Мальчик, который обманул судьбу

      Хэллоуин в Хогвартсе начинался задолго до самого праздника.       Первые вестники торжества — стайки живых летучих мышей под заколдованным потолком Большого зала — появились ещё в середине октября. К концу месяца замок окончательно погрузился в атмосферу театральной мрачности: вдоль коридоров выстроились резные тыквы размером с приличную карету, в каменных нишах приплясывали настоящие скелеты, а призраки, обычно ограничивавшиеся меланхоличным скольжением сквозь стены, стали куда активнее и разговорчивее.       Кровавый Барон, факультетское привидение Слизерина, в эту неделю, казалось, достигал пика своего пугающего великолепия. Его призрачные цепи лязгали с особым воодушевлением, серебристые пятна крови на камзоле словно блистали ярче, а его взгляд, устремлённый на нервничающих первокурсников, можно было описать лишь как «взгляд с профессиональным удовлетворением».       Локи наблюдал за праздничной суетой с тем же холодным академическим интересом, с которым препарировал любой местный обычай. В Асгарде не существовало ничего похожего на Хэллоуин — тамошние пиршества были куда более масштабными и, как правило, несли куда большие разрушения. Но что-то в самой концепции этого праздника смертных, в этом странном, хрупком балансе первобытного страха и ребяческого веселья, казалось богу обмана... правильным.       Тридцать первого октября Большой зал освещали сотни парящих тыкв с горящими внутри свечами и тучи хлопающих крыльями летучих мышей. Заколдованный потолок сегодня отражал не ясное ночное небо, а нечто куда более зловещее — тяжёлые грозовые тучи, которые то и дело распарывали беззвучные вспышки фиолетовых молний.       Праздничный пир под стать атмосфере поражал воображение: горы кушаний испускали пар, меняли цвет, а порой и тихонько подвывали. Леденцы превращались в крошечных нетопырей, делали круг над головами студентов и лишь затем снова падали в ладони обычными сладостями.       Локи ел умеренно, предпочитая молча наблюдать за залом.       Именно в этот момент парадные двери с оглушительным грохотом распахнулись. В зал не вбежал — скорее, буквально ворвался — профессор Квиррелл.       Его нелепый тюрбан сбился набекрень. Лицо было бледным, как свежевыбеленная стена. Запинаясь на каждом шагу, он просеменил по центральному проходу, истерично размахивая руками и выкрикивая нечто совершенно невразумительное из-за паники и усилившегося заикания.       — Т-тролль! В подземелье! — наконец вырвалось у него достаточно громко и внятно. — Тролль в подземелье!.. Думал, вам следует знать.       И, закатив глаза, профессор рухнул в глубокий обморок прямо на каменный пол.       Большой зал впал в истерику: визг, истошные крики, стук опрокидываемых скамеек.       Альбус Дамблдор поднялся со своего золотого трона, и то, как он это сделал — без единой капли суеты, плавно, одним единым движением, — само по себе служило демонстрацией колоссальной власти. Он выпустил из палочки сноп ослепительных пурпурных искр, чей громоподобный треск мгновенно восстановил в зале подобие тишины.       — Всем сохранять спокойствие! — прогремел его усиленный магией голос. — Старосты, немедленно уведите свои факультеты в гостиные!       Начался организованный хаос. Потоки студентов хлынули к выходам. Старшекурсники тщетно пытались выстроить ровные колонны, в то время как испуганные первокурсники жались к стенам.       Локи двигался в потоке слизеринцев — ровно, методично, не поддаваясь всеобщей панике. Его разум уже переключился в режим холодной тактической оценки ситуации.       Тролль. В подземелье. Квиррелл. Истерика. Обморок.       «Весьма удобный обморок, — отметил про себя Локи. — Я бы даже сказал, феноменально своевременный».       Во всём этом уравнении явно не хватало переменных.       В коридоре, у развилки Большой лестницы, он на секунду замедлил шаг. Поток слизеринцев покорно поворачивал вниз, намереваясь спуститься в свои подземелья. Где-то неподалёку, в гуще толкающихся гриффиндорцев, Локи краем уха уловил испуганный шёпот Рона Уизли, адресованный кому-то из приятелей. Рон выглядел как человек, до которого только что дошла пугающая мысль, и теперь он не знал, что с ней делать.       «А где Грейнджер?»       Этот вопрос внезапно возник в разуме бога обмана. Локи несколько секунд обдумывал его так и эдак, пытаясь понять, с чего вдруг его должна волновать судьба всезнайки.       Ах, да. Гермиона Грейнджер — это ценный ходячий архив школьных правил и заклинаний. Девочка, которая не присутствовала на пиру. Которая, насколько помнил Локи, после их конфликта с Уизли наверняка сбежала заливать слезами какой-нибудь пустой класс на верхних этажах или забилась в библиотеку. В любом случае, она находилась выше уровня подземелий. Выше того места, куда, по словам Квиррелла, направился тролль.       Локи перевёл задумчивый взгляд на зелёно-серебряную толпу своего факультета, организованно марширующую во тьму коридоров.       Затем бог обмана посмотрел на лестницу, ведущую вверх.       «Тролль в подземелье, — мысленно процитировал Локи заикающегося профессора. — Не в библиотеке. Не на верхних этажах. А именно в подземелье».       «Там, где, по счастливому совпадению, расположена гостиная Слизерина».       «И куда прямо сейчас наш достопочтенный директор отправил целую толпу беззащитных учеников».       Локи постоял ещё секунду. Взвесил риски. Оценил идиотизм ситуации.       А затем резко шагнул в тень гобелена и свернул на лестницу, ведущую прочь от того маршрута, по которому слепо шли все остальные идиоты.       Найти тролля оказалось до смешного просто — чудовищное зловоние опережало его, как дурное предзнаменование. Это была тошнотворная смесь запахов гниющих водорослей, застоявшейся болотной воды и чего-то ещё, чему Локи не смог подобрать точного названия, но что безошибочно выдавало существо, принципиально не знакомое с концепцией гигиены.       Локи бесшумно скользил по коридору второго этажа, когда впереди раздался топот.       Быстрые, сбивчивые шаги явно принадлежали двоим людям, которые бежали не по какому-то продуманному плану, а исключительно повинуясь инстинкту выживания.       Локи остановился у поворота ровно в тот момент, когда из-за угла вылетел тяжело дышащий Рон Уизли. Он затормозил так резко, что бегущая следом Гермиона Грейнджер едва не сбила его с ног.       Девочка была бледной, как чистый пергамент, её мантию перекосило, а на лице застыло то самое выражение, с которым люди изо всех сил пытаются казаться храбрыми, умирая от животного ужаса.       — Поттер? — Рон округлил глаза. — Ты что здесь делаешь? Дамблдор же велел всем спускаться в гостиные!       — Те же самые слова я мог бы адресовать и вам двоим, — невозмутимо парировал Локи, глядя не на Уизли, а на Грейнджер. — Ты цела?       — Я... в полном порядке, — поспешно, со срывающимся дыханием отозвалась она. Её тон выдавал отчаянное желание, чтобы ей поверили. — Я просто была в туалете, когда объявили тревогу, и не знала...       — Она там пряталась и плакала! — выпалил Рон, в панике проигнорировав убийственный взгляд Гермионы. — Потому что я ляпнул после урока кое-что... в общем... я просто побежал её предупредить, а тут...       — Рон! — голос Гермионы зазвучал от сдерживаемого возмущения и стыда.       — Ладно, неважно! — Уизли суетливо взмахнул руками, предпочитая тактическое отступление. — Суть в том, что тролль где-то рядом, и нам надо убираться, пока...       Снизу донёсся звук. Это был не грохот и не рёв — это было утробное ворчание, от которого каменные плиты под ногами мелко завибрировали.       Гермиона судорожно вцепилась в стену. Рон выхватил волшебную палочку — дрожащей рукой, но достаточно решительно для одиннадцатилетнего мальчишки.       Локи бросил короткий взгляд на лестничный пролёт, откуда улавливалась вонь.       — Тролль поднимается сюда, — констатировал бог обмана холодным, рублёным тоном. — Если мы немедленно уйдём в соседнее крыло, то избежим прямого контакта.       — Но профессора... — пискнула Гермиона.       — Профессора разберутся с чудовищем. Это их работа. — Локи уже тихо шагал по коридору, не оглядываясь, уверенный, что за ним последуют. — Наша единственная задача сейчас — не путаться у них под ногами и остаться в живых.       Торопливый топот за спиной подтвердил, что его безупречная логика была принята.       Они миновали уже половину коридора, когда путь им внезапно преградил вывалившийся впереди тролль.       Локи замер. Рон за его спиной полушёпотом произнёс слово, за которое миссис Уизли, несомненно, вымыла бы ему рот с мылом. Гермиона не произнесла ни слова — она просто вжалась в кладку, отчаянно пытаясь слиться с архитектурой Хогвартса.       Это был взрослый горный тролль. Двенадцать футов в холке, гранитного цвета кожа, бугристая от каменных наростов, крошечная лысая голова на необъятных плечах и руки, свисающие почти до самого пола. В лапе он волочил деревянную дубину размером с приличное дерево.       Тролль тупо уставился на троицу первокурсников подозрительными глазками размером с орех. Затем сморщил то, что заменяло ему нос, принюхиваясь.       Локи смотрел на тролля. Тролль, между тем, смотрел на Локи.       В том мире, где асгардец обладал полнотой своей власти, он стёр бы это вонючее существо в порошок одним щелчком пальцев, испытав разве что лёгкое раздражение от задержки. Но в этом хрупком теле, с магией, которая возвращалась к нему медленно, как прилив...       Вариантов было несколько.       Самый простой — уйти с траектории и пропустить животное. Горные тролли невероятно тупы, но упрямы.       Если он не голоден, то может просто пройти мимо.       Самый быстрый — вложить в один телекинетический удар ровно столько силы, чтобы раздробить ему коленные чашечки. Самый безопасный для конспирации — использовать примитивное школьное заклинание.       Рон Уизли, очевидно, не располагал временем для академического анализа ситуации. В приступе паники он выкрикнул первое, что пришло ему в голову, отчаянно взмахнув палочкой:       — Вингардиум Левиоса!       Заклинание вышло слабым и нестабильным. Дубина вырвалась из лап тролля и взмыла к потолку. Рон тут же потерял над ней контроль, и тяжёлое бревно начало бесконтрольно заваливаться в сторону, грозя обрушиться им же на головы.       Локи едва слышно цокнул языком. Затем последовал короткий, ленивый взмах левой руки, скрытой под мантией. Невидимый, но мощный импульс невербальной магии ударил в дубину, корректируя её траекторию и придавая ускорение.       Дубина послушно описала в воздухе идеальную параболу и с тошнотворным хрустом обрушилась точно на лысый череп своего владельца.       Тролль замер. Затем моргнул один раз. Второй. После чего медленно осел на пол и с оглушительным грохотом завалился на бок. Замок содрогнулся.       Наступила звенящая тишина.       Рон с шумом втянул воздух, словно не дышал последние минуты две.       — Это... — проговорил гриффиндорец, не опуская палочки. — Это сработало?       — Дубина взрослого горного тролля весит около тридцати фунтов, — сообщил Локи тоном лектора, зачитывающего параграф из учебника. — Прямой удар такой массы по затылку существа со столь толстой черепной коробкой редко приводит к летальному исходу. Однако этого вполне достаточно для тяжёлой контузии, которая обездвижит его на некоторое время.       Рон медленно, как завороженный, повернулся к нему.       — Ты... ты всё это рассчитал, пока он на нас пялился?!       — Я рассматривал варианты.       — Рассматривал варианты?! — голос Уизли сорвался на возмущённый фальцет. — Поттер, он мог размазать нас по стенам!       — Чисто гипотетически, — философски согласился Локи. — Но ты любезно не позволил ситуации зайти так далеко.       В этот самый момент в конце коридора показались преподаватели. Впереди, грозно развевая клетчатой мантии, неслась профессор Макгонагалл. За ней, словно гигантская летучая мышь, скользил Снейп, а замыкал процессию бледный, спотыкающийся Квиррелл.       Они резко затормозили, потрясённо переводя взгляд с поверженного монстра на троих первокурсников.       — Немедленно объяснитесь, — произнесла Макгонагалл. Её голос был тихим и зловеще ровным, что пугало гораздо больше крика.       Рон открыл рот, затем закрыл. После чего в панике уставился на Гермиону. Грейнджер перевела отчаянный взгляд на Локи.       Бог обмана ответил ей едва заметным, царственным кивком, который можно было бы интерпретировать как: «Сцена твоя, Грейнджер. Исполняй».       — Профессор, это я виновата, — дрожащим голосом начала Гермиона, на ходу выстраивая спасительную ложь. — Я была в туалете и не слышала про тревогу. Рон и... Гарри поняли это и пошли меня искать. Если бы не они, тролль бы меня убил. Рон применил заклинание Левитации и оглушил его дубиной...       Профессор Макгонагалл молчала. Её пронзительный взгляд медленно переходил с одного ученика на другого, безошибочно оценивая шаткость рассказанной версии. Затем она вперила взор в Локи.       — Мистер Поттер, — чеканя слова, произнесла она. — Профессор Дамблдор ясно велел всем старостам увести студентов в гостиные. Что слизеринец забыл в противоположном крыле замка?       — Я всего лишь пытался сохранить школьный инвентарь... то есть, студентов, профессор, — ровно отозвался Локи, не моргнув глазом. — Мисс Грейнджер оказалась отрезана от потока. Оставлять кого-либо на растерзание троллю в разгар паники показалось мне крайне нерациональным.       — Она с другого факультета, Поттер, — прищурилась декан Гриффиндора.       — Она полезна для школьного рейтинга успеваемости, профессор. — Локи выдержал паузу. — Для меня этого вполне достаточно.       Макгонагалл буравила его взглядом ещё несколько долгих секунд. Затем поджала губы, и что-то в её суровом лице дрогнуло — непроницаемая маска дала крошечную трещину.       — Мисс Грейнджер, по вашей вине на счёт Гриффиндора записываются пять штрафных очков! — вздохнула профессор Макгонагалл. — Если с Вами всё в порядке, Вам лучше вернуться в башню Гриффиндора. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных.       Гермиона вышла. Профессор Макгонагалл повернулась к Рону.       — Далеко не каждый первокурсник способен справиться со взрослым горным троллем. Мистер Уизли, на счёт Гриффиндора записываются пять призовых очков за Вашу храбрость. Вы можете идти.       Рон вышел, затем профессор повернулась к Локи.       — Мистер Поттер. Пять призовых очков Слизерину за... прагматичный здравый смысл.       Последние слова она произнесла с таким обескураженным видом, словно сама не до конца верила в то, что только что сказала.       Снейп взирал на эту сцену со сложным, непроницаемым выражением. В его чёрных глазах читалась смесь жгучего раздражения, затаённого подозрения и ещё чего-то, что Локи пока не мог однозначно понять.       А профессор Квиррелл... Квиррелл смотрел на Локи.       Только на него.       В его взгляде не было ни испуга, ни растерянности.       Только интерес. Абсолютно холодный, пронзительный, расчётливый интерес, который никак не вязался ни с образом жалкого заики, ни с тем дешёвым спектаклем с падением в обморок, что он разыграл полчаса назад в Большом зале.       Локи спокойно встретил этот тяжёлый взгляд и выдержал его ровно секунду. А затем отвёл глаза, всем своим видом демонстрируя лишь лёгкую скуку аристократа, а вовсе не страх жертвы.       «Занятно, — хищно улыбнулся бог обмана в своих мыслях. — Чертовски занятно».

* * *

      Позже, уже в тишине прохладных подземелий Слизерина, когда история обросла самыми немыслимыми подробностями — с разной степенью драматизма, в зависимости от фантазии рассказчика, — Блейз Забини подошёл к креслу Локи. Он смотрел на него с выражением человека, который наткнулся на прелюбопытную загадку и теперь хочет убедиться, что правильно понял её.       — Ты спас гриффиндорцев, — произнёс он ровно, без вопросительной интонации.       — Я защитил полезный для факультета академический актив в опасной ситуации, — терпеливо, почти слово в слово повторил Локи ту же прагматичную формулировку, что и перед Макгонагалл. — Тот факт, что этот актив носит красно-золотой галстук — лишь досадная случайность.       Блейз несколько помолчал, рассматривая пламя в камине.       — Малфой считает, что это была ошибка, — негромко заметил он. — Нелояльность по отношению к нашему факультету.       — Малфой волен заблуждаться так, как ему угодно.       — Фарли тоже недовольна твоим поведением.       — Выражать недовольство — её неотъемлемое право.       Забини снова замолчал. А затем сделал то, чего Локи от него совершенно не ожидал: он улыбнулся. Едва заметно, одними уголками губ, но это была искренняя улыбка.       — Ты продумал всё заранее, — констатировал Блейз. — Ещё до того, как свернул не в тот коридор на лестнице.       — Умный человек всегда просчитывает последствия.       — Умный человек не бросается на горного тролля ради спасения гриффиндорцев, — парировал итальянец, и его голос на мгновение стал острее.       Локи выдержал его взгляд без малейшего напряжения.       — В таком случае, — мягко ответил бог обмана, — вероятно, дело в чём-то совершенно другом.       Блейз изучал его лицо ещё несколько долгих секунд, словно читая между строк.       — Это не было случайностью, — наконец произнёс Забини. — И уж точно не было благородным импульсом. Ты методично выстраиваешь образ. Играешь в какую-то свою игру.       Локи ему не ответил. Что в стенах Слизерина само по себе являлось самым красноречивым ответом.       Блейз медленно ему кивнул — признавая то, что понял, и, судя по уважительному блеску в глазах, принимая благоразумное решение пока не копать глубже.       — Хорошая работа, Поттер, — бросил он напоследок. И, разворачиваясь, чтобы уйти, тихо добавил: — Для одиннадцатилетнего парня.       Он скрылся в коридоре, ведущем к спальням, оставив Локи одного у панорамного окна.       По ту сторону толстого стекла, в мутных зеленоватых водах Чёрного озера, неспешно проплыла колоссальная, почти неопределимая тень гигантского кальмара.       «Для одиннадцатилетнего», — мысленно повторил Локи с мрачным, искренним весельем.       За окном тень сделала плавный разворот и растворилась в непроглядной глубине.       Хэллоуин наконец закончился. Но настоящая игра только начиналась.