Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

Вэй Усянь вошёл в небольшую таверну на окраине деревни Чэнгун. Его серебристый взгляд сразу выхватил знакомую фигуру: Не Цзунхуэй сидел в дальнем углу, одетый в простую, безукоризненно чистую одежду, с туго стянутыми в узел волосами — ни украшений, ни знаков отличия. С виду — скромный крестьянин, а не генерал, привыкший командовать армией. Заметив Вэй Усяня, Не Цзунхуэй поднялся и, не говоря ни слова, направился к выходу. «Следуй за мной», — беззвучно говорила его осанка. Они пересекли узкие улочки и вышли за черту деревни, где в тени старых ив стоял маленький дом с просторным двором. Там, между грядок и кур, возилась женщина с метлой. Увидев генерала Не, она едва заметно кивнула и продолжила своё занятие. Всё выглядело слишком спокойно — и оттого ещё более настораживающе. Внутри дома их ожидала странная компания: принц Не Хуайсан, небрежно помешивающий чай в изящной чашке, и трое мужчин в одинаковых, нарочито скромных коричневых одеждах. — Генерал Вэй! — радостно воскликнул Хуайсан, будто увидел долгожданного спасителя. Вэй Усянь окинул всех внимательным взглядом. Три альфы. Двое — настороженные, третий — спокоен, его взгляд ясен и прям, без осуждения. Это спокойствие напоминало Вэй Усяню золотистый взгляд Лань Ванцзи. И тут он узнал её. Под грубой одеждой и скромным узлом волос нельзя было спрятать осанку и внутренний блеск силы. Ло Цинъян — знаменитая альфа-женщина, генерал Ланьлинского царства, легендарная воительница, некогда унизившая его публичной пощёчиной во время дипломатического приёма. Вот уж судьба любит шутить, — мелькнуло у него в голове. Он машинально коснулся щеки — лёгкое движение, но Ло Цинъян заметила его и едва заметно усмехнулась. — Какая встреча, генерал Вэй Усянь, — произнесла она, чуть приподняв бровь. Её голос был мягким, но в нём звенела насмешка. Остальные альфы ахнули. Вэй Усянь тихо рассмеялся и снял маску. — Что ж, генерал Ло, взаимно. — Принц Не сказал, что я должна встретиться с важнейшим союзником, — Ло Цинъян скользнула по нему взглядом. — Не ожидала, что это будете вы. Хотя следовало догадаться, услышав имя Юаньдао. — Ну, не будьте строги, генерал Ло, — Вэй Усянь лукаво приподнял брови. — Согласитесь, «Юаньдао» и «Мяньмянь» звучит вполне гармонично. От этой реплики принц Не Хуайсан поперхнулся чаем и закашлялся, заливаясь краской. Остальные замерли, не зная — смеяться или ужасаться. Не Цзунхуэй с обречённым видом похлопал своего господина по спине, помогая прийти в себя. — Садитесь, Вэй-сюн, — наконец выдохнул Хуайсан, ещё немного сипло, но уже с улыбкой. Вэй Усянь сел напротив, Ло Цинъян устроилась рядом. Остальные заняли свои места, а Не Цзунхуэй, как обычно, остался стоять позади принца, словно тень. — Вэй-сюн, значит? — насмешливо протянула генерал Ло, наливая себе чай. — О, принц Хуайсан, вы, кажется, к нему привязались. — Он наш союзник, — безмятежно ответил Хуайсан, веер мягко шелестел в его руке. — До тех пор, пока не предаст нас ради своего императора, — хмыкнул молодой альфа слева от Ло Цинъян, глядя на Вэй Усяня с напускной дерзостью. Вэй Усянь лишь внутренне вздохнул. Мальчишка был слишком молод и слишком старался выглядеть уверенно. Впрочем, для комнаты, полной альф, подобное напряжение было закономерным. — Позвольте спросить, кто эти господа? — с вежливым интересом произнёс он. — Это Сун Лань, предводитель Кампании Солнечного Выстрела, — представил Хуайсан. Высокий мужчина с холодным, проницательным взглядом слегка поклонился. — Рад встрече, генерал Вэй. — Молодой господин Сун, — кивнул Вэй Усянь. — Я не господин, генерал, — спокойно ответил тот. — Как, вероятно, уже говорил вам принц Не, я бывший солдат Цишаня. Когда вы блистали как юный гений, я был простым воином. Не удивлён, что теперь вы — генерал. Вэй Усянь кивнул, сдержанно и почти с сожалением. Его юность и правда не была поводом для гордости. Его внимание привлёк младший из присутствующих: на поясе у того звенел фиолетовый колокольчик. Где-то он уже видел этот знак… Принц Хуайсан заметил его взгляд и поспешил добавить: — Это принц Цзян Ваньинь из царства Юньмэн. Имя заставило Вэй Усяня насторожиться. Юньмэн Цзян — союзник, ослабленный после войны с Мэйшань Ю. Но если их наследный принц сам пришёл сюда… значит, ситуация куда серьёзнее, чем кажется. Он улыбнулся, в его голосе прозвучала мягкая ирония: — Любопытно видеть столь прославленного генерала и наследного принца среди тех, кто, как говорят, хочет свергнуть императора. — Мы пришли не восставать, — ровно произнесла генерал Ло, встретив его взгляд. Цзян Ваньинь тихо кивнул. — Мы здесь, чтобы поддержать восстание и направить его. Чтобы, когда оно победит, его цель осталась чистой и не была предана. Цишаньский генерал тихо усмехнулся, едва не закатывая глаза: — Звучит как участие. Пусть и косвенное, но всё же участие. — Голос Вэй Усяня был лёгким, почти насмешливым. — «Поддержать восстание», «следить, чтобы оно шло верным путём»... А что вы готовы дать взамен? Будете просто смотреть, как люди господина Сунь гибнут на поле боя? Если его схватят, станете наблюдать издалека, как Император выставляет его голову на площади, как когда-то голову Го Цзимо? Что получит господин Сунь за этот риск? Восстание — не игра, генерал Ло. За него платят всем. — Конечно нет! — резко возразил князь Цзян Ваньинь. — Мы обеспечим Сунь Ланя и его воинов всем необходимым — пищей, лекарствами, одеждой. Я — принц, и могу это сделать без лишних вопросов. — Злоупотребление властью, значит? — лениво протянул Вэй Усянь. — Ради будущего моего народа — да. Воздух между ними звенел, как натянутая струна. Вэй Усянь не мог не признать: поддержка Юньмэня и Ланьлина была для восстания бесценна. Но всё же наблюдать за тем, как они меряются гордостью, было почти забавно. Первым заговорил принц Цзян. Его голос стал глухим, но под спокойствием таилась боль: — Мой отец мёртв. Погиб на войне. Теперь всем управляет мать. Мы скрываем это: стоит слуху дойти до дворца — и враги ринутся в бой. Император — лицо королевства. Падёт он — падёт и трон. — Он поднял глаза на Вэй Усяня. — Я не глупец, генерал Вэй. Ваш Император пока не тронул Юньмэн, но это лишь вопрос времени. Я здесь, чтобы опередить удар. Вэй Усянь вздрогнул, поражённый. Его взгляд метнулся к Нэ Хуайсану — тот, казалось, тоже не ожидал услышать такое. Лишь Ло Цинъян осталась невозмутимой, словно знала правду с самого начала. — Примите мои соболезнования, принц Цзян, — тихо сказал генерал, склонив голову. — И да, Вэнь Жохань непременно попытается подчинить ваш народ. Если не мечом, то политикой. Таков его путь. — Полагаю, вы слышали о болезни принца Цзисюаня, — вступила Ло Цинъян. Её пальцы крепче сжали чашу. — Я уверена, кто-то его травит. Медленно, но верно. С каждым днём хуже. Наши лекари растеряны, а Император лично запретил расследование. Это значит, за этим стоит тот, кому он безоговорочно подчиняется. А таких немного — либо из Цишаня, либо связанных с ним. — Или, — лениво заметил Цзян Ваньинь, — это возмездие. Ваш павлин всегда был заносчив, считал себя выше всех. Вот и расплачивается. Заслужил. Слова ударили, как пощёчина. — Мой народ на грани гражданской войны, принц Цзян! — рявкнула Ло Цинъян. Её альфийская аура вспыхнула гневом. — Ваши слова позорят принца! — Я не желал ему смерти! — взорвался Цзян. — Я сказал лишь, что, возможно, его враг — один из тех, кого он сам унизил! — И вы намекаете, что это — я? — холодно усмехнулась Ло Цинъян. — Ведь он оскорбил вашу сестру, не так ли? — Как вы смеете! — Цзян ударил кулаком по столу. — Никогда бы я не опустился до подобного! — Вот именно. — Голос Ло Цинъян стал тише, но тверже. — При всём его высокомерии и глупости худшее, что он сделал, — заставил принцессу Цзян Яньли плакать, когда разорвал помолвку. Но даже этого недостаточно, чтобы желать ему смерти. Их крики наполнили дом. Альфы редко уступают. Вэй Усянь склонился ближе к Не Хуайсану, который невозмутимо ел пирожное, и шепнул: — Заставить принцессу Цзян Яньли плакать — серьёзное преступление. — Ещё бы, — так же шёпотом ответил Хуайсан, кивая с величайшей серьёзностью. — Она — жемчужина Юньмэна и Ланьлина. Оба понимающе переглянулись и синхронно кивнули, ожидая, пока спор уляжется. Когда воздух вновь прояснился, Вэй Усянь мягко кашлянул: — Любопытно... Вы оба готовы поддержать восстание, даже не зная его предводителя. Без обид, господин Сунь, — он повернулся к молчаливому мужчине, — но вы не Го Цзимо. Ваше имя не поведёт толпы в бой. — Я не обижаюсь, генерал Вэй, — спокойно ответил Сунь Лань. Он достал несколько свитков, исписанных ровными строками, с аккуратными картами и отметками. — Первоначально восстание должно было начаться через десять-пятнадцать лет. За это время мы хотели укрепить имя, собрать сторонников, вырастить опору. Но принц Хуайсан убедил меня, что с вашим участием это можно ускорить. Хуайсан улыбнулся, его веер легко скользнул по воздуху. — Наш план был прост, — сказал он с тихим довольством. — Либо возвести господина Сунь на престол нового Императора, либо оставить одного из клана Вэнь — но под надзором Четырёх Великих Королевст. Однако Гусу и Ланьлин давно под пятой Цишаня, и ни о каком контроле речи быть не может. Потому единственный путь — сделать господина Сунь Ланя новым Императором Цишаня. — С должным уважением, принц Не Хуайсан, — спокойно произнёс Сунь Лань, — я не хочу быть императором. Если всё пройдёт по плану, после победы я разделю земли Цишаня на четыре части и передам их другим королевствам. В его голосе звучало упрямство. Хуайсан раздражённо щёлкнул веером, будто отмахиваясь от наивного идеализма, и посмотрел на него с усталым сожалением. — Ах, если бы всё было так просто, господин Сунь, — сказал он мягко. — Разделить Цишань — это не то же самое, что разрезать пирог. Политика куда острее любого ножа. Едва ты победишь, как со всех сторон начнут слетаться шакалы. Власть не терпит пустоты. Нам необходим кто-то, кто займёт трон, прежде чем другие его захватят. — Но я не хочу быть императором, — упрямо повторил Сунь Лань. Хуайсан театрально закатил глаза, щёлкнул веером и лениво ткнул пальцем в Вэй Усяня: — Не придётся. Императором станет Вэй-сюн. — Что?! — воскликнули все разом, включая самого Вэй Усяня. Хуайсан посмотрел на него как на человека, внезапно забывшего, кто он такой. — Что тебя удивляет, Вэй-сюн? Кто, по-твоему, ещё? Ванцзи-сюн уверял, что ты уже согласился. Не вздумай передумывать! Если он узнает, что ты изменил решение, будет огорчён. Очень. — Что ж, если императором станет генерал Вэй, я не возражаю, — первой заговорила генерал Ло Цинъян. Принц Цзян Ваньинь нахмурился: — И ты просто так с этим согласна, генерал Ло? — Разумеется. — Она кивнула спокойно. — Генерал Вэй на нашей стороне. Я доверяю суждению Лань Ванцзи. И... в некоторой степени вашему, принц Не, — усмехнулась она. — Но Ванцзи надёжнее. — Какая прелестная характеристика, генерал Ло, — хмыкнул Не Хуайсан, нисколько не обижаясь. — Впрочем, ты права. Всё это — ради Ванцзи-сюна. Он сказал, что станет императрицей и поможет Вэй-сюну управлять страной. Великолепно, правда? А если вдруг наш милый Вэй-сюн решит подражать Вэнь Жоханю, он сам его прикончит. — Какое же лестное мнение ты имеешь обо мне, принц Не Хуайсан, — протянул Вэй Усянь с кривой улыбкой. — Я — реалист, — лениво ответил тот. Сунь Лань, не желая, чтобы разговор окончательно скатился в фарс, вмешался: — Что делать теперь? Тайник в деревне Канбаши опустел. Вэнь Сюй ничего там не найдёт. Генерал Ло, просматривая карты и записи, ответила без спешки: — Пока у нас мало людей, действовать нельзя. Деревни, что мы заняли, невелики и не имеют стратегического значения. Но их количество уже вызывает тревогу в Цишане — и это играет нам на руку. Вэй Усянь нахмурился. В её тоне слышалось не осторожное ожидание, а неуверенность — будто она не знала, что делать дальше. — Кто управляет этими деревнями, господин Сунь? — Их старейшины. Мы не брали силой. Договорились. Пообещали меньше налогов, безопасность, справедливость. Люди сами открыли ворота. — Понимаю. А сколько у вас воинов? — Около трёх сотен. Но не все — солдаты. Среди них крестьяне, учёные, ремесленники. — Он передал Вэй Усяню свиток. — Мы тренируем их, но с армией Цишаня им не тягаться. Люди рассредоточены. В каждом краю — свои укрытия, дома, где мы можем собираться. — Триста — слишком мало для восстания, — тихо произнёс Вэй Усянь. Сунь Лань опустил взгляд. Было видно, как ему тяжело признавать слабость своих сил. — Всё это задумывалось как долгая борьба, генерал, — вмешался Хуайсан с привычным театральным вздохом. — Я понимаю, — кивнул Вэй Усянь, глядя на свиток. — Но долгие войны порождают только новые могилы. Нам нужен год. Не десять. Год — и я соберу собственных людей. Убедить тех, кто служит Цишаню, перейти на нашу сторону — дело небыстрое. — Он отвёл взгляд. — Год. До рождения ребёнка. Пока Лань Чжань не сможет защитить себя сам. — Год? — раздражённо перебил принц Цзян. — Слишком долго! Вэй Усянь сдержал порыв стукнуть его веером по голове. — От шести месяцев до года, — спокойно повторил он. — Моих мертвецов убедить просто, но армия Цишаня живёт по строгому уставу. Солдаты служат не генералу, а Империи. Это требует времени. Цзян Ваньинь зло прищурился, но промолчал. Вэй Усянь же, сцепив пальцы, наклонился вперёд и тихо добавил: — Если хотим победить, нужно не спешить. Я обещаю — Цишань падёт. Но не завтра. — Так и поступай, генерал Вэй. Говорят, твоя армия — лучшая в Цинхэ. Особенно твои мертвецы, — усмехнулась генерал Ло, кивнув с уважением. У Вэй Усяня в груди разлилось тепло. — Верно, — коротко подтвердил он. — Отлично. Теперь — о главных врагах, которых нам предстоит одолеть, — произнёс Цзян Ваньинь, глядя прямо на генерала. — Вэнь Жохань, Вэнь Сюй и Вэнь Чжулю. Про Вэнь Чао можно забыть — он трус и ничтожество. Пусть лучше окажется во дворце, когда мы его окружим. Как только он падёт, генерал Вэй должен немедленно занять трон, чтобы ни один Вэнь не успел объявить себя наследником. Вэнь Сюя и Вэнь Чжулю мы уничтожим в открытом бою. — А что делать с самим императором? — мягко спросил Не Хуайсан. Его глаза блестели живым интересом. Генерал Ло с грохотом ударила ладонью по столу: — Его нужно уничтожить — быстро и наверняка. Ослабить тело, лишить силы. Как Цзинь Сюаня — только в разы быстрее. — Почему бы просто не убить его? — бросил Цзян. — Пусть Вэнь Чао займёт трон, а Вэнь Сюй с Вэнь Чжулю сцепятся между собой. Они перегрызут друг другу глотки. Вэй Усянь покачал головой. — Это слишком рискованно. Внутри дворца у нас лишь один союзник — Лань Ванцзи. А он не может и не станет действовать столь прямо. Единственный путь — яд. Напасть на императора лицом к лицу невозможно: Ночной Город охраняется слишком тщательно, а при дворе служит лучший целитель Поднебесной — императорский лекарь Вэнь Лэй. Сначала нужно устранить его. Повисла тишина. Потом прозвучал осторожный вопрос: — И как это сделать? Ответ Вэй Усяня был твёрд, как сталь: — Ранить Вэнь Сюя. Вызови его на бой, задень за живое, унизь — заставь самого возглавить поход. Он непременно возьмёт Вэнь Лэя, того единственного, кому доверяет. Когда они станут лагерем, напади и убей Вэнь Лэя. Дворец останется без лекаря — тогда и начнём. — А если назначат нового? — спросил кто-то. — Зависит от того, кого выберут, — ответил Вэй Усянь, и в его голосе едва слышно дрогнула боль. — Возможно, мне удастся склонить его на нашу сторону. Он не произнёс имени сестры, но подумал о ней. Вэнь Цин была талантлива, честна — и слишком близка к опасной черте. — Будем надеяться, — кивнул Нэ Хуайсан. — Что насчёт следующего шага? Вэнь Сюй и его армия ушли. Повторим старую тактику — ложный след и отступление? Генерал Ло отрицательно качнула головой. — Нет. Это нас не спасёт. Если их войска останутся целы, они соберутся снова. Мы растём медленно — слишком много простых людей, слишком мало воинов. Иногда придётся сражаться. — Сражайтесь, — спокойно произнёс Вэй Усянь. — Но не напрямую. Выберите место: лес, заброшенную деревню, — и дождитесь нападения. — И что дальше? Как их бить? — нахмурился Сун Лань. Вэй Усянь усмехнулся, и в серебристых глазах мелькнул хищный блеск: — Молодой господин Сун, позвольте мне показать вам искусство ловушек. Совет завершился. Генерал Ло и принц Цзян ушли через заднюю дверь — быстро, бесшумно, будто не желая лишних свидетелей. Вэй Усянь остался, решая: вернуться ли в резиденцию Дафань или сразу заглянуть в Павильон Ив — доложить всё Лань Ванцзи. Если Лань Чжань вообще отпустит меня, — мелькнула шальная мысль. Он улыбнулся, представив своего омегу — сидящего у него на коленях, с округлым животом между ними и теплом в золотых глазах. Эта картина мгновенно рассеялась, когда кто-то легонько стукнул его по голове. — О чём ты так похабно мечтаешь, Вэй-сюн? — насмешливо протянул Не Хуайсан, кокетливо приподняв брови. — О Ванцзи-сюне, да? — Хуайсан, — протянул Вэй Усянь, прищурившись. — Ещё слово — и я превращу тебя в приманку для ловушек. Тот хихикнул, но отступил. В этот момент Вэй заметил, как Сун Лань исчезает за занавесью, в глубине дома — белый рукав мелькнул, и всё стихло. — Его муж там, — тихо пояснил Нэ Хуайсан. — Не хочет оставлять его одного. Вэй Усянь кивнул. Он понимал. Если бы их с Лань Чжанем судьба сложилась иначе, он сам не отпустил бы его ни на шаг. — Что ты предложил Сун Ланю, чтобы тот позволил тебе вмешаться в его план? Он не похож на человека, которого легко убедить. Принц вздохнул и огляделся, понижая голос: — То же, что и принц Цзян с генералом Ло, — сказал он спокойно. — Только добавил кое-что своё: полное лечение для глаз его мужа. Когда я встретил их, он был почти слеп. Я пообещал операцию — пересадку глаз. После победы. Вэй Усянь молча смотрел на него, и в его взгляде промелькнуло уважение. Иногда именно милосердие — самое острое оружие. А в войне за трон побеждают не только мечом, но и тем, кто умеет лечить. — Есть ли вообще лекарь, способный на такое чудо? — недоверчиво спросил Вэй Усянь. — Разумеется, — легкомысленно ответил Не Хуайсан, улыбнувшись краешком губ. — Говорят, великие целители могут всё. А когда восстание начнётся, я непременно разыщу того, кто это умеет. Вэй Усянь лишь покачал головой. Он надеялся, что Не Хуайсан действительно выполнит обещание — ведь если нет, Сун Лань не переживёт ещё одной ложной надежды. Он опустился на жёсткий пол и тяжело выдохнул. Всё тело ныло, мышцы горели, будто его пытали без передышки. Впрочем, в каком-то смысле так и было — только пытка была сладкой. Стоило Лань Ванцзи приподнять бровь, скользнуть по нему взглядом, чуть выпустить в воздух аромат сандала — и Вэй Усянь уже стоял на коленях, готовый поклоняться своему омеге. Лань Ванцзи был на шестом месяце беременности, и альфа не представлял, что беременные могут быть столь… ненасытны. Хотя жаловаться он, разумеется, не собирался. Неподалёку молодой Сюэ Ян допивал воду из кувшина, с усмешкой наблюдая за выжатым до последней капли генералом. — Вы устали, генерал Вэй? — в голосе юноши звучала насмешка. — Странно. Я видел, как вы тренировались куда жёстче — и хоть бы дрогнули. Вэй Усянь усмехнулся. Сюэ Ян, несмотря на молодость, был не из тех альф, чьи головы заняты только гормонами. Парень жил тренировками, мечтая стать следующим Вэй Усянем, и всё, что отвлекало, раздражало его. Когда одна из служанок робко пригласила его на прогулку, он спросил, умеет ли она метать копьё. Бедная девушка убежала в слезах, а Вэй Усянь тогда не мог решить — смеяться ему или ужаснуться. — Эх, Сюэ Ян, годы берут своё, — вздохнул генерал нарочито жалобно. — Старею я, старею. — Вы? Старый? Да вам и сорока нет, генерал, — хмыкнул Сюэ Ян. Вэй Усянь возмутился, схватил кувшин у юноши и допил остатки воды до дна, будто отомстил. Тот лишь фыркнул и кивнул в сторону колодца: мол, вода не кончилась. — Слышали о последних донесениях по мятежникам? — спросил Сюэ Ян. — Слышал, — усмехнулся генерал. — Даже слишком хорошо. Каждый новый отчёт о провалах Вэнь Сюя был для него сладкой музыкой. Император, как и ожидалось, отправил наследного принца подавить восстание. Первое сражение — и посмешище: деревня Канбаши оказалась заброшенной. Принц вернулся униженным. Потом сцепился с братом Вэнь Чао прямо перед отцом — оскорбления сыпались одно за другим, и в порыве ярости Вэнь Сюй поклялся уничтожить мятежников за месяц. Император велел выполнить обещание. А Не Хуайсан тем временем подбрасывал ложные сведения. Три сражения — и почти двести солдат потеряны. Лесные западни, скрытые ловушки, огонь и страх — всё работало безотказно. Последняя стычка, где Сун Лань лично сошёлся с принцем, закончилась тем, что Вэнь Сюй две недели пролежал в ярости и боли, не подпуская к себе никого, кроме целителя Вэнь Лэя. — Ну что, Сюэ Ян, — лениво произнёс Вэй Усянь, — поражения — обычное дело. Без них не бывает побед. — Поражения поражениям рознь, — буркнул тот. — Его же не люди били, а ловушки. — Ловушки, парень, — тихо рассмеялся генерал, обняв юношу за плечи, — опаснее любого меча. Они не думают, не дышат и не прощают. — А когда пошлют вас? — спросил Сюэ Ян. — Возьмите меня с собой. Я же ваш человек. — Возьму, — улыбнулся Вэй Усянь, — но только если дела совсем плохи. Он с трудом сдерживал улыбку, слушая, как юнец продолжает ругаться на «бездарного принца». В этот момент к ним подбежал взволнованный бета-солдат. — Генерал Вэй, император требует вас во дворце! Вэй Усянь коротко кивнул и, встретившись взглядом с Вэнь Чжулю, направился к тронному залу.

В тронном зале пахло ладаном и напряжением. Вэнь Сюй стоял прямо, только лёгкие синяки напоминали о его поражении. Вэнь Чао сидел в тени, злобно щурясь. Вэй Усянь и Вэнь Чжулю склонились в поклоне. — Поступили новые сведения о мятежниках, — произнёс император. — Кто поведёт войска? — Я справлюсь сам! — выкрикнул Вэнь Сюй, не дожидаясь дозволения. Если бы не отцовская любовь, за такую дерзость он бы уже лежал ниц. — Справишься? — холодно прищурился Вэнь Жохань. — Ты уже пробовал. Где твои победы? Краем глаза Вэй Усянь заметил, как Вэнь Чао довольно ухмыляется. — Я признаю свои ошибки, отец, — склонился принц. — Но если послать генералов, им придётся начинать с нуля. Они не знают врага. Что ж, правда. Но Вэй Усянь лишь мысленно усмехнулся: и слава духам — пусть и дальше терпят поражения. — Позвольте мне возглавить войско! — внезапно выкрикнул Вэнь Чао, упав на колени. — Ты? — рявкнул брат. — Да ты и десятком солдат командовать не умеешь! — Зато я не бегу, когда страшно! — А я хотя бы воюю, а не прячусь за юбками наложниц! — Довольно! — рык императора сотряс зал. Его альфа-сила смяла воздух, заставив всех опуститься на колени. Тяжёлая тишина. Разочарованный взгляд отца скользнул по сыновьям и остановился на Вэй Усяне. Тот опустил глаза, чувствуя, как сгущается напряжение. Первым не выдержал Вэнь Сюй — рухнул ниц, прижимая лоб к полу. — Прошу, отец! Дай мне последний шанс. Я добьюсь победы! Долгая пауза. Тяжёлый вздох. — Хорошо. Один шанс. Вернёшься без победы — головы не сносишь. — Благодарю, отец! И… разреши взять целителя Вэнь Лэя. — Снова собрался калечиться? — Нет. Но только он умеет лечить так, как мне нужно. Мятежники коварны — могут подсыпать яд в еду. — Бери, — махнул рукой император. Подошёл, положил ладонь на плечо сына. — Ты — моя гордость. Не опозорь меня. Вэй Усянь внутренне фыркнул. Путь на собственную гибель открыт.

В это время в Ивовом Павильоне Лань Ванцзи отдыхал в горячей купальне. Вода ласкала кожу, золотистый свет свечей скользил по белоснежным плечам. Он медленно провёл ладонью по округлому животу и улыбнулся — ребёнок впервые толкнулся. Служанки Сю Мэй и Чун Лин прибежали, испугавшись его возгласа, а когда узнали причину, разрыдались от счастья. Трепетно положили руки на живот, но толчка больше не было — и всё же они плакали, как дети. «Если эти двое так, — подумал Лань Ванцзи, — то что же сделает мой Вэй Ин?» Когда служанки ушли, он вытерся, распустил чёрные волосы, принялся их расчёсывать. Вспомнил, как два дня назад Вэй Усянь сидел за его спиной, мастеря ему причёски, выученные у А-Цин. После третьей попытки Лань Ванцзи не выдержал — лишь обернулся, слегка наклонил голову, и через минуту оба уже были в постели. Он улыбнулся, потом вздохнул. Скучал. Но понимал — долг держал альфу далеко: и перед императором, и перед восстанием. Ведь именно он втянул Вэй Усяня в этот рискованный путь. Всё шло слишком гладко — даже пугающе. План был прост: посеять трещину, завоевать доверие солдат, а потом — восход Вэя как героя. Когда император падёт, народ сам призовёт нового правителя. Он уже собирался лечь спать, когда вдруг застыл. Что-то изменилось. Взгляд скользнул к подушке — нож был слишком далеко. Пальцы коснулись рукава, где прятались острые иглы. Золотые глаза медленно обвели комнату. Тишина. Но воздух стал другим — густым, тяжёлым, настороженным. Сердце ударило сильнее. Он был не один. Кто-то уже здесь.