Огонь, что ты зажёг (The Fire You Ignite)

Возвращение армии тонуло в мёртвой тишине. Император Вэнь Жохань, словно изваяние, застыл у лестницы Дворца Солнца и Пламени, пока мимо него безмолвной рекой текли его войска. Впереди процессии несли тело наследного принца Вэнь Сюй на траурной платформе; в нескольких шагах позади — урну с прахом генерала Вэнь Чжулю. Никто не смел нарушить гнетущее молчание — даже Вэнь Чао, стоявший рядом с отцом, не издал ни звука. Лань Ванцзи стоял на коленях у могилы мужа, облачённый в траурный белый, как того требовал обычай. Церемония похорон наследного принца Цишань завершилась час назад, но он не мог заставить себя уйти. Его золотые глаза бесстрастно скользили по иероглифам на надгробии, пока одна рука покоилась на округлом животе. Седьмой месяц. Вдовец. Эти два слова меняли всё. Его положение стало хрупким, как осенний лёд. Наследие Вэнь Сюя, скорее всего, отойдёт к Вэнь Чао. Доверие дворца — под сомнением. Судьба наложниц была уже решена: одни откуплены золотом, а главная фаворитка Вэнь Сюя, Ян Мин, отныне принадлежала Вэнь Чао. Лань Ванцзи не ждал от неё ни сочувствия, ни помощи — её амбиции всегда были написаны на её лице. Он испытывал лишь тень жалости: теперь ей предстояла борьба за внимание Вэнь Чао с жестокой Ван Линцзяо. А дом Вэнь Чао — это совсем другой мир, куда более ядовитый. Но судьба Лань Ванцзи была иной. Он был не просто фаворитом, а официальным консортом, законным супругом, ставшим залогом союза с Гусу. И сейчас он носил в себе единственного наследника, будущего правителя Цишань. Вэнь Жохань не посмеет тронуть его, пока внутри него растёт дитя золотого наследника. Лань Ванцзи не знал наверняка, что задумал император, но предполагал наиболее очевидное: Вэнь Чао будет назначен регентом до рождения ребёнка. Император очевидно не любил второго сына, считая его бездарным, и, скорее всего, был прав. Но другого выбора у него просто не оставалось. — Можешь возвращаться в свои покои, — суровый голос вернул Лань Ванцзи в реальность. Он обернулся и увидел рядом Вэнь Жоханя; взгляд императора был прикован к могиле сына. — Лань Ванцзи, со смертью Вэнь Сюя твой нерождённый ребёнок стал тем, кто однажды будет править Цишанем. Как старший консорт дома Вэнь, отныне твой долг — защищать его, выносить, воспитать и наставить на путь истинных ценностей Цишаня. С этими словами император отвернулся и ушёл. Чунь Ли поспешила к Лань Ванцзи, помогла ему подняться и накинула на плечи тёплое одеяние. В глубине его золотых глаз блеснул огонёк — тайное веселье, вызванное приказом императора. Он направился к Ивовому Павильону, и хотя шаг его был сдержанным, в уголке губ пряталась лёгкая улыбка. «Не волнуйся, Вэнь Жохань, — думал он. — Этот ребёнок и вправду станет правителем Цишаня. Ведь он — сын следующего императора». Войдя в свои покои, Лань Ванцзи тут же сбросил с себя белые одежды скорби и облачился в тонкую ночную робу. В ту ночь он заснул с едва заметной, торжествующей улыбкой. Следующее утро встретило дворец гнетущей тишиной — никаких указов после похорон. Это молчание тревожило Лань Ванцзи. Вэнь Чао и его фаворитка не оставили своих интриг и не успокоятся, пока не добьются титула наследника. Омега должен был быть начеку: новое покушение могло случиться в любой миг. Но пока в доме Вэнь Чао бушевала своя мелкая война, главная угроза была отсрочена. За завтраком служанка поведала о хаосе в покоях второго принца. Консорт и новая фаворитка, Ян Мин, вели ожесточённую борьбу за его внимание. Красота Ян Мин давала ей явное преимущество. Чунь Ли с усмешкой рассказывала, как та подсыпала зудящий порошок в любимую мантию Ван Линцзяо, заставив соперницу спрятаться в своих комнатах. Ян Мин, не теряя времени, тут же принялась соблазнять Вэнь Чао. Лань Ванцзи молча надеялся, что эта абсурдная грызня отвлечёт их от мыслей об убийстве — хотя бы до возвращения Вэй Усяня. Омега тяжело вздохнул, усаживаясь перед зеркалом. Его альфа слишком долго был на войне. Мысль о возвращении Вэй Усяня согревала сердце, но воспоминание о теле Вэнь Сюя оставляло горький привкус: победа была одержана, но какой ценой. Лань Ванцзи плотнее закутался в халат, погладил свой растущий живот и прикрыл глаза. Когда он вновь открыл их, из зеркального отражения на него смотрели чужие серебристые глаза. Лицо их обладателя тонуло в тени. В одно мгновение консорт выхватил иглы из рукавов, но его запястье перехватила сильная, уверенная рука. Фигура шагнула из тени в свет — знакомое, прекрасное лицо, обжигающий взгляд. Пряный аромат ударил в нос, и всё естество омеги жалобно затрепетало. Золото встретилось с серебром. Его губ коснулись чужие — нет, до боли знакомые, — и мир взорвался поцелуем. Иглы дождём посыпались на пол; сильные руки оторвали его от земли, бережно уложили на мягкий матрас, и шёлковый полог отделил их от всего мира. Тихое дыхание наполнило пространство кровати, где альфа и омега наконец прижимались друг к другу. Омега был в своей ночной рубашке, пояс которой был небрежно завязан вокруг живота. Альфа, обнажённый до пояса, его голова покоилась на тёплом, округлом животе омеги, нежно поглаживая его и осыпая трепетными поцелуями. — Вэй Ин, — мягко позвал омега, погладив тёмную макушку альфы. Тот лишь что-то промычал, не отрываясь. Омега тихо вздохнул и похлопал его по голове чуть настойчивее, отчего альфа усмехнулся. — Вэй Ин, — в голосе Лань Ванцзи уже звенело раздражение. Вэй Усянь это почувствовал и с наслаждением отметил, что ему это нравится. Конечно, он обожал своего заботливого, всепрощающего Лань Ванцзи, но сердце трепетало, когда омега хмурился, надувал губы и сверкал на него глазами, а его уши очаровательно алели. Ведь эти эмоции предназначались лишь ему. Только ему одному. — Зови меня по имени, Лань Чжань, — выдохнул он. — Я готов вечно слушать, как оно слетает с твоих прелестных уст. — Вэй Усянь счастливо вздохнул, уткнувшись носом в его живот. Лань Ванцзи потянул за тёмные пряди генерала — сперва нежно, затем чуть сильнее, — безмолвно требуя внимания. Вэй Усянь весело рассмеялся, сел и посмотрел на омегу с дразнящим огоньком в серебристых глазах. — Вэй Ин, насчёт смерти Вэнь Сюя… — не успел Лань Ванцзи закончить, как Вэй Усянь громко и трагично застонал. Он надул губы, картинно захлопал ресницами и посмотрел на омегу с видом самого несчастного человека на свете. — Уф-ф, может, поговорим о чём-нибудь другом? О нашей редисочке, например. Этот ублюдок мёртв, Лань Чжань. Я прикончил его. Он больше не посмеет тебя обидеть. — Вэй Усянь взял руки Лань Ванцзи в свои. — Я застал его, когда он пытал Сун Ланя, и он начал издеваться, упоминая твоё имя. Увидев мою реакцию, он стал повторять его снова и снова. Он говорил о тебе отвратительные, пошлые вещи. Сказал, что наш ребёнок — его. Альфа внутри меня готов был разорвать его на куски за одно это. Что-то внутри меня оборвалось, и ярость, которую я ощутил, была первобытной, не похожей ни на что прежде. Уж я-то позаботился, чтобы он понял: причинять тебе боль было самой страшной ошибкой в его ничтожной жизни. — Спасибо… — Нет, нет и нет! — Вэй Усянь замотал головой, помахав пальцем перед лицом Лань Ванцзи. — Никаких «спасибо». Особенно от тебя, Лань Чжань. — Как скажет Вэй Ин, — Лань Ванцзи мягко улыбнулся и кивнул. Вэй Усянь самодовольно ухмыльнулся и приосанился. — Именно так. — Он умолк, поднял руку и невесомо коснулся безупречной щеки Лань Ванцзи. Такое прекрасное лицо не должны осквернять слёзы. — Лань Чжань, я слышал, что произошло… Покушение, Сю Мэй. Мне жаль. Жаль, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя. — Вэй Ину не о чем жалеть, — мягко покачал головой Лань Ванцзи. Его ладони легли на щёки альфы, большие пальцы нежно погладили кожу. — Если мне нельзя благодарить, то и тебе нельзя извиняться. Вэй Усянь усмехнулся, накрыв его руки своими и игриво склонив голову: — Странная у тебя логика. — Вовсе нет. Вэй Ин, между нами не должно быть ни благодарностей, ни извинений. Мы в этом вместе. Наша боль — одна, и наша радость — одна. Мы — одно целое. — Одно целое, говоришь? — Вэй Усянь хмыкнул, и его глаза лукаво блеснули. Взгляды золотых глаз утонул в серебряных, и оба не могли оторваться. — Я говорил, что люблю слышать своё имя с твоих уст, да? Кажется, я придумал, как именно. Генерал наклонился, накрывая его сливовые губы поцелуем, прежде чем соскользнуть ниже, на шею, вылизывая и всасывая чувствительную кожу. Омега простонал, его пальцы судорожно вцепились в волосы Вэй Усяня. Одежды были отброшены, и вскоре оба были нагими. Бережно помня о семимесячном животе омеги, Вэй Усянь подложил подушку под его бёдра, прежде чем склониться и укрыть лицо меж бёдер прекрасного омеги. Лань Ванцзи застонал, когда язык Вэй Усяня принялся дразнить его сокровенное лоно. Его руки мертвой хваткой вцепились в простыни, рот приоткрылся, тело забилось в трепете. Когда альфа наконец вошёл в его гостеприимное нутро, оба простонали от долгожданного удовольствия, о котором мечтали со дня разлуки. — Вэй Ин… — задыхаясь, позвал Лань Ванцзи. Наслаждение было так велико, что казалось, душа его вот-вот покинет тело. — Лань Чжань, ты так хорош. Чёрт… — простонал Вэй Усянь, начиная медленное, глубокое движение. Он не смел ускоряться, боясь навредить ребёнку, но поклялся себе, что доведёт своего омегу до исступления. Лань Чжань был его всем, и он отдаст ему всё. Даже если для этого придётся провести в движении всю ночь — либидо беременных омег было чем-то невероятным, — он чувствовал, что его позвоночник вот-вот треснет, а ноги дрожат, как у новорождённого оленёнка. Ничего. Вэй Усянь — сильный альфа. Он выдержит. — Вэй Ин… Вэй Усянь застонал, когда чья-то рука нежно потрясла его измученное тело. И как бы прекрасен ни был голос Лань Ванцзи, его плоть не была готова к новому заходу. Он мог быть сильным, непобедимым альфой, но не божеством. — М-м-м, ещё пять минуточек, Лань Чжань, — простонал он. — Мы же столько раз… я совершенно без сил. — Вэй Ин! — Голос стал настойчивее, а где-то рядом послышался сдавленный смешок. Вэй Усянь нахмурился, не открывая глаз. «Лань Ванцзи… хихикает? Невозможно». — Лань Чжань, я сейчас не готов к новому раунду. Но дай мне ещё пять минут, и я снова тебя удовлетворю. Честное слово. — Хихиканье стало громче. Странно. Определённо странно. — Вэй Ин, просыпайся! — Его начали трясти уже без всякой нежности, и Вэй Усяню это очень не понравилось. Почему Лань Ванцзи сегодня такой злой? — Лань Чжа-а-ань~! — жалобно простонал генерал, обиженно надув губы. В следующее мгновение одеяло безжалостно сорвали с его тела. Он мысленно поблагодарил себя за то, что надел штаны, иначе пришлось бы встречать холодный утренний ветер во всей красе. — Вэй Усянь! — Лань Чжань, почему твой голос вдруг стал точь-в-точь как у Цин-цзе? — Альфа сел и наконец разлепил глаза. Перед ним стояли трое, и их лица выражали совершенно разные эмоции при виде его сонного, растрёпанного вида. Одно было полно тревоги, другое — плохо скрываемого веселья, а третье — испепеляющей ярости. Последняя, уперев руки в бока, смотрела на него так, будто собиралась его убить. — А-А-А! Цин-цзе! — взвизгнул альфа и молниеносно нырнул за спину Лань Ванцзи, который стоял ближе всех. Омега-целительница медленно извлекла свои иглы, и альфа понял: даже такой могучий защитник не спасёт его. Он уйдёт отсюда как минимум с синяком под глазом. Чунь Ли стояла за Вэнь Цин, прикрывая рот ладонью, а её плечи мелко дрожали от беззвучного хохота. Она наслаждалась зрелищем. Низвержение бедного генерала от руки собственной сестры было бесценным представлением. Думать было некогда. Вэнь Цин оттащила Лань Ванцзи в сторону и метнула в генерала иглы. Вэй Усянь мастерски увернулся, но не смог уйти от кулака, который тут же прилетел ему в глаз. Могучее тело альфы жалко рухнуло на пол. — Вэй Ин! — ВЭЙ УСЯНЬ! — взревела Вэнь Цин. Чунь Ли ахнула и бросилась закрывать двери и окна, чтобы этот рёв не услышал весь дворец. — Ох, нет, — выдохнул генерал и, вскочив, снова спрятался за Лань Ванцзи — единственного, кто мог хоть как-то противостоять его сестре. Вэй Усянь не был глупцом и понимал, что в одиночку ему с её гневом не справиться. — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ СЕБЕ ДУМАЛ?! — её сдерживала Чунь Ли, пока Вэй Усянь опасливо выглядывал из-за плеча Лань Ванцзи. — Я-то считала тебя гением, но ты, похоже, вообще не пользуешься мозгом! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ЗАКЛЮЧИТЬ СДЕЛКУ С ВЭНЬ СЮЕМ! КАК ТЫ ПОСМЕЛ РЕШИТЬ, ЧТО Я НЕ СМОГУ СЕБЯ ЗАЩИТИТЬ! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ВЕЧНО ИГРАТЬ В ГЕРОЯ?! Лань Ванцзи стоял перед Чёрным Генералом, словно нерушимая скала, и вид у него был весьма позабавленный. Никогда в жизни он не был свидетелем подобной семейной ссоры. Он не то что не ссорился так с братом — он вообще не помнил, чтобы они когда-либо ссорились. — Прошу, успокойтесь, целительница Вэнь! Стража услышит! — Пусти меня, А-Ли! Я должна проучить этого идиота! — Вэнь Цин пыталась вырваться, но у юной беты была на удивление крепкая хватка. — Ты должен быть благодарен, что консорт Лань спас твою шкуру! Ты хоть на миг задумался, что если бы твой план удался, вся наша семья была бы уничтожена? Стоило ему заявить, что у тебя роман с консортом за его спиной — и вас обоих ждала бы казнь. А-Нин, давший тебе карту, отправился бы на плаху. Я, помогавшая скрыть запах ребёнка, — следом за ним. Дядя СИ — виновен просто потому, что он наш родственник! Если бы Вэнь Сюй стал императором, даже будучи бесплодным, он нашёл бы способ скрыть это! Никто бы не посмел пойти против его слова! Вэй Усянь по-совиному моргнул, глядя на сестру поверх плеча Лань Ванцзи. — Ох, — только и смог выговорить он. — Об этом я не подумал. — РАЗУМЕЕТСЯ, НЕ ПОДУМАЛ! ТЫ ИМ ВООБЩЕ НЕ ПОЛЬЗУЕШЬСЯ, ЧЁРТОВ САМОНАДЕЯННЫЙ АЛЬФА! — Вэнь Цин испепелила его взглядом. Альфа жалобно пискнул и крепче вцепился в плечи своего омеги. Лань Ванцзи повернул к нему голову и успокаивающе похлопал по руке. Вэй Усянь виновато улыбнулся Лань Чжаню и поцеловал его в щёку. Генерал украдкой взглянул на сестру и увидел, как её гневное лицо неуловимо смягчилось при виде этой картины, а Чунь Ли просияла. — Ты в порядке? — спросил Лань Ванцзи, прижимая влажную ткань к глазу Вэй Усяня, который уже начал опухать. Целительница умчалась обратно в Лечебный Павильон, вызванная Гун Цзявэем, которого назначили личным врачом императорской семьи вместо Вэнь Лэя. Ходили слухи, что Вэнь Цин станет следующей главой павильона, и все были только за. Чунь Ли ушла после завтрака и должна была вернуться через час, чтобы сопроводить Лань Ванцзи на прогулку. Обе женщины строго-настрого велели генералу сразу после еды возвращаться в казармы, иначе у них будут неприятности. — Переживу, — вздохнул он, глядя на своего омегу взглядом побитого щенка. — Опухнет, конечно, но только и всего. Вэнь Цин сильная, но не настолько. Да и заслужил я, чего уж там. — Вэй Усянь снова вздохнул. — Но всё равно так больно... Может, заживёт побыстрее, если мой Лань Чжань меня поцелует? Лань Ванцзи лишь покачал головой и достал мазь от ушибов, что дала ему Вэнь Цин. Альфа обиженно надул губы, но покорно наклонился, когда омега принялся осторожно смазывать ушиб. Серебристые глаза Вэй Усяня всё это время с обожанием следили за каждым движением на лице Лань Ванцзи. Когда их взгляды встречались, алые кончики ушей омеги выдавали его смущение. «Очаровательно», — подумал Вэй Усянь. — Вэй Ин, тебе пора в свой кабинет. Ты ведь теперь занимаешь место Вэнь Чжулю? Тебе нужно составить отчёты. — Ныне самый высокопоставленный генерал в Цишане тяжело вздохнул. Император наверняка уже в ярости и ждёт доклада — как письменного, так и устного. Всего за месяц он лишился троих ключевых фигур: наследника, друга детства и лучшего генерала. — Лань Чжань, как думаешь, всё обойдётся? — тихо спросил Вэй Усянь, опустив взгляд. — Я знаю, мы устранили Вэнь Лэя, Вэнь Чжулю и Вэнь Сюя, но я всё равно… — Я не стану обещать тебе, что всё будет хорошо. Но я клянусь, мы сделаем так, чтобы стало. — Вэй Усянь с нежностью усмехнулся. Нет, мир никогда не будет прежним, пока жив Вэнь Жохань. Но они выстоят. Ради друг друга. И ради их ребёнка. — Да. Справимся. Мы справимся. — Вэй Усянь с любовью улыбнулся и наклонился для поцелуя. Когда руки Лань Ванцзи сомкнулись на его шее, и тот страстно ответил, о приказе двух разгневанных женщин было тотчас же забыто. — Сюэ Ян, — окликнул Вэй Усянь молчаливого юношу, который яростно кромсал мечом деревянные манекены. Солдат прервал тренировку и смерил его вопросительным взглядом. Вэй Усянь закинул руку ему на плечо и потащил ко входу. — Прогуляешься со мной до рынка? Нужно кое-что купить. Подросток молча кивнул. Он горел желанием спросить своего начальника о многом, но не представлял, как начать. Нельзя же просто так, в лоб, — вдруг кто подслушивает. Тайна, доверенная ему, была строжайшей. Генерал несколько дней не выходил из кабинета, корпя над отчётами, и Сюэ Ян не смел его беспокоить. Они проходили мимо кухни, и глаза Сюэ Яна расширились, когда он увидел Чунь Ли, идущую им навстречу с подносом. Он почувствовал, как хватка старшего альфы на его плече напряглась, когда служанка поклонилась и прошла мимо. Но юноша успел заметить, как Вэй Усянь молниеносно сунул что-то ей в ладонь. — Вы с ней спите? — выпалил Сюэ Ян, как только они вышли за ворота дворца. Генерал уставился на него огромными глазами. — Ч-что? Сюэ Ян вздохнул и решительно повернулся к нему. Младший альфа положил руки на плечи Вэй Усяня и мягко заговорил: — Генерал, простите мою дерзость. Я знаю, это не моё дело, и служанка совершеннолетняя. Но я помню ваши слова о том, что вы оставили позади свои… прежние привычки, и что то время было для вас самым тёмным. Я вижу, как вам тяжело сейчас: Вэнь Чжулю и Вэнь Сюй мертвы, восстание требует от вас всего… Я не смею вас осуждать. Но я должен спросить: вы вернулись на тот путь из-за этого стресса? Я вас не виню, но мне важно знать… — Сюэ Ян, у меня нет стресса. — Ничего страшного, если вы не хотите признаваться, генерал. Многие так делают, чтобы не казаться слабыми. Вы можете довериться мне. Она ведь совершеннолетняя, так что, пока вы её не принуждаете… — Я не принуждаю Чунь Ли! И я не сплю с ней! — Даже если и так, всё нормально, генерал. Да, она молода, но вправе сама принимать решения. Ей ведь двадцать, да? Я навёл справки. — Ей ВОСЕМНАДЦАТЬ! Она всего на два года старше А-Цин! — Понятно. И всё же, если у вас всё по согласию… — Сюэ Ян, ей, чёрт побери, восемнадцать… — Но вы спите с ней, верно? Поэтому и просили передать то письмо. Поэтому и сунули ей записку. У вас тайный роман из-за разницы в статусе и возрасте, и вы ждёте, пока она достигнет брачного возраста! — Сюэ Ян, она же почти ровесница А-Цин! — Что это я слышу? Генерал Вэй Усянь спит с кем-то моего возраста? — их прервал новый, звонкий голос. Оба обернулись. Перед ними стояла А-Цин в прекрасном розовом платье и с аппетитом грызла палочку танхулу. — А-Цин! — А что? Вы же об этом говорите? — Девушка приподняла бровь, позволила Сюэ Яну встать рядом и беззастенчиво стащила у него из миски несколько конфет. — Ух ты, генерал Вэй Усянь, не знала о ваших пристрастиях. Надеюсь, это вы не на меня так заглядываетесь на будущее, а? — Что? Нет. Какого чёрта вы двое несёте? Я не сплю с ней. И у меня были веские причины отправлять ей письма. — И какие же? — спросил Сюэ Ян, невозмутимо жуя паровую булочку. Двое подростков буравили его взглядом, требуя ответа. Вэй Усянь пытался отвести глаза, но их синхронное, молчаливое давление действовало на нервы. Стоят, жуют и смотрят. Это было до дрожи жутко. Он молчал, пока А-Цин не извлекла из складок одежд тот самый конверт — причину всей этой конспирации. — Ладно, я всё вам расскажу, — сдался Вэй Усянь. Он слишком долго злоупотреблял их доверием и был обязан объяснить всё, о чём просил. Теперь на его стороне внутри дворца была Чунь Ли — ценнейшее приобретение. Эти подростки тоже были ценным приобретением, просто они ещё не осознавали этого. Вэй Усянь заказал ещё паровых булочек и сладостей, прежде чем отвести их в тихий постоялый двор. Он снял комнату, попросил их войти, а сам задержался, чтобы расплатиться за постой и, что важнее, за молчание хозяина. Заперев дверь, Вэй Усянь поставил коробку с едой на стол и сел напротив двух подростков, чьи лица горели нетерпением. Ему хотелось рассмеяться. Они напоминали двух азартных щенков, учуявших след большой игры. Генерал откусил булочку, размышляя, как преподнести им новость, способную перевернуть их мир. Он знал, что это рискованный шаг, но чувство вины грызло его. Он помыкал ими, заставлял распространять слухи и хранить тайны, ничего не объясняя. По крайней мере, если план провалится, они смогут сбежать из Цишаня тихо и быстро. Он доверял А-Цин и Сюэ Яну свою жизнь, но если с ними что-то случится, он никогда себя не простит. Боже, как же он к ним привязался. Вэй Усянь вздохнул. Ему хотелось рассмеяться, до истерики. Глядя на ошарашенные лица подростков, трудно было удержаться. Сюэ Ян и А-Цин выглядели так, будто им только что объявили, что они — потерянные дети Императора Вэнь Жоханя, и корона Цишань теперь принадлежит им по праву. Шок и полное недоверие застыли на их лицах с той самой минуты, как Вэй Усянь рассказал им всё. Ну, почти всё. Он лишь поведал о своём плане занять трон после смерти Вэнь Сюя. И что письма, которые они доставляли, предназначались его союзникам. Когда Сюэ Ян сам догадался, что речь о мятежниках, Вэй Усянь не стал отрицать. — Вы в своём уме?! — первым опомнился Сюэ Ян. Он впился в генерала яростным взглядом, в котором, слава богам, была не ненависть, а тревога и недоверие. — Если вас схватят, это верная смерть! Вы рискуете не только собой, но и всей своей семьёй! Вэй Усянь мягко заговорил, пытаясь успокоить юношу: — Сюэ Ян, поверь. Я знаю, что делаю. Я осознаю все последствия и думал о них ещё до того, как ступил на этот путь. Поверь мне. Его серебристые глаза переместились на А-Цин, которая до сих пор молчала, задумчиво хмурясь. — Значит, всё это время ты просто меня использовал? — спросила А-Цин, и её тихий, лишённый обычной дерзости голос ударил Вэй Усяня сильнее любого крика. Вина обожгла сердце. Она была права. — Использовал. И мне очень жаль, — виновато сказал он. Она подняла на него взгляд, и в её глазах стояла боль. — Но, А-Цин, ты мне искренне нравишься. Всё, что я делал для тебя, было от души. Ты мне как младшая сестра. Прошу, поверь мне. А-Цин ничего не ответила, лишь опустила голову, и вина в груди альфы стала невыносимой. Он взглянул на Сюэ Яна и увидел, что тот скрестил руки на груди, насупившись. Неужели он чувствует то же самое? Как же Вэй Усянь хотел, чтобы Лань Ванцзи был сейчас рядом. — А-Цин, Сюэ Ян, когда я ввязался во всё это, меня попросили найти друзей, — вздохнул Вэй Усянь. «Вэй Ин, я не просил тебя найти ручного зверька. Я просил тебя найти друга», — отчитал его когда-то Лань Ванцзи. — Не инструмент, не пешку, а друзей. И я нашёл вас. Двух блестящих, упрямых подростков с удивительными характерами, умом и преданностью. И я не хочу вас отпускать. Я считаю вас своими младшими братом и сестрой. — Сладкие речи не изменят того, что вы нас использовали. — Знаю, Сюэ Ян. Знаю, и мне жаль, но… — Вэй Усянь вздохнул и протёр лицо ладонями. Он не знал, как доказать им, что его чувства искренни. — Послушайте, я понимаю вашу злость, она справедлива. Если вы захотите уйти и ненавидеть меня до конца жизни — я пойму. Это слишком опасно, слишком тяжело. Я приму любое ваше решение. Я лишь прошу вас молчать. Я рискую, рассказывая вам всё это, потому что доверяю вам свои жизни. И я верю, что вы не предадите. Подростки молчали, обмениваясь неуверенными, растерянными взглядами. Наконец А-Цин вздохнула. — Мы уже по уши в этом дерьме. Да, я всего лишь отправляла письма, но всё же. Я пособница заговорщика, и мне никто не поверит, что я была не в курсе. За меня некому заступиться. Я же просто уличная девчонка. — А-Цин, ты гораздо больше… — Больше, но и она тоже, — пожала плечами омега. — Это правда, и я её не стыжусь. В общем, как я уже сказала, я в этом слишком глубоко. Могу уйти, да, но я не… не думаю, что хочу. И Сюэ Ян, и Вэй Усянь уставились на неё. Генерал взял её тонкую руку. — А-Цин, ты не обязана. — Знаю. Но я хочу. Ты затеял этот переворот, чтобы создать лучшую жизнь для таких, как я, так что мне нет смысла останавливаться. Более того, если я смогу сделать больше — я сделаю. Просто проследи, чтобы мне заплатили. Я не работаю даром, особенно на такого богатея, как ты. — А-Цин яростно впилась зубами в булочку. Вэй Усянь поморщился, представив, кого она воображает на её месте. — Я злюсь на тебя, Вэй Усянь, но если твоя цель правильная, то, полагаю, всё в порядке. — Ты серьёзно, А-Цин? — Сюэ Ян повернулся к ней. Она лишь пожала плечами. Взгляд юного солдата с разочарованием переместился на генерала. — Сюэ Ян, я заинтересовался тобой не потому, что ты готов был пасть передо мной ниц, а потому, что ты — невероятно талантливый юноша, блестящий и в бою, и в стратегии. Даже без этого плана я бы рано или поздно обратил на тебя внимание. Я слышал твоё имя с первого дня твоей службы. Ты заслужил своё место упорным трудом, а не моей прихотью. Ты и сам это знаешь. — Знаю. Я работал ради этого. Но я просто… — Сюэ Ян глубоко вздохнул. — Я просто надеялся, что когда вы впервые обратили на меня внимание, вы увидели меня, а не инструмент для своих планов. Для меня всё было бы иначе, если бы этот план возник после нашей встречи. Если бы вы сперва подружились со мной, а уже потом решили во всё это ввязаться. Тогда бы я знал, что вы цените меня самого. А так… вы искали кого-то и просто наткнулись на меня… Уф, я несу бред, но вы понимаете. «Для меня всё было бы иначе…» Вэй Усянь горько усмехнулся. Сюэ Ян был прав, до боли прав. Если бы не план, он бы не стал сближаться с ним так скоро. Рано или поздно — да, но не сейчас. Так что генерал прекрасно понимал его чувства. — Но, как сказала А-Цин, если это ради лучшего будущего для Цишаня, то я в деле. Вы ведь уже почти победили, верно? Вэнь Сюй и Вэнь Чжулю мертвы, остался только император. А Вэнь Чао — он безнадёжен. Вэй Усянь облегчённо рассмеялся, услышав слова Сюэ Яна. Он почувствовал, как с души упал неподъёмный камень. Эти двое, несмотря на свой юный возраст, были, пожалуй, самыми настоящими друзьями, что у него когда-либо были. Возможно, потому, что их всех троих в какой-то мере создала улица, научив выживать, прежде чем кто-то пришёл и дал им шанс. Вэй Усяню дали семью и место в армии. Сюэ Яну — крышу над головой и службу. А-Цин — красивую одежду и хорошую еду. Не так много, но для них это было целым миром. — Думаю, Вэй Усянь легко одолеет императора. Он ведь стар, верно? А Вэй Усянь моложе. Хотя насчёт Вэнь Чао я не уверена, — А-Цин посмотрела на Сюэ Яна. Тот хмыкнул, закидывая в рот конфету. — Не думаю, что это будет «легко», но генерал Вэй, несомненно, победит. Говорят, император был великим воином и, возможно, им и остался. Мы просто не знаем этого, ведь он не покидает дворец. Может, в конце битвы с Вэнь Жоханем генерал Вэй будет тяжело ранен, впадёт в кому на пару лет или что-то в этом духе, но он победит. — О, так ведь будет гораздо драматичнее, да? Идея с комой мне не нравится, но только представь: генерал Вэй Усянь выходит из дворца, весь в крови, сплёвывает кровь и говорит: «Мы победили. Мы победили». Прямо как в пьесах, что ставят на сцене! — Ещё бы ему руки лишиться. А потом он… — Эй, почему вы оба рисуете мне такое мрачное будущее? Я… — Он будет выглядеть потрясающе, когда поднимет меч одной рукой! А потом произнесёт речь и внезапно рухнет на землю. Все закричат: «О нет, наш будущий император! Помогите нашему будущему императору!». А окажется, что у него ещё и ножевая рана! — А-Цин! Вэй Усянь вздохнул, когда двое подростков покинули комнату, оживлённо обсуждая, в какие ещё передряги он попадёт после переворота. Он был рад, что они на его стороне и верят в его победу, но слушать их буйные, кровожадные фантазии было невыносимо. Наверное, это был их способ выместить на нём злость, но всё же. Генерал с тёплой нежностью покачал головой: он бы заобнимал их и замучил поцелуями, если бы не боялся меча Сюэ Яна и бамбуковой палки А-Цин. Он осушил кувшин вина, прежде чем вскрыть письмо, которое А-Цин швырнула на стол перед уходом. Оно было оформлено в стиле Не Хуайсана, но внутри оказалось послание от генерала Ло Цинъян. Пламенная альфа-воительница Цзинь Гуаншаня прислала срочное и безрадостное известие. Юаньдао, Цзинь Гуаншань отправил гонца к Вэнь Жоханю с вестью о смерти Вэнь Сюя. Он опасается перемен в Цишане, зная, что Вэнь Жохань презирает Вэнь Чао, а некомпетентность того разрушит «добрые отношения» между империями. Он хочет отправить своего племянника, Цзинь Цзысюня, в Цишань, чтобы «помочь» Вэнь Чао как новому наследнику, и предлагает ускорить свадьбу. Найди способ встретиться с нашим человеком в Цишане. ММ Вэй Усянь вздохнул, мысленно прокручивая разговор, состоявшийся после битвы. Цзян Ваньинь тогда рассказал, что Цзинь Гуаншань посещал Гусу Лань, а сразу после этого императрица Мэн Яо нанес визит в Юньмэн Цзян. Наследный принц Юньмэна счёл, что Мэн Яо слишком внимательно осматривал его дворец, словно пытался запомнить расположение Пристани Лотоса. Картина складывалась тревожная. У Цзян Ваньиня было подозрение, что Мэн Яо заключил сделку с его отцом по внедрению своего человека в Юньмэн. Это косвенно подтвердилось, когда Мэн Яо предложил ему в жёны некую принцессу из царства Цинь. Вопрос был в том, действовали ли они по приказу Вэнь Жоханя — в чём Цзян Ваньинь был уверен — или преследовали свои цели. Ло Цинъян, однако, считала, что у Цзинь Гуаншаня был свой план. Какой именно, она не знала, но была уверена, что безрассудный император Ланьлина скоро себя выдаст. Участие Мэн Яо было под сомнением из-за его ненависти к биологическому отцу. Вряд ли он стал бы работать с Цзинь Гуаншанем, который так плохо с ним обошёлся. — Но ключевую роль в возвышении Мэн Яо сыграл не Вэнь Жохань, а Вэнь Сюй, — объяснил им тогда Вэй Усянь. — Со смертью Вэнь Сюя Мэн Яо осознал, насколько хрупким стало его положение. Вэнь Жохань всегда предпочитал старшего сына, а теперь, когда Лань Ванцзи носит его внука, вся его благосклонность перейдёт к нерождённому дитя, а не к Вэнь Чао. Мэн Яо боится, что Лань Ванцзи воспользуется этим. Была ли отправка Цзинь Цзысюня совместным планом Цзинь Гуаншаня и Мэн Яо? — Я не позволю тебе выйти за этого ублюдка! — Вэй Усянь ударил ладонью по столу. Они находились в покоях Лань Ванцзи — он, Лань Ванцзи, Вэнь Цин и Вэнь Нин — и читали письмо. Омега-целительница предложила отправиться в Ланьлин Цзинь под предлогом встречи с женихом, чтобы оценить обстановку и связаться с Ло Цинъян. — Мы должны расторгнуть эту помолвку, Цин-цзе! Я не отдам тебя этому ужасному человеку! — Я и не собираюсь, — отмахнулась Вэнь Цин. — Я предложу встретиться с ним до свадьбы. Это даст мне возможность объединиться с Ло Цинъян и выяснить, что случилось с принцем Цзинь Цзысюанем. Я вылечу его, убью Цзинь Гуаншаня и возведу Наследного Принца на трон. Он расторгнет помолвку, и отношения между Ланьлином и Цишанем изменятся. — Цин-цзе, всё не так просто, — мягко, но настойчиво вмешался Вэнь Нин. — Союзы между королевствами строятся на взаимном согласии в рамках строгих законов. Даже если Цзинь Цзысюань станет императором, он не сможет расторгнуть помолвку в одностороннем порядке, если Вэнь Жохань будет против. Цзинь Гуаншань боится Цишаня, а Цзинь Цзысюань — нет. Если уж на то пошло, у нас больше шансов расторгнуть помолвку, пока у власти Цзинь Гуаншань. — А-Нин, ты новичок в этих играх. Будь добр, помолчи, — отрезала Вэнь Цин. Вэнь Нин виновато улыбнулся и потёр затылок. Старшая из Вэнь как раз давала Лань Ванцзи советы по беременности, когда к ним ввалились её младшие братья. Оба, и Вэнь Цин, и Лань Ванцзи, сурово посмотрели на Вэй Усяня за то, что он притащил в их тайный круг посторонних. Оказалось, его застукали. А Вэнь Нин, закончив свидание, увидел, как его брат заводит двух подростков в постоялый двор. И, как подобает хорошему брату, он решил припасть ухом к двери. Вэй Усянь был смертельно оскорблён тем, что Вэнь Нин мог заподозрить его в чём-то неподобающем. Но что оскорбило его ещё больше, так это тот факт, что у Вэнь Нина было свидание, а он, его старший брат, узнаёт об этом последним! Альфа и не подозревал, что его братец так быстро повзрослел! Он же мог бы дать ему пару бесценных советов! — Мы должны расторгнуть эту помолвку, — твёрдо, почти прорычав, сказал Вэй Усянь, сжав кулак. Лань Ванцзи накрыл его руку своей и мягко сжал пальцы, посылая безмолвную волну поддержки. — Но как это сделать? Единственный способ расторгнуть помолвку — указ самого императора. — А что, если подделать указ? — вдруг предложил Вэнь Нин, и все трое повернулись к нему. Учёный, казалось, сиял от восторга, счастливый, что его идея может помочь. — Письмо к императору сейчас у генерала Ло, так? Значит, мы создадим поддельный ответ. Вместе с ним — фальшивый указ о новой политике в отношениях Цишаня и Ланьлина после смерти принца Вэнь Сюя. Каким бы ни был ответ Цзинь Гуаншаня, мы отправим ещё один, чтобы стравить их друг с другом! Мы можем даже перехватывать и подделывать их письма друг к другу. Таким образом, оба двора будут уверены, что ведут переписку, но будут получать совсем не те ответы, которых ждут. — Как можно подделать императорский указ? Он пишется рукой государя, и Цзинь Гуаншань сразу заметит подмену. К тому же, необходима императорская печать, — золотые глаза Лань Ванцзи были устремлены на Вэнь Нина. Идея была блестящей, но почти невыполнимой. — Эм-м, а я могу скопировать почерк императора, — с сияющей от гордости улыбкой заявил бета. Вэнь Цин шлёпнула его по плечу. — А-Нин! Не смей даже думать о таких опасных вещах! — Послушай, цзе. Я — императорский учёный. Я видел и держал в руках сотни рукописей и указов прежних правителей Цишаня, включая Вэнь Жоханя. Я могу в точности воспроизвести его почерк. Я пробовал раньше, ради забавы, и поверь, ты бы не отличила. — Ты подделываешь почерки ради забавы? — приподнял бровь Лань Ванцзи. Вэнь Нин всё с той же гордой улыбкой посмотрел на удивлённого консорта. — Да, консорт Лань. Иногда быть самым молодым учёным в Императорском Управлении до смерти скучно. Старшие чиновники считают тебя сопляком и поручают самую нудную работу, пока не наберёшься опыта. Это справедливо, но порой задания уж слишком примитивны. Лань Ванцзи кивнул. — И ты использовал это время, чтобы практиковаться в подделке почерков. — Совершенно верно. Всё равно никто не замечал. Все думали, что я тихо и усердно тружусь. Я могу имитировать почерк императора Вэнь Жоханя и генерала Вэнь Чжулю. У них обоих он довольно чёткий, почти каллиграфический, так что это было легко. У Вэнь Чао почерк отвратительный, но я успешно подделывал и самый ужасный почерк, который когда-либо видел в своей жизни, и много лет водил им учителей за нос. — И чей же это был почерк? Самый ужасный, что вы когда-либо подделывали? — спросил консорт, но краем глаза уже заметил, как напрягся его альфа. Вэнь Нин виновато опустил взгляд, словно ребёнок, которого застукали с рукой в банке со сладостями. — Усянь-гэ. — И зачем же тебе понадобилось подделывать его кошмарный почерк, А-Нин? — Вэнь Цин прищурилась. Она явно уже знала ответ, но хотела услышать его вслух. — О-о, э-эм… — Взгляд Вэнь Нина метнулся к Вэй Усяню, который побледнел как полотно и уже медленно пятился за спину Лань Ванц-зи. — Как я уже говорил, мне удавалось много лет водить учителей за нос. Я выполнял наказания и домашнюю работу Усянь-гэ, когда тому было лень учиться. А он платил мне сладостями. — ВЭЙ УСЯНЬ!!! — А-а-а, Лань Чжань, защити меня!