Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

Вэй Усянь устало уткнулся лбом в ладони и тяжело выдохнул. На столе громоздились свитки и бумаги, словно целая осада из пергамента. С раннего утра он корпел над отчётами, подписывал, сверял, считал — но казалось, что чем больше он работал, тем гуще становились эти горы. Он был военачальником, закалённым в десятках сражений. А теперь, видимо, судьба решила испытать его бумажной битвой. Чёрт побери, я полководец, а не писец! Что мне до того, сколько мисок риса сожрали солдаты в трактире во время шпионского задания? Мысль об этом вызвала у него почти физическую боль. Если у него, генерала, столько отчётов, то сколько же бумаг заваливает самого Императора? От одной только мысли Вэй Усянь сдавленно застонал. Если бы не предстояла вечерняя встреча с ним — тем, ради кого всё это имело смысл, — он бы, пожалуй, просто сбежал. — Генерал Вэй, могу ли я отнять у вас минуту? — раздался у двери мягкий, певучий голос. Он приподнял голову и нахмурился. На пороге стояла Чжоу Яньжань — новая заведующая Военной кухней. Он был уверен, что встреча с ней назначена лишь на следующей неделе. Она держала в руках свитки, одетая в форму начальницы кухни — правда, с таким глубоким вырезом, что взгляд сам невольно скользил туда, куда не следовало. — Госпожа Чжоу, чем могу быть полезен? — спросил он с вежливой улыбкой. Она вошла грациозно, чуть склонившись, и выложила свитки на стол. Движения — точные, уверенные, выверенные. Слишком выверенные. Не похоже на простую деревенскую служанку, — отметил про себя Вэй Усянь. Либо она невероятно быстра в обучении, либо давно привыкла к дворцовым манерам. — Это отчёты от прежнего заведующего, — начала Чжоу Яньжань мягко, чуть понижая голос. — Я хотела бы разобраться во всём лично с вами. Армия генерала Вэя — гордость нашего царства. Я обязана обеспечить вас лучшей пищей и... лучшим обслуживанием. Последние слова прозвучали чуть слаще, чем следовало. Вэй Усянь внутренне поморщился, но снаружи лишь кивнул. Он поднялся, взял один из свитков и начал просматривать. — Хотела бы понять, почему этот отчёт был отклонён, — прошептала она, подходя ближе. — Чтобы впредь мои предложения были достойны вашего одобрения... Её дыхание обожгло его ухо, а в воздухе потянуло сладким ароматом мёда и роз. Вэй Усянь невольно напрягся. Если бы он был другим альфой — юным, неопытным — возможно, не удержался бы. Но не сейчас. Не после всего. Он отступил, взял кисть и указал на строку в документе: — Здесь всё отмечено прежним заведующим. Порция еды превышает норму вдвое. Но Чжоу Яньжань уже обошла стол. Она наклонилась рядом, и вырез её одеяния открыл гладкую белизну кожи. Вэй Усянь зажмурился, мысленно прося небеса о терпении. Только бы кто-нибудь вошёл. Любой, хоть сам Вэнь Чжулю... Как по заказу, раздался лёгкий кашель у двери. Он обернулся — и встретился с ошеломлённым взглядом служанки и нахмуренным лицом Сюэ Яна. Служанка пылала от стыда, а юный альфа смотрел с явным неодобрением. Вэй Усянь резко отстранился, схватил верхнюю накидку женщины и почти швырнул ей. — Госпожа Чжоу, заберите свои свитки, — произнёс он холодно. — Пусть старшие повара помогут вам разобраться. Она поклонилась, губы изогнулись в мягкой, приторно-нежной улыбке, и, покачивая бёдрами, вышла. — Очередная пассия, генерал? — лениво протянул Сюэ Ян, когда дверь закрылась. Вэй Усянь залпом выпил из кувшина воду. — Она пыталась меня соблазнить, — буркнул он. — И ты злишься из-за этого? — удивлённо приподнял бровь Сюэ Ян, шагая рядом. — Ты же альфа, командующий армией. Разве это не честь для любой омеги? У тебя же раньше было их десятки — омег, бет... Я, признаться, думал, ты просто прикажешь всем уйти и останешься с ней. — Потому что... — начал Вэй Усянь, но осёкся. Он не мог выдать ни слова из того, что крутилось на языке. Вместо этого тяжело вздохнул и обнял парня за плечи. — Сюэ Ян, я был молод. Тогда… — Тогда? Это в прошлом году, генерал, — невинно напомнил тот. — Вы же ещё недавно флиртовали с тем бета-солдатом. — Я был моложе на год! — возмутился Вэй Усянь. — Теперь всё по-другому. Я взрослый. Сюэ Ян усмехнулся, но спорить не стал. Генерал молча шагал дальше, волоча юношу за собой. На миг его лицо стало серьёзным, и взгляд потяжелел. — Мне всё это надоело, — произнёс он наконец. — Все эти пустые игры, легкомысленные связи... Когда-то это было забавой, а теперь кажется грязью. Есть вещи куда важнее. Сюэ Ян хотел что-то ответить, но не стал. Он впервые увидел в глазах своего командира не огонь страсти — а тихое, глубокое пламя решимости. И в этой тишине, в едва ощутимом запахе бумаги и чернил, Вэй Усянь впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему — мягко, светло, с оттенком тоски. — Например? — не отставал юноша, с лукавой улыбкой глядя на генерала. Любопытство Сюэ Яна не знало границ, и Вэй Усянь с трудом сдержался, чтобы не щёлкнуть его по лбу. — Это секрет, — ответил он, изобразив таинственную улыбку. — Когда-нибудь узнаешь. Он ведь не соврал. Вряд ли стоило рассказывать мальчишке, что он замышляет переворот. Они шли по аллее, и Вэй Усянь чувствовал на себе пристальные взгляды и перешёптывания. Воздух был густ от сплетен и ароматов благовоний. Он обернулся — и увидел группу хихикающих служанок, которые тут же отвели глаза. — Думаю, обсуждают тебя и новую начальницу кухни, — хмыкнул Сюэ Ян, кивая на ту самую служанку, что застала генерала в «интересной ситуации». Вэй Усянь тяжело выдохнул. Если сплетни пошли так скоро — значит, кто-то их пустил специально. Придётся быть осторожнее с Чжоу Яньжань. Что бы там ни поручил ей Вэнь Сюй, соблазнение, несомненно, было её главным оружием. Прежний он не стал бы сопротивляться — даже, пожалуй, повеселился бы. Но теперь — всё иначе. Теперь он не имел права на слабость. Надо будет проверить каждую чашу и каждую тарелку — кто знает, не подмешано ли туда что-то. Может, стоит питаться в Резиденции Дафань — там хотя бы никто не пытается затащить его в постель. От размышлений его вырвал резкий толчок в грудь. — Так что, — Сюэ Ян ухмыльнулся и протянул руку, покачивая пальцами, — я победитель на твоих учениях. Пришёл за наградой. Хочу десять мешков сладостей, мешочек золота, пару красивых нарядов для А-Цин и два меча. Вэй Усянь пару секунд молча смотрел на наглого мальчишку, потом схватил его за шею и взъерошил волосы так, что тот взвыл. Вот же демон малолетний. Когда-нибудь он сведёт меня в могилу.

Посещение Ивового Павильона оказалось куда холоднее, чем ожидал Вэй Усянь. Ни улыбки, ни мягкого взгляда — лишь молчание. Омега сидел за чайным столиком, наливая два кубка — значит, всё же ждал. Но что-то явно было не так. Вэй Усянь надел привычную обаятельную улыбку, подошёл, легко коснулся губами его щеки и опустился напротив. — Ах, чай Лань Чжаня, как всегда, совершенен, — протянул он. Ответа не последовало. Генерал потянулся и слегка дёрнул за голубую ленту на лбу. Тоже ничего. Он надул губы и протянул жалобно: — Лаань Чжаань… Тишина. — Лаань Чжаань, ну почему ты меня игнорируешь? Посмотри на меня, хоть чуть-чуть! Омега наконец поднял взгляд, холодный и безмятежный, и тихо произнёс: — Кажется, Вэй Ин уже получил сегодня достаточно внимания. Не знаю, нужно ли ему ещё. — Что? — искренне удивился Вэй Усянь. — О чём ты? Он перебирал в уме события дня — ничего особенного. Разве что солдаты на тренировке и Сюэ Ян с его бесконечными требованиями наград. Лань Ваньцзи наконец пояснил, почти невозмутимо: — Вэй Ин уже получил внимание начальницы Военной кухни. Полагаю, большего ему не требуется. Генерал моргнул — и вдруг медленно улыбнулся. А-ха. Так вот в чём дело. Мой Лань Чжань ревнует. Мысль согрела ему душу. — Ах, ты про госпожу Чжоу? Да, она действительно заходила ко мне. При этих словах лицо Лань Ваньцзи потемнело. Его золотые глаза сузились, губы напряглись. Он поднял чашку, сделал глоток холодного чая — и молча поставил её обратно. Вэй Усянь выждал, пока тот проглотит, и спокойно добавил: — И поцеловала меня. Грохот. Чашка ударилась о стол, расплескав остатки чая. Вэй Усянь с трудом сдержал смех. Он убрал чашку подальше, взял ладонь омеги и приложил к своей щеке. На запястье поблёскивали красная нить и браслет из агата — их обереги. Генерал поцеловал тонкие пальцы и прижал их к лицу. Тёплая кожа, лёгкий аромат чая и сандала — он утонул в этих ощущениях. Мягкость вернулась в черты Лань Ваньцзи. Его пальцы нежно скользнули по щеке альфы, будто стирая невидимую боль. — Не ревнуй, Лань Чжань, — почти по-детски прошептал Вэй Усянь. — Она сама навязалась. Уверен, Вэнь Сюй подослал её, чтобы меня соблазнить. Ему, похоже, нет дела ни до политики, ни до армии — только до моей личной жизни. Он уже не раз пытался подослать омег, но я клянусь — ничего не было. Клянусь нашим ребёнком. В моём сердце только Лань Чжань. И будет только он. Золотые глаза Лань Ваньцзи встретились с серебром его взгляда. — Только он, — повторил он тихо. — И никаких наложниц в будущем? — Только Лань Чжань, — мягко ответил Вэй Усянь. — Ни одной наложницы. — Хорошо. В его голосе скользнуло самодовольство, и Вэй Усянь едва не расхохотался. Он отпустил его руку, опустился на колени перед беременным омегой и нежно ущипнул за щёку. — Ах, Лань Чжань, ты такой милый, когда ревнуешь. Прямо как маньтoу — мягкий, тёплый, вкусный… Хочу укусить. — Вэй Ин! — вспыхнул Лань Ваньцзи, но было поздно: генерал и вправду слегка прикусил его щёку. Омега залился краской, прикрыв лицо ладонью, а Вэй Усянь поднял руки, будто сдаваясь, и расхохотался. Его смех был звонким, чистым, тёплым — тем самым, что заставлял сердца биться быстрее. Лань Ванцзи отвернулся, но уголки его губ дрогнули. Улыбка — едва заметная, тёплая, настоящая — всё же скользнула по его лицу. — Только Лань Чжань, — прошептал он. Его взор опустился на большой, округлый живот. Он с трепетной нежностью погладил его, прильнул ухом, высвобождая свой глубокий аромат альфы. — И наша маленькая редисочка. Покои окутала уютная тишина, и двое наслаждались близостью друг друга. Вэй Усянь всё так же покоился головой на животе Лань Ванцзи; его веки были опущены, пока омега пропускал сквозь пальцы его тёмные пряди. Густой аромат альфы, что укутал всех троих, дарил чувство незыблемого покоя и безопасности. — Как прошла встреча? — мягко нарушил тишину Лань Ванцзи. Мгновения, что они делили сейчас, были бесценны, но нельзя было пренебрегать и делами насущными — ещё одной причиной их редких встреч. — Ах да, это мне передал принц Хуайсан. — Альфа извлёк из складок одежд плотные конверты и положил личное письмо перед Лань Ванцзи. Он придвинул свой стул ближе, пока омега с явным любопытством разглядывал послания. — Вот это — личное письмо для тебя. Ручаюсь, печать на нём цела. А эти — нам, для совместного обсуждения. Они тоже нетронуты, я ждал, чтобы вскрыть их с тобой. — Наконец Вэй Усянь сломал сургучные печати и разложил свитки на столе. Их было три, каждый с особой меткой: символ облаков, лотос и пион. Эмблемы трёх других великих империй. Вэй Усянь разворачивал их один за другим, пока Лань Ванцзи прятал своё письмо в ящик туалетного столика и возвращался к нему. Свитки содержали имена, цифры и краткие описания. — Таково положение дел в трёх Великих Империях, — произнёс Вэй Усянь, с горечью качая головой. Этот хитрец, принц, разумеется, не включил сюда сведения о клане Не. Империя Гусу Лань пребывала в относительном спокойствии под властью Императора Лань Сичэня и его Императрицы. Однако сам Император уже некоторое время отсутствовал на встречах с делегациями по причине загадочной болезни, оставив все бразды правления супругу. Консорт был весьма способный, но империя стремительно теряла уважение народа и союзников из-за нового закона о непомерных налогах. Огромные средства и ресурсы отправлялись в Цишань, дабы «сохранять и развивать процветающие отношения». Великий Магистр Гусу, Лань Цижэнь, по слухам, страдал от лёгочной хвори и кашлял кровью. В довершение всего, Консорт Мэн Яо предложил снести павильон Цзинши, заявив, что это бесполезное, пустующее строение, и возвести на его месте нечто более выгодное, к примеру, оружейный склад. Когда они дочитали, Лань Ванцзи пылал от сдерживаемой ярости, а ненависть, что Вэй Усянь питал, стала почти осязаемой. В Империи Юньмэн Цзян назревала смена власти: роль Императрицы Юй становилась всё заметнее на фоне угасающего здоровья Императора Цзян Фэнмяня, который так и не оправился от тяжёлых ран, полученных в давней войне. Наследный Принц Юньмэна начал заслуживать похвалу за своё рвение, но был известен своей слабой волей и легко поддавался влиянию старших сановников. Ему отчаянно нужен был верный соратник с ясным умом, что помог бы ему вести империю. Империя Ланьлин Цзинь оказалась на грани катастрофы из-за внезапной болезни Наследного Принца Цзинь Цзысюаня. Принц был единственным законным наследником и, к несчастью, холост, ибо расторг помолвку с принцессой из Юньмэна. Его смерть неминуемо привела бы к гражданской войне, ведь каждый вельможа попытался бы захватить трон, объявив правление Цзинь Гуаншаня ничтожным без наследника. — Разве у Цзинь Гуаншаня не рота незаконнорождённых сыновей? — Их не счесть, но, как и в других империях, трон может занять лишь законный наследник. И к несчастью для Ланьлина, в отличие от прочих, бастард навсегда останется бастардом. Он не получит ни признания, ни титулов, ни власти, даже если все знают о его происхождении, — пояснил Лань Ванцзи. Вэй Усянь кивнул, скрестив руки на груди, пока его серебристый взор впивался в строки письма. — Думаешь, его отравили? — Весьма вероятно. Ланьлин — вторая по богатству империя после Цишань. Это было бы неудивительно. Тревога зашевелилась в душе Вэй Усяня. Если распри за трон поглотят Ланьлин, что станет с его сестрой? Ведь Вэнь Цин была официально обручена с Цзинь Цзысюнем, кузеном Наследного Принца. Если к власти придёт другой Цзинь, что будет с их союзом? Если его расторгнут — то и к лучшему, но если… — Вэй Ин? Ты в порядке? — Ласковый голос Лань Ванцзи вырвал его из тягостных дум. Альфа выдавил из себя улыбку и кивнул. Омега коснулся его плеча, не приняв этого притворства. — Я думаю о сестре. Она… — Вэй Усянь умолк, взглянув на своего супруга. — Я ведь так и не рассказал тебе, почему согласился на… всё это. — Вэй Ин расскажет мне, когда будет готов, — от этого безграничного терпения в голосе Лань Ванцзи у Вэй Усяня больно сжалось сердце. Омега поделился с ним своей болью и никогда не требовал ничего взамен. Заметив перемену в настроении генерала, Лань Ванцзи молча собрал свитки и отложил их в сторону. Но Вэй Усянь крепко сжал его руку, глубоко вздохнул и поведал ему свою тайну. Когда альфа закончил, Лань Ванцзи прижал его голову к своей груди, словно баюкая. Вэй Усянь закрыл глаза, обвив руками хрупкое тело омеги, и почувствовал, как с души упал незримый камень. Он поднял голову, вглядываясь в золотистые омуты глаз напротив. Его взгляд скользнул ниже, к пухлым, приоткрытым устам. Лань Ванцзи, уловив его желание, подался вперёд и накрыл его губы своими. Невинный поцелуй мгновенно перерос в нечто более глубокое и страстное, стоило лишь языку Вэй Усяня коснуться его уст. Рука альфы заскользила по телу омеги, на миг задержалась на поясе и плавно развязала его. Пальцы пробрались к остальным одеждам, и те одна за другой соскользнули с плеч, шёлком опав на пол, пока омега не остался лишь в нижнем белье. Изящные руки Лань Ванцзи сомкнулись на плечах Вэй Усяня, пальцы судорожно сжали ткань. Пьянящий, смешанный аромат их возбуждения заполнил покои, а поцелуи становились всё более исступлёнными. Аромат Лань Ванцзи вспыхнул, властно требуя, чтобы альфа утолил его нужду, и требование это заставило альфу низко зарычать. Его ладонь скользнула под нижние одежды, накрывая и нежно поглаживая сокровенное, трепещущее естество омеги. Лань Ванцзи томно простонал, подаваясь навстречу ласке. Он уже был так нестерпимо влажен, а его сладкий аромат дурманил разум. Губы альфы переместились с губ Лань Ванцзи на его шею, впиваясь в нежную кожу над пахучей железой. Вэй Усяню стоило неимоверных усилий, чтобы не укусить, не оставить на этой гладкой коже свой знак. Он отнял руку и прижался лбом ко лбу Лань Ванцзи; их взгляды сплелись. — Лань Чжань, я позабочусь о тебе. Альфа коснулся губами налобной ленты омеги, затем поцелуи осыпали его нос и снова вернулись к устам. Вэй Усянь вздохнул, когда омега приоткрыл свой прелестный рот, и их языки сошлись в танце за господство. Вэй Усянь поднял Лань Ванцзи на руки и бережно уложил на мягкий матрас, стараясь устроить его как можно удобнее. Он опустился между его ног, глядя на омегу уже совсем иным, тёмным взглядом. В их первую ночь, полную дикой страсти, у них не было времени, чтобы насладиться красотой друг друга. Теперь у Вэй Усяня был этот шанс. Лань Ванцзи был самым прекрасным созданием, которое Вэй Усянь когда-либо встречал. Его нежная, подобная нефриту кожа мерцала в тусклом свете покоев. Лёгкий румянец с кончиков ушей медленно расползался по щекам и шее. Его округлый живот, где мирно росло их дитя… Облик Лань Ванцзи был поистине неземным, и этой ночью альфа собирался утопить его в неге. Стянув с Лань Ванцзи последние одежды, альфа тотчас утонул в пьянящем, сладком аромате разгорячённого тела омеги. Чистый сандаловый аромат, присущий лишь самому Лань Ванцзи, смешался с ним, укрыв альфу, словно плотное одеяло, и заточив в тиски мучительного жара. Он медленно развёл его бёдра и жадно, почти благоговейно, прильнул губами к влажному, трепетному лону. Сладкие стоны срывались с прелестных уст Лань Ванцзи, и альфа понял, что готов слушать их вечно. — Вэй Ин… — То, как Лань Ванцзи выстанывал его имя, лишало Вэй Усяня последней капли самообладания. Он проник языком в сладкую глубину, дразня чувствительную плоть и вызвав в ответ ещё более громкий, отчаянный стон. Лань Ванцзи содрогнулся в пике наслаждения, обильно изливаясь сладким соком, который альфа тут же с благоговением принял. Вэй Усянь испил всё до последней капли, прежде чем выпрямиться и единым, почти небрежным движением скинуть с себя одежды. Серебристые глаза встретились с золотыми, пока его ханьфу безвольно опадало на пол. Альфа мягко огладил округлый живот, затем взял подушку и подложил её под бёдра Лань Ванцзи. Стоя на коленях, он не сводил глаз с омеги, медленно лаская собственную напряжённую плоть. Он усмехнулся, заметив, как заворожённый взгляд Лань Ванцзи прикован к его огромному, твёрдому естеству; зрачки омеги затопила похоть. Омега бессознательно развёл ноги шире, в немом нетерпении моля альфу войти в него. Вэй Усянь подчинился, наслаждаясь тем, как каждый дюйм его плоти поглощается этим дивным, горячим нутром. Он простонал, войдя до самого основания, закинув голову и приоткрыв рот. Ощущения были столь остры, что почти граничили с болью. Альфа с трудом подавил первобытный порыв тотчас же начать двигаться. Осторожность, прежде всего. — Вэй Ин, молю, двигайся… — Альфа открыл глаза и утонул в умоляющем взгляде Лань Ванцзи. Но не поддался сразу. Его серебристые очи впитывали зрелище, от которого перехватывало дух. Лань Ванцзи — раскрасневшийся, с потяжелевшим от истомы взглядом, с бледной кожей шеи и груди — пробуждал в нём зверя. Этот зверь жаждал заявить права на омегу, впиться клыками в нежную кожу на его шее и пометить, сделав своим — навечно. — Вэй Ин… — О, Вэй Усянь мог бы слушать, как его супруг стонет его имя, целую вечность. Он начал двигаться — медленно, ленивыми, тягучими толчками. Его ладони бережно легли на талию омеги, лишь очерчивая властный хват. Он наклонился для поцелуя, изо всех сил стараясь дотянуться до его мягких, припухших уст, несмотря на драгоценную преграду между ними. — Быстрее, Вэй Ин, умоляю, быстрее, — шептал омега, подаваясь бёдрами навстречу. Вэй Усянь с нежностью потёрся щекой о живот Лань Ванцзи и поцеловал его, не меняя ритма. Неудивительно, что омега умолял о большем. — Тш-ш, мой Лань Чжань. Мы никуда не спешим. Всё будет медленно и нежно. — Альфа очень медленно вошёл в него до половины, а затем сделал резкий, короткий толчок бедром. — Ах-х… хорошо, — ахнул Лань Ванцзи, когда плоть Вэй Усяня коснулась его точки наслаждения. Вэй Усянь тихо рассмеялся и осторожно изменил угол, чтобы самому вознести своего омегу на вершину блаженства. — Да. Медленно и нежно. Сознание Вэй Усяня прояснялось медленно. Когда он открыл глаза, рядом не было привычного тепла. Простыни остыли, а занавеси кровати были плотно опущены, скрывая всё от посторонних глаз. Воспоминания о минувшей ночи вспыхнули в голове, и по лицу альфы скользнула довольная, почти глупая улыбка. Кто бы мог подумать, что безмолвный, сдержанный Лань Ванцзи способен на такую страсть? Настойчивая, глубокая, пьянящая — совсем иная, чем обычно. Но Вэй Усянь не жаловался: это было приятное, ошеломляющее открытие. В воздухе стоял терпкий аромат ладана. Запах был насыщенным, сильным — наверняка, чтобы скрыть следы их близости. Он уже собирался вновь устроиться поудобнее, когда за занавесью раздался мягкий голос: — Госпожа Вэнь, вы сегодня слишком рано. Сю Мэй и Чун Лин ещё не приходили. Госпожа Вэнь?.. Ах да — Вэнь Цин! Сон, как рукой сняло. Сестра здесь, в этих покоях! Неудивительно, что Лань Ванцзи успел опустить занавеси и зажечь самый крепкий ладан, какой только имелся. Альфа осторожно подполз к краю кровати и, затаив дыхание, выглянул в крошечную щель между тканью. Вэнь Цин стояла у двери, строгая и собранная, как всегда. Вэй Усянь едва не вскрикнул и поспешно отпрянул. — Прошу прощения, достопочтенный консорт, — звучал ровный голос сестры. — Всех целителей срочно вызвал лекарь Вэнь Лэй. Случилось нечто важное. Я получила весть всего полчаса назад и пришла немедленно. Боюсь, сегодняшний урок придётся отменить. Какой ещё урок?.. — нахмурился Вэй Усянь, насторожившись. Что могло заставить сестру подняться так рано? Он рискнул ещё раз: приподнял край занавеси, едва дыша. Вэнь Цин уже направлялась к двери, но внезапно остановилась и втянула воздух. — Госпожа Вэнь? — голос Лань Ваньцзи прозвучал тихо, с едва заметной нотой тревоги. — Мне показалось... — Вэнь Цин нахмурилась, помолчала, потом покачала головой. — Видимо, померещилось. Простите, консорт Лань. Я откланяюсь. Когда дверь за ней наконец закрылась, Вэй Усянь шумно выдохнул, чувствуя, как сердце постепенно возвращается на место. Занавеси дрогнули и разошлись. Перед ним — утро, залитое солнечным светом, и Лань Ванцзи, сияющий под его лучами, с мягкой улыбкой на губах. Как же он прекрасен...

Письмо принца Не Хуайсана Достопочтенный учитель Юаньдао, Я направил двух женщин на север, в дом цветущих пионов. По донесениям моих людей, принц Вэнь Чао сейчас остановился в трактире неподалёку. Через семь дней он вернётся в Цишань, увозя сведения, которые мои шпионки вложили ему в уши. Подтолкните императора к осторожным действиям — пусть убедится, что восстание действительно существует. Лидер нового мятежа согласился встретиться с вами. Он упрям и ненавидит всё, что связано с Цишанем, поэтому я не стал раскрывать вашу личность. Убедите его сами — словом и делом. Он приведёт с собой нескольких спутников; их появление может вас удивить, но если удастся склонить их на нашу сторону, выгода будет огромной. Восстание зовётся Кампанией Солнечного Выстрела.

И действительно — спустя неделю Второй принц Цишаня вернулся во дворец, требуя личной аудиенции у императора. Никогда прежде Вэй Усянь не видел столь скорого возвращения со шпионского задания. Следовало отдать должное Хуайсану: его люди в борделях знали своё дело. В тронном зале, помимо императора Вэнь Жоханя, присутствовали старший принц Вэнь Сюй и генерал Вэнь Чжулю. — Император-отец, — произнёс Вэнь Чао, поклонившись низко, — я привёз важные вести. На севере действительно появилась новая мятежная армия. Он развернул свиток, бросив самодовольный взгляд на брата. — Силы их невелики, всего около тридцати человек. Предводитель — молодой человек, говорят, потерянный сын Го Цзимо. Сейчас они укрываются в заброшенной деревне Канбаши, которую местные обходят стороной из-за слухов о проклятии. Идеальное укрытие. Император кивнул, глаза его блеснули. — Хорошая работа, А-Чао, — произнёс он, поглаживая бороду. Вэнь Чао буквально сиял от гордости. А вот старший брат покраснел от злобы. — Что скажет генерал Вэй? — обратился к нему император. Четыре взгляда устремились на Вэй Усяня. Тот поклонился и ответил спокойно: — Ваш покорный слуга считает доклад Его Высочества достойным похвалы. Но, поскольку речь идёт о мятежниках, я бы рекомендовал провести дополнительную проверку. Число восставших всегда растёт, а если они действительно передвигаются, то, возможно, уже покинули своё укрытие. Новая разведка позволит уточнить детали и избежать ошибок. Император задумчиво кивнул и поручил дело генералу Вэнь Чжулю. Надеюсь, Хуайсан подготовил правдоподобную подставу, — мелькнуло у Вэй Усяня. Совет был окончен. Генерал уже собрался уходить, но за спиной раздался насмешливый голос: — Генерал Вэй в приподнятом настроении? — протянул Вэнь Сюй. — С кем нынче спал? Говорят, с той красавицей из военной кухни. Прямо у себя в кабинете, да? Устал от дворцовой постели? Вэй Усянь натянуто улыбнулся. — Ах, вы о госпоже Чжоу? Простите, Ваше Высочество, но боюсь, вам придётся разочароваться. Между нами ничего не было. — Не было? — принц усмехнулся. — И это говорит сам Вэй Усянь? Или она оказалась недостаточно хороша? Мне докладывали, что солдаты без ума от неё. Мол, в постели — сама жара. — Судя по вашему знанию вопроса, — спокойно заметил генерал, — вы говорите из личного опыта. На миг на лице Вэнь Сюя мелькнула тень раздражения, но вскоре он вновь натянул свою мерзкую ухмылку. — Не лучше, чем мой консорт, конечно, — усмехнулся он. — Помнишь, ты уверял, что он «в порядке»? Не ожидал, что настолько. Даже жаль, что я не приблизил его раньше. Вэй Усянь сжал кулаки, но не позволил себе и бровью повести. Это было не только оскорбление — это был яд, влитый прямо в сердце. Но ради Лань Ванцзи, ради их ребёнка он должен был молчать. — Говорят, — продолжил Вэнь Сюй, — ты слишком нежен в постели. Всё медленно, с чувством, до тошноты заботливо. Надо было видеть, как он стонет подо мной… от удовольствия, разумеется. Вэй Усянь стиснул зубы. Если бы я не знал об этом заранее — убил бы его прямо здесь.

Через несколько дней генерал Вэнь Чжулю вернулся с подтверждением: всё, что докладывал Вэнь Чао, оказалось «истиной». Император, польщённый, щедро наградил сына. Вэнь Сюй побагровел, а Вэй Усянь позволил себе едва заметный смешок. Однако спустя две недели Вэнь Чао потерпел сокрушительное поражение. Его отряд был уничтожен, он сам спасся бегством, а повстанцы захватили десять деревень и три города на севере. Император пришёл в ярость.

Письмо от учителя Юаньдао принцу Не Хуайсану Достопочтенный принц, Я желаю встретиться с вашими людьми как можно скорее. Вэнь Жохань вне себя от ярости из-за поражения Вэнь Чао. Он направляет на север Вэнь Сюя и Вэнь Чжулю. Они выступят через неделю, с сотней солдат, чтобы атаковать деревню Канбаши.

Ответ принца Не Хуайсана Учитель Юаньдао, Встретимся в деревне Чэнгун через два дня. Лидер восстания и его спутники будут ждать вас. Мы уже вывели отряд из Канбаши. Пусть Вэнь Сюй и его генерал насладятся отдыхом в проклятом селе.