Часть 14. Битвы
9 октября 2025 г., 22:20
Серебристый взгляд генерала Вэй Усяня скользил по лагерю его особого отряда. Солдаты коротали вечер кто как мог: одни затачивали клинки, другие смеялись и перебрасывались шутками, будто завтра им предстоял не бой, а прогулка под весенним солнцем.
Альфа-генерал шёл между палаток лёгким шагом, с улыбкой отвечая на приветствия, стараясь выглядеть беззаботным — как всегда. Только он один знал, сколько напряжения скрыто под этой улыбкой.
Два дня прошло с тех пор, как погиб Вэнь Лэй — личный лекарь и давний друг наследного принца. Ни вестей, ни приказов из главного лагеря.
После такой потери Вэй Усянь ожидал ярости Вэнь Сюя, траура, крика, хотя бы мрачных знамен над шатрами. Но тишина стояла густая, тревожная. Либо принц безразличен, либо старается скрыть случившееся.
Император Вэнь Жохань не простит сыну подобной небрежности. Он взбесится, обвинит в глупости и слабости — и будет прав. Ведь лагерь охраняли сотни солдат, а убит только один человек — Вэнь Лэй. Повстанцы никого из мирных не тронули. Это было убийство с целью. Только все подумают, будто целью был сам принц, а лекарь погиб случайно.
Пусть так. Главное — чтобы никто не догадался, кто на самом деле руководил нападением.
— Генерал Вэй, — окликнул кто-то, — во сколько готовиться к завтрашнему выступлению?
— В девять, — ответил он просто.
— В девять?.. — солдат запнулся. Обычно битвы начинали до рассвета.
Вэй Усянь рассмеялся и хлопнул его по плечу:
— Не ломай голову, солдат. Всё идёт как надо.
Тот, озадаченный, поклонился и ушёл.
Генерал задержал взгляд на узкой тропе, уходящей к полю. Завтра всё решится. Главное — чтобы никто не начал задавать лишних вопросов.
Наутро, ровно в девять, особый отряд Вэй Усяня прибыл к краю поля. Солдаты были напряжены. Они впервые видели повстанцев в таком числе: стройные ряды, сосредоточенные взгляды, лица — каменные, без страха. Уж никак не бродяги, какими их описывал двор. Во главе стоял Ши Лэй, рядом — юный Цянь Дуо, хрупкий и неприметный среди бойцов. Но Вэй Усянь знал — внешность обманчива. — Ну что ж, ну что ж… — генерал лениво вышел вперёд, усмехаясь, как будто вышел не на поле боя, а на весёлую игру. — Где твой капитан? Говорят, высокий, красивый, весь в чёрном — страшный, как сама кара небесная. Второй помощник Сун Ланя нахмурился, но не успел ответить: из рядов выступил сам предводитель. Высокий, спокойный, с холодными глазами, он двигался размеренно, как тигр, готовый к прыжку. — Чего ты хочешь, генерал Вэй? Я здесь, — произнёс Сун Лань ровно. — Хочу сделать тебе предложение, — ответил Вэй Усянь, сверкая серебром в глазах. Сун Лань не ответил сразу — взгляд его скользнул по войску противника, считывая каждое движение, каждый шанс на победу. Но Вэй Усянь пришёл не для войны. Он пришёл говорить. — Я не веду переговоров с генералами Цишаня, — наконец сказал Сун Лань. — Вот как? — в голосе Вэй Усяня прозвенел смех. — И ты ещё удивляешься, почему ваши восстания терпят крах? Уж больно упрямы их предводители — горячие головы без толку и меры. — Кого ты назвал трусом? — холодно бросил Сун Лань. Генерал довольно прищурился. Отличная реакция. Они стояли друг напротив друга, разделённые лишь несколькими шагами. — Кого же ещё? Капитана, который боится принять вызов? Хотя… понимаю. Не каждый решится сразиться со мной. Вероятно, ты стал вожаком только потому, что выглядишь грозно, — насмешливо произнёс Вэй Усянь. Сун Лань промолчал. — Давай так, — предложил генерал. — Если я выиграю — ты исполнишь любое моё условие. Если выиграешь ты — я подчинюсь тебе. — Это война, генерал, — произнёс Сун Лань, делая шаг вперёд. — Мы сражаемся не ради забавы, а за людей, которых твой император превратил в рабов. Это не игра. — И я не играю, — ответил Вэй Усянь мягко. — Просто не хочу проливать лишнюю кровь. Пусть всё решится между нами двоими. — Ты и раньше так воевал? — Раньше я сражался с врагами, — усмехнулся он. — А вы — народ Цишаня. Я не желаю убивать своих. — Своих? — голос Сун Ланя стал ледяным. — Твой император не думал о «своих», когда повышал налоги и продавал омег. Твой принц не думал, когда сжёг невинные деревни. Твой младший брат не думал, когда выгонял сирот ради борделей. Убирайся со своими речами. — Я не они, — тихо сказал Вэй Усянь. — Мне не нужны ни золото, ни власть. Я хочу мира и достойной жизни для всех. — И как же ты этого добьёшься? Вернёшься целовать подол своего императора? Генерал рассмеялся. — Увы, мой император не в моём вкусе. Я предпочитаю тех, кто прекрасен, как утренний лёд, и чьи глаза режут, словно клинок. Вэнь Жохань, к несчастью, не подходит. — Хватит шутить! — рыкнул Сун Лань. — Я и не шучу, — капризно надул губы Вэй Усянь. — Просто жду, пока ты решишься. Или мне назвать тебя трусом? Молчание. — Трус, — бросил он. Ни звука. — Слюнтяй. Тишина. — Цыплёнок. — Я не животное, — холодно произнёс Сун Лань. — Да ну… — Вэй Усянь сделал вид, будто разочарован. — Тогда перестань тянуть время. Капитан посмотрел прямо в его глаза. — Хорошо, — сказал он глухо. — Пусть будет по-твоему. — Отлично, — усмехнулся генерал и обнажил Суйбянь. В ответ Сун Лань поднял свой меч, и сталь зазвенела, встречаясь в воздухе. Вэй Усянь шагнул вперёд и первым нанёс удар — точный, быстрый, но тут же был отброшен. Сун Лань, сосредоточив всю силу в руках и ногах, толкнул младшего альфу на несколько шагов назад. Вэй Усянь легко сместился в сторону, обходя противника по дуге, словно танцор на сцене, оставляя за спиной своих людей — и лишь надеясь, что ни одна стрела не полетит ему в спину. Сун Лань резко развернулся и пошёл в атаку. Воздух прорезал звон металла — единственный звук на этом условном «поле битвы». Старый воин Цишаня, Сун Лань слишком хорошо знал манеру боя своих соотечественников, и именно её Вэй Усянь выбрал для этой схватки. Их клинки двигались с точностью и силой, но в действительности это был не бой, а представление. Даже для того, чтобы сыграть его, требовалось немалое мастерство. Позади воины, не видя настоящей крови, начали скучать. Кто-то уселся прямо на траву, кто-то лениво плёл венок из полевых цветов. Вэй Усянь двигался с лёгкостью, как будто скользил по воздуху. Его клинок мелькал у самого тела Сун Ланя, задевая кожу и оставляя тонкие следы. Тот отступил, нахмурившись, глядя на кровь, выступившую на руке. — Первый удар — твоя кровь, — ухмыльнулся Вэй Усянь, направляя кончик меча на противника. — Значит, победа моя. Позади взорвались радостные крики, аплодисменты, даже свист. Вэй Усянь, довольный собой, раскинул руки, улыбаясь до ушей. Повстанцы, как по команде, застонали, но настолько фальшиво, что генерал прищурился — и понял, что спектакль вышел чересчур убедительным. — Что ж, — обернулся он к Сун Ланю, — готов выполнить мою просьбу? — И чего ты хочешь, Чёрный генерал? — отозвался тот холодно. — Чтобы мы сдались? Или сложили оружие? Вэй Усянь скрестил руки и прошёлся перед ним, словно обдумывая. — Хм… не знаю. У тебя прекрасное войско, капитан. С такими лицами они скорее перегрызут себе горло, чем сдадутся. — И правильно, — мрачно заметил Сун Лань. — Но я слышал, генерал, ты любишь авантюры. Может, тебе стоит попросить пару омег — развлечься, как подобает герою? Вэй Усянь знал, что это насмешка, но в голове вспыхнул образ — беременный омега, за спиной клинок, глаза, полные огня… и альфа вздрогнул, едва не потеряв равновесие. — Что, притих, Вэй Усянь? — усмехнулся Сун Лань. — Боишься, что не справишься с необузданным омегой? Или тебе милее те, что ждут приказа, когда им позволят дышать? — Эй! — вмешался один из солдат. — Наш генерал отлично умеет укрощать омег! Вы ничего не понимаете в его талантах в постели! Толпа оживилась, и поле вдруг наполнилось смехом и выкриками. Вэй Усянь моргнул — не веря, что это действительно происходит. — Смешно, — крикнул один из повстанцев. — Гляньте на своего генерала — кожа да кости! До нашего капитана ему далеко, тот хотя бы на мужчину похож! — Наш генерал не худой! — возмутился воин из рядов Цишаня. — Просто у него мышцы спрятаны под доспехом, а пресс — как высеченный из камня! Омеги теряют голову от одного взгляда! — Верно! — подхватил другой. — Моя кузина служит во дворце — говорит, генерал способен продержаться до самого рассвета! Энергия у него бесконечная! Что за демоническая чушь? — подумал Вэй Усянь, не зная, то ли смеяться, то ли сквозь землю провалиться. — Наш капитан, — выкрикнул из-за спин Цянь Дуо, — может ублажать своего омегу до полудня! Так что твой генерал ничем не лучше! — Наш генерал каждую ночь принимает очередь из омег и бет! — гордо подхватил кто-то с другой стороны. — Их так много, что он даже не успевает повториться! — А на следующий день всё сначала! — добавил ещё один. — Все мечтают попасть к нему хотя бы раз! Вэй Усянь нахмурился. Что, к демонам, за базар о моих «подвигах»?! — Ваш генерал, небось, заканчивает слишком быстро! Вот и берёт количеством! — Ага, поэтому никто и не возвращается! Не потому, что он ловелас, а потому что не умеет никого удовлетворить! Это уже было слишком. У него был омега — и, клянусь небесами, тот не отходил от него по собственной воле! Он более чем доволен, спасибо! И почему, в довершение, Сун Лань глядит на него с этим тихим, едва заметным смехом в глазах? Капитан явно получал удовольствие от всего этого безумия. — Всё из-за тебя, — процедил Вэй Усянь сквозь зубы. — Ты начал этот фарс. — У вашего генерала крошечное достоинство! — Эй! У меня, между прочим, огромный! — вспыхнул Вэй Усянь, уперев руки в бока и метнув возмущённый взгляд на наглеца. Повисла гробовая тишина. Мгновение спустя обе армии — и его собственная, и повстанцы — дружно прыснули со смеху. — Кхм... — генерал Цишаня густо покраснел, а вокруг уже слышались сдавленные смешки. — В общем, — выдавил он, стараясь вернуть себе серьёзный вид, — хватит балагана. Освободите поселения, что вы сейчас удерживаете. Их… тридцать, верно? — Пятнадцать, — холодно ответил Сун Лань, не моргнув. — Двадцать восемь. — Пятнадцать. — Двадцать пять. — Пятнадцать. — Двадцать... — Вэй Усянь нахмурился, не дождавшись ответа. — Ладно, десять! Пусть будет десять! Так закончилась «великая битва» между повстанцами и армией Вэй Усяня — новостью о том, что генерал Цишаня «взял» десять поселений и пять деревень без единой серьёзной потери. Эта история мгновенно облетела весь Цишань. Народ вознёс Вэй Усяня до небес — не только как храброго полководца, но и как талантливого дипломата. Кому было дело до того, что сражение больше напоминало фарс, а «переговоры» — балаган? Людей интересовал результат — и результат был впечатляющим. На фоне бесславных поражений Вэнь Сюя сравнение оказалось беспощадным. Народ сделал выводы сам.
Лишь позже выяснилось, почему генерал так долго не получал известий о смерти Вэнь Лэя. Оказалось, сам Вэнь Сюй узнал об этом только спустя пять дней после нападения. Несмотря на то что с ним был Вэнь Чжулю, наследный принц потерял почти всю армию — люди погибали в расставленных повстанцами ловушках или умирали от яда, пропитавшего стрелы. Без целителя никто не мог им помочь: остальные лекари и слуги бежали, спасая свои жизни. Из всей армии уцелели лишь сто двадцать семь человек. Каждый раз, когда Вэй Усянь оказывался рядом с принцем, он чувствовал на себе его ненавидящий взгляд. Встречи в командном шатре, где собирались они, Вэнь Чжулю и сам генерал, были пыткой. Ревность, уязвлённая гордость, обида — Вэнь Сюй был живым воплощением всех этих чувств. Даже Вэнь Чжулю как-то тихо заметил Вэй Усяню: — Не принимай близко к сердцу. Я вырастил этих братьев и знаю: без тебя он всё равно ничего не сможет. Просто его гордость не даёт ему признать это. Но Вэй Усяню не нужны были наставления. Он не придавал значения обидам принца — у него были дела важнее. Например, как убить этих двоих и остаться без подозрений. И ещё — как передать весточку Лань Ванцзи. Он должен был сообщить о смерти Вэнь Лэя. Неизвестно, узнал ли об этом сам император, но место погибшего лекаря уже занял Гун Цзи Вэй — теперь, очевидно, навсегда. Вэй Усянь устало выдохнул, опускаясь за письменный стол в своей палатке. Следующий шаг — план генерала Ло Цинъяна: ослабить Вэнь Жоханя. Но для этого требовался человек, близкий к новому лекарю, способный действовать скрытно и прикрыть следы. Имя всплыло само собой. Вэнь Цин. Если ей дать весомую причину — она поможет. Под её холодной сдержанностью всегда жила доброта. А убедить её... лучше поручить это Лань Ванцзи. С ним она хотя бы не станет бить брата скалкой. Генерал вздохнул, взял чистый лист и начал писать письмо.
— ГОТОВНОСТЬ ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА! — прогремел голос Вэнь Сюя, и Вэй Усянь вылетел из палатки. Никаких боевых действий на сегодня не планировалось. Откуда вдруг такая спешка? — Ваше Высочество, — Вэнь Чжулю выступил вперёд, — мы же решили сделать передышку и обсудить дальнейшие шаги. Принц бросил на него раздражённый взгляд и повернулся к ближайшим солдатам: — ВЗЯТЬ ОРУЖИЕ! СТРОЙ «ФЕНИКС»! НИКОГО НЕ ОСТАВЛЯТЬ! МАРШ НА ВОСТОК! — Ваше Высочество… — вновь начал Вэнь Чжулю, но в этот момент к ним подбежал запыхавшийся Вэй Усянь. Принц наконец удостоил их вниманием. — Мой шпион сообщил, что нашёл лагерь повстанцев. Он близко. Зачем терять время? Мы атакуем, — коротко бросил Вэнь Сюй и, не оглянувшись, ушёл прочь. Вэй Усянь и Вэнь Чжулю обменялись взглядами. В них читалось одно и то же: Это закончится катастрофой. — Генерал, вы уверены, что сейчас стоит нападать? — тихо спросил младший офицер, глядя на спину Вэнь Сюя. Альфа-принц метался между рядами, громко раздавая приказы, подгоняя измотанных солдат, будто их тела были сделаны из железа, а не из плоти. — Всё зависит от состояния войска, — спокойно ответил Вэнь Чжулю, медленно оглядывая ряды. Армия Вэй Усяня держалась стойко — бойцы были свежи, полны сил. Но воины Вэнь Сюя выглядели так, будто вот-вот рухнут: усталые, измученные, с тусклым взглядом. Если бы сейчас командование перешло к Вэй Усяню, победа была бы обеспечена. Но всё, что заботило принца, — чтобы успех приписали ему. Пусть и чужой кровью. Вэй Усянь отошёл в сторону, выискивая глазами одного из своих бойцов. Его взгляд упал на невысокого бета — Чэнь Цуна, верного солдата, служившего под его командованием уже почти три года. Он подошёл, протянул тому запечатанное письмо. — Чэнь Цун, вернись во дворец и передай это Сюе Яну. Лично. Это касается государственной тайны. — Есть, генерал, — коротко кивнул бета, не задавая лишних вопросов. Сняв с плеча сумку, он растворился в пыли дороги, ведущей к Цишаню. Вэй Усянь смотрел ему вслед и невольно усмехнулся. Вот она, его сила — верность и молчание. Теперь, без Чэнь Цуна, в его «Отряде свирепых трупов» осталось сорок девять человек. Он медленно обвёл их взглядом: привычные лица, напряжённые плечи, глаза, полные решимости. Один взгляд — и все всё поняли. Каждый коротко кивнул, слегка ударив кулаком по наручу. — Остановите рассвет. Не плывите по течению, — шепнул Вэй Усянь ближайшему, и тот понял. Армии двинулись на восток единым потоком. Впереди и позади — войска Вэнь Сюя, а в середине — девятьсот воинов Вэй Усяня и его сорок девять «трупов», словно чёрное сердце в теле огромного зверя. Копья поднялись к небу, клинки блеснули, луки были натянуты. К моменту, когда они добрались до цели, солнце уже клонилось к закату. Перед ними тянулся густой, почти непроходимый лес. В тени переплетённых ветвей даже луна не пробивалась сквозь листву. В такой темноте сложно было отличить врага от своего: чёрно-красные доспехи Цишаня и полностью чёрные одеяния повстанцев сливались в единое месиво. Одно неверное движение — и начнётся бойня между своими. — Они здесь! УБИТЬ ВСЕХ! ПРИНЕСТИ ПОБЕДУ ЦИШАНЮ! — проревел Вэнь Сюй, не утруждая себя тактикой. Вэй Усянь скользнул взглядом к Вэнь Чжулю. Тот стоял каменным, стиснув челюсть, — в его сдержанном лице читалась лишь злость и презрение. Но принцу было всё равно. Он взмахнул мечом и снова рявкнул: — В АТАКУ! Гулкая волна закованных в броню тел обрушилась на лес. Вэй Усянь растворился в темноте, легко, почти бесшумно, запрыгнул на дерево. Его серебряные глаза холодно скользили по хаосу. Он заметил, как бойцы из его «Отряда свирепых трупов» сменили форму на чёрную, укрыв лица тканью. Они становились тенями среди теней. — Повстанцы! — крик разорвал ночь. Вэй Усянь вскинул голову — и действительно увидел, как из глубины леса выходит армия Сун Ланя. Тот шёл впереди, высоко подняв голову, словно воплощение непоколебимого духа. Вэнь Сюй зарычал, словно зверь, почуявший добычу. С высоты Вэй Усянь наблюдал за битвой. Повстанцы держались достойно, но уступали в выучке. Без поддержки его людей они бы уже пали. Он снял красный плащ, вывернул его, спрятав герб Цишаня. Развязал алую ленту, собрал волосы в высокий хвост, перевязал чёрной и надел маску. Теперь он был просто тенью. Он спрыгнул вниз, тихо, как кошка, и направился туда, где бился Вэнь Чжулю. Пусть Вэнь Сюй достанется Сун Ланю. Генерал Цишаня двигался с хищной грацией — меч в его руках мелькал, как молния. Он рассекал врагов с пугающей лёгкостью, будто танцуя между тел. Каждое движение — точное, каждый шаг — уверенный. Обычный воин не продержался бы против него и минуты. Даже Вэй Усянь понимал, что рискует. Но пути назад не было. Повстанцы расступились, и Вэнь Чжулю, почуяв неладное, резко обернулся. Его тёмные глаза встретились с серебром чужой маски. Он сразу понял — перед ним не простой повстанец. Вэй Усянь изменил походку, подражая плавной, почти беззвучной поступи Лань Ванцзи. Не столь изящно, но убедительно. Клинки столкнулись, вспыхнув искрами. Два воина — два мастера — два врага. Звон стали наполнил лес, заглушая стоны и крики. Вэнь Чжулю наваливался всей мощью, его шаги отдавались в земле. Вэй Усянь уходил от ударов, скользил в стороны, кружил, как тень. Он берег себя, не смея использовать привычную технику Цишаня, — одно узнаваемое движение могло стоить ему жизни. Дыхание стало тяжёлым, мышцы ныли. Он знал: выносливость Вэнь Чжулю легендарна. И тогда он пошёл на хитрость. Схватив из рукава небольшой мешочек, Вэй Усянь метнул порошок прямо в лицо врагу. Генерал вскрикнул, ослеплённый, и пошатнулся. Мгновение — и Вэй Усянь прыгнул вперёд. Удар ногой в грудь, толчок — и меч вонзается в шею. Лезвие выходит с другой стороны, и кровь заливает землю. Он стоял, тяжело дыша, глядя, как тело неподвижно оседает. Когда-то этот человек был его кумиром. Теперь — просто мёртвый враг. Вэй Усянь перевернул тело ногой. Тёмные глаза Вэнь Чжулю, затянутые пеленой смерти, смотрели прямо на него. Он замер. На миг в груди что-то сжалось. Потом выдохнул и отступил на шаг. — Юаньдао-сюн! — голос прорезал шум битвы. Это был Ши Лэй, весь в крови, с порезами на лице. — Капитан Сун Лань… Его схватил Вэнь Сюй! — Чёрт... — прошептал Вэй Усянь и рванул с места, а Ши Лэй бросился следом, едва поспевая.
