Мальчик, который обманул судьбу

      Июль принёс с собой удушающую жару, превратившую Тисовую улицу в подобие духовки. Газоны желтели, асфальт плавился, а соседи прятались в своих домах за задёрнутыми шторами и работающими вентиляторами.       Прошёл уже месяц с дня рождения Дадли, когда тот получил свой компьютер и окончательно попал в расставленные кузеном виртуальные сети. Влияние Локи в тот день проявилось как никогда ярко: вместо традиционной шумной поездки в зоопарк или парк аттракционов, Дадли наотрез отказался покидать свою комнату, желая лишь одного — играть.       Локи, как обычно, провёл тот день, безмолвно прислуживая на празднике — разносил еду, убирал мусор, оставаясь невидимой, но полезной тенью на фоне чужого торжества.       Теперь, в конце июля, приближался его собственный день рождения. Ему исполнялось одиннадцать лет.       Локи не ожидал никакого празднования. Дурсли не отмечали его день рождения. Для них этот день был напоминанием о навязанной обузе, о ненормальности, о том, что они предпочли бы забыть. А в идеале — не вспоминать никогда.       Локи не возражал. Дни рождения — концепция смертных, цепляющихся за иллюзию, что каждый прожитый год что-то значит. Для бога, прожившего полторы тысячи лет, разница между десятью и одиннадцатью годами в детском теле была незначительной.       Хотя... это лето было особенным.       Локи чувствовал изменения. Тонкие, едва уловимые, но определённо ощутимые.       Его уровень магии возрастал. Не порывами силы — нет, она накапливалась медленно, как вода, заполняющая резервуар капля за каплей. Постоянно. И неуклонно.       Уже он мог перемещать предметы весом до двух килограммов усилием воли.       Мог создавать сложные визуальные иллюзии, которые держались несколько минут и обманывали даже взрослых — правда, только визуальные, без звука и осязания. Мог чувствовать эмоции людей в радиусе нескольких метров — страх, злость, радость — считывая их как тепловые или цветовые колебания воздуха.       И произошло ещё кое-что.       Асгардская магия начинала просачиваться сквозь барьеры детского тела.       Это было неожиданно. Локи предполагал, что его древняя сила навсегда осталась в прошлом, запечатанная вместе с телом, которое он потерял при падении через космос.       Но оказалось, магия была связана не с телом, а с сознанием. С душой, если такое понятие вообще применимо к богам.       Маленькие проблески. Фрагменты былого могущества.       Однажды ночью, концентрируясь на пламени свечи, которую он тайно хранил в чулане, Локи почувствовал знакомое ощущение — холодный огонь магии Ётунхейма, текущий по венам. Пламя свечи посинело. Температура в чулане упала на несколько градусов за секунду.       Иней покрыл стены тонким узором.       Локи моментально прервал связь, задохнувшись от неожиданности и обжигающего холода, который его новое человеческое тело едва вынесло.       «Магия Ётунов. Здесь. В этом теле».       Это меняло абсолютно всё.       Если асгардская магия возвращалась, — пусть медленно, пусть фрагментами, — значит, он не был полностью ограничен законами этого мира. Значит, со временем он мог бы восстановить свои истинные силы.       Иллюзии. Телепортация. Астральная проекция. Всё, что делало его Локи, принцем Асгарда, богом обмана.       Но не сейчас. Тело всё ещё слишком слабое. Каналы магии — слишком узкие. Попытка использовать в полную мощь асгардскую магию в таком слабом теле была бы как попытка пропустить реку через соломинку — тело просто разорвало бы изнутри.       Нужно было ждать. Расти. Тренироваться. Осторожно расширять каналы, миллиметр за миллиметром, не повреждая хрупкую структуру.       Локи был терпелив. Всегда. Терпение — добродетель богов.