягким янтарным солнцем. Вэй Усянь нахмурился. Очевидно, это не просто рисунок, а послание. Он вздохнул. Может, не стоило всё время проводить в походах и драках — хоть бы немного поучился живописи. Закат. К югу. Может быть, “Два журавля” — это таверна? Или гора, или храм? Он потер висок и устало усмехнулся. Ладно. Придётся спросить у моего омеги.