Мальчик, который обманул судьбу

      Август тянулся чрезвычайно медленно.       Дурсли вернулись с той скалы через несколько дней после отъезда Локи — вымокшие, злые и очень молчаливые. Кто-то забрал их, и они добирались обратно в Литтл-Уингинг на поездах и автобусах, потому что Вернон отказывался возвращаться за машиной, которую они бросили на побережье.       Когда они вошли в дом и обнаружили Локи, спокойно сидящего в гостиной с книгой на коленях, реакция была... весьма предсказуемой.       Вернон побагровел так сильно, что Локи на секунду подумал, не случится ли у мужчины сердечный приступ прямо здесь и сейчас. Петунья задохнулась, прижав руку к горлу.       Дадли просто уставился: его маленький мозг пытался обработать информацию.       — Ты, — прохрипел Вернон, указывая дрожащим пальцем на мальчика. — Ты вернулся.       — Добрый день, дядя Вернон, — вежливо ответил Локи, не поднимая взгляда от книги. — Надеюсь, ваша поездка была приятной.       — ПРИЯТНОЙ?! — взревел Вернон. — МЫ ПРОВЕЛИ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ В ЭТОЙ ПРОКЛЯТОЙ ЛАЧУГЕ! БЕЗ ЕДЫ! БЕЗ ВОДЫ! БЕЗ...       — Я полагаю, вы пытались спрятаться от писем, — спокойно перебил его Локи, наконец подняв взгляд на дядю. — Не сработало, как я понимаю?       Петунья всхлипнула.       — Как ты... как ты здесь оказался?       — Хагрид привёз меня обратно вчера вечером. После того как мы купили все школьные принадлежности в Лондоне. — Локи закрыл книгу и положил её на подлокотник кресла. — Кстати, спасибо, что предоставили мне собственную комнату. Это очень любезно с вашей стороны.       Сарказм был настолько тонким, что Дурсли даже не заметили его.       Вернон открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег. Затем, не найдя слов, развернулся и вышел из комнаты, громко топая. Петунья последовала за ним. Дадли задержался, глядя на Локи с выражением тупого любопытства, затем тоже ушёл.       Локи улыбнулся в пустоту гостиной и вернулся к чтению.

***

      Следующие три с половиной недели он провёл, изучая учебники.       Комната, которую Дурсли выделили ему, — бывшая комната игрушек Дадли, — превратилась в маленькую библиотеку. Учебники были разложены на кровати, на комоде, на полу. Пергаменты с заметками валялись повсюду. Палочка — его драгоценная, древняя палочка из тиса и волоса норны — лежала на подушке и была всегда под рукой.       Локи читал методично, систематически, впитывая знания как губка.       Книги оказались разочаровывающе простыми.       Базовые заклинания — «Люмос» — создаёт источник света на кончике палочки, подобный фонарику, для освещения пути;       «Вингардиум Левиоса» — для поднятия и перемещения предметов, делая их лёгкими и управляемыми; «Алохомора» — для открывания замков и дверей. Элементарная магия, которую Локи мог выполнить усилием воли без волшебной палочки.       Но он изучал её тщательно, запоминая движения палочки, произношение, теорию, стоящую за заклинаниями. Потому что здесь, в этом мире, от него ожидали использования волшебной палочки. И он должен был выглядеть как обычный студент-первокурсник, изучающий магию с нуля.       Маскировка требовала внимания к деталям.       «Теория магии» была более интересной. Автор — некий Адальберт Уоффлинг — пытался объяснить, как работает магия волшебников. Теории были примитивными по стандартам Асгарда, но показывали фундаментальное различие между земной и асгардской магией.       Здесь магия была связана с намерением, эмоцией, волей. Заклинание работало не потому, что маг правильно рассчитал магические потоки и построил структуру формулы. Оно работало, потому что маг хотел, чтобы оно сработало. Достаточно сильно хотел.       «Интересно, — думал Локи, делая заметки на пергаменте. — Это объясняет, почему жертвенная магия матери Гарри Поттера была настолько мощной. Её желание защитить ребёнка, её любовь были настолько сильны, что создали барьер, способный отразить Убивающее заклятие. Здесь эмоции — это топливо. А в Асгарде эмоции — это помеха, шум, который нужно подавлять для точного контроля. Два совершенно разных подхода. И я владею обоими.       История магии была скучной до невыносимости: бесконечные списки гоблинских восстаний, войн с великанами, политических интриг средневековых волшебников. Написано сухим, академическим языком, который может усыпить даже самого увлечённого читателя».       Локи пролистал её по диагонали, выхватывая только ключевые даты и события. Детали можно было изучить позже, если понадобится.       Зельеварение здесь было наукой и искусством одновременно. Точные измерения ингредиентов.       Конкретная последовательность добавления.       Температура, время варки, направление помешивания — всё имело значение.       Локи вспомнил алхимию Асгарда. Там тоже была точность, но другого рода.       Трансмутация материи, изменение свойств веществ на молекулярном уровне, создание эликсиров бессмертия.       Здесь зелья работали иначе. Они не изменяли материю напрямую, а высвобождали магические свойства ингредиентов, смешивали их, создавали новые эффекты.       «Полезно». — подумал бог обмана, делая закладку на странице.       «Фантастические твари и где они обитают» было развлекательным чтением. Автор — Ньют Саламандер — описывал магических существ с энтузиазмом натуралиста и юмором путешественника.       Дракон, Единорог, Гиппогриф, Василиск, Акромантул — существа, которых Локи никогда не видел, потому что их не было в Девяти Мирах.       Или были аналоги. Драконы Асгарда были больше, умнее, древнее. Единороги... ну, их Локи встречал однажды в Альвхейме, но они были другими — более эфирными, менее материальными.       Здесь, на Земле, магические существа сосуществовали с обычными животными, прятались от магглов, жили в заповедниках и запретных лесах.       «Целая экосистема, о которой обычные люди не знают», — думал Локи. — «И которую волшебники используют — для ингредиентов зелий, для сердцевин палочек, для транспорта, для развлечения. Типично для человечества. Использовать всё, что можно использовать».       «Тёмные силы: пособие по самозащите» было тонкой книжкой, написанной нервным тоном человека, который боялся собственной темы.       Автор — Квентин Тримбл — описывал тёмных существ: боггартов, упырей, вампиров, оборотней. Но описания были поверхностными, советы — банальными, защитные заклинания — элементарными.       «Эта книга написана для детей, которых родители хотят напугать достаточно, чтобы они были осторожны, но не настолько, чтобы они начали интересоваться тёмной магией по-настоящему», — пришёл к выводу Локи.       «Бесполезно».       Он отложил книгу в сторону и вместо этого достал свою волшебную палочку.

***

      Практика магии была... специфической.       Не потому, что заклинания были трудными. А потому, что его новый артефакт обладал слишком диким нравом.       Локи прекрасно знал, что Министерство Магии отслеживает колдовство несовершеннолетних. Он вычитал это в одном из приложений к законам. Но там же была лазейка: до официального зачисления в школу в сентябре любые всплески магии вокруг ребенка списывались на неконтролируемые детские выбросы. К тому же Локи подозревал — и был прав — что его палочка, пролежавшая в хранилище триста лет, не была зарегистрирована в Министерстве. Олливандер, слишком потрясённый тем, кому он её продал, не подал официальные бумаги. Это делало Локи невидимым для радаров Надзора.       Первый раз, когда он попробовал сказать «Люмос», ожидая увидеть тусклый огонёк, как описывалось в учебнике, волшебная палочка отреагировала иначе.       Вспышка была ослепительной. Комнату залило не тёплым желтым, а режущим, мертвенно-белым светом, от которого по обоям пополз иней, а стекло в окне жалобно звякнуло.       Локи поспешно произнёс «Нокс», гася свет, и задумчиво посмотрел на тёмное дерево в своей руке.       «Проблема не в магии, — понял он, гася свет. — Проблема в методе. Я пытаюсь использовать эти заклинания с асгардским подходом — через чистый контроль и расчёт. Но здесь нужна эмоция. Намерение. Я должен хотеть света, а не просто приказывать свету появиться».       Это требовало переобучения. Перестройки привычек, выработанных веками. Учиться быть слабым оказалось сложнее, чем быть сильным.       Но Локи был терпелив. И упрям. И гениален в адаптации.       К концу первой недели он научился заставлять «Люмос» светить тусклым, «нормальным» светом. Ко второй неделе он освоил «Вингардиум Левиоса» — заставлял перья парить по комнате, книги подниматься и опускаться по команде.       К третьей неделе он экспериментировал с заклинаниями, которых не было в учебнике первого курса, но которые он нашёл в примечаниях и сносках.       Простые вещи — заклинание для разогрева воды, для чистки одежды, для запирания дверей.       Дурсли начали замечать странности.       Свет в его комнате иногда мерцал серебристым, а не жёлтым. Дверь его спальни никогда не открывалась, даже когда Петунья пыталась войти без стука. Одежда Локи всегда была чистой, даже если он не стирал её вручную.       Но они ничего не говорили. Не жаловались. Даже не заходили в его комнату без приглашения.       Они боялись.       Боялись магии. Боялись того, что Гарри уже стал тем, кем была при жизни сестра Петуньи. Боялись, что если они будут слишком жестоки к нему, придёт Хагрид. Или кто ещё похуже.       Локи находил их страх... очень забавным.       Несколько лет он терпел их унижения.       Несколько лет притворялся покорным, слабым, беспомощным.       Теперь баланс сил изменился. И они это знали и понимали.