Во тьме

Мастера сгубило незнание того, к чему стоило готовиться. Жиль каждому новому хозяину помогал со всем своим усердием — Пирамида раскинулась широко, кровь соединяла все ее яруса, так что по одну ли сторону залива требовались его услуги, по другую ли, он был рад угодить членам Клана и Дома. Мастер был молод, ему и полувека не исполнилось как каиниту, но его таланты отрицали лишь совсем злостные (и крайне глупые) соперники. Но какой-то опыт нарабатывался лишь с годами, и Жиль не мог с этим ничего поделать. — Надень платок и не выеживайся, — мастер раздраженно бросил ему в руки полосу синего шелка; другую, уже белую, ленту он повязал на своем запястье. — Если в том селении действительно скрывается душепийца, то она одурманит разум и чувства быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Мой сир никогда не был дураком. Мастер зачаровал им даже клинки, пообещав, что те загорятся грозным зеленым пламенем, как только выйдут из ножен. "По паре ударов от каждого из вас свалят любого каинита." Мастер уважал огонь как средство принесения Окончательной смерти, и кто мог его в этом упрекнуть? Но Жиля не оставляло дурное предчувствие. Прошлый его хозяин отличался проницательностью и своих слуг учил тому же. Слишком далеко от Йорка, слишком мало опытных чародеев в их крошечной капелле, слишком неопределенное донесение. Чего-то они не предусмотрели. В селении люди только плечами пожимали в ответ на их вопросы. Мастер грозно сверкнул глазами, и староста все же покорно указал на холмы на отшибе — мол, есть там хибарка, которую заняла некая чужачка. Маленький отряд поехал туда немедленно, но дом оказался пуст. Жиль вышел наружу, покачал головой в ответ на взгляд мастера, другие гули пожали плечами. За углом хибары бешено заржали лошади, и они бросились туда со всех ног. Женщина, что перерубила привязи взмахом клинка, оглянулась, шаль сползла с головы на плечи. Кони бросились врассыпную, не выдержав присутствия мертвой твари, что-то крикнул мастер, зажигая в ладонях пламя. Жиль схватился за меч, замерцавший ядовитой зеленью, а женщина страшно улыбнулась и открыла третий глаз. Багровый свет потек из хищной щели зрачка по щекам, по плечам, по ногам, окутывая ее доспехом, и сорвавшийся с пальцев мастера ком огня бессильно затрепетал на ее рубахе. Тварь даже не вздрогнула. Затем сорвалась с места и принялась убивать. Томас лишился головы, не успев и крикнуть, а демоница уже метнулась к мастеру — схватила за горло, и тот закричал, будто опаленный, тем диким, высоким криком каинита, впавшего в Алый ужас. — Гори в аду, — прошипела тварь, отшвырнув его. Жиль бросился вперед, занося меч, но она увернулась, проворная, как змея, и оскалилась: — Как преданны бывают предатели! Зелень схлестнулась с багрецом, когда тварь перехватила лезвие голой рукой, не обращая внимания на огонь, на крики, на ржание и топот, на все безумие, что развернулось вокруг. — Господи, помилуй, — выдохнул Жиль, прежде чем демоница снесла ему голову. Ужас закончился быстро — они просчитались, и старая ярость оказалась сильнее. Призрак мертвого клана растворился в темноте — угас багровый свет, стихло гневное шипение, только ныла под ложечкой засевшая четыре с лишним века назад боль. Зверь ликовал. Звезды над всем полем боя тихо мерцали, изливая холодный свет.