фотошоп.

Солнце только начинало пробиваться сквозь шторы, когда Келус открыл глаза. Телефон на тумбочке истошно вибрировал, исполняя бодрую мелодию будильника. Келус протянул руку, нащупал аппарат и уставился на экран сквозь пелену сна.

Семь утра. Безжалостно рано.

Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и попытался вспомнить, почему вообще согласился на такой график. Ах да, Март. Март сказала, что заедет за ним в половине восьмого, потому что у неё «дела в городе, и вообще, вместе веселее». Келус тогда, вчера вечером, поддался на её энтузиазм, не подумав, что утро наступит так быстро. А вот не надо ему было так поздно возвращаться домой. Но спорить с Март было бесполезно. Если уж она что-то вбила себе в голову, переубедить её могло разве что землетрясение. И то не факт. Фотограф выполз из кровати, на автомате собрался, быстро сделал себе бутерброды и натянул более-менее приличную одежду — джинсы, толстовку, лёгкое куртку сверху — и, схватив рюкзак с техникой, вышел из квартиры ровно в семь двадцать пять. Лифт, первый этаж, подъездная дверь — и вот он уже стоял у входа, щурясь на утреннее солнце.

Белая Toyota C-HR Март подъехала ровно в семь тридцать. Ни минутой раньше, ни позже. Автомобиль с характерным угловатым дизайном и покатой крышей выглядел стильно и современно — именно такая машина идеально подходила Март: нестандартная, заметная, но без лишней вычурности. Стекло с пассажирской стороны плавно опустилось, и оттуда высунулась голова подруги с неизменной яркой улыбкой. — Садись, соня! — раздался звонкий голос девушки. — Проспишь всю жизнь! Парень усмехнулся, открыл дверь и плюхнулся на сиденье. Салон встретил его привычным запахом кофе и легким ароматом цветочного освежителя — Март любила, чтобы в машине пахло уютно, но не приторно. — Доброе утро, — пробормотал Келус, пристёгиваясь. — Ты почему такая бодрая в такую рань? — Потому что жизнь прекрасна, а кофе уже выпит две чашки! — Март лихо вырулила со двора и влилась в утренний поток. — А ты, я смотрю, ещё не проснулся. Держи. Она сунула ему в руку термокружку с чем-то горячим. Келус благодарно кивнул, сделал глоток и почувствовал, как жизнь потихоньку возвращается в тело. Кофе был крепкий, сладкий, с нотками карамели — именно так, как он любил. Март была старше Келуса всего на два года, но в её присутствии он всегда чувствовал себя немного младшим братом, о котором заботятся. Она появилась в его жизни ещё в университете, на каком-то дурацком факультетском мероприятии, и с тех пор как-то незаметно стала лучшей подругой. Энергичная, вечно куда-то спешащая, Март умудрялась успевать всё: работу, встречи, помощь друзьям и ещё кучу дел, о которых Келус даже не подозревал. И, главное, у неё были права. И машина. И бесстрашие, с которым она гоняла по утренним пробкам. Келус в очередной раз мысленно пообещал себе когда-нибудь тоже купить автомобиль, но пока его водительский стаж существовал только в виде пластиковой карточки, пылящейся в ящике стола. — Ну что, — Девушка бросила на него быстрый взгляд, — как первый день? Рассказывай. Я жду подробностей. Келус вздохнул и сделал ещё глоток кофе. Рассказывать? А что рассказывать? Про тёмный коридор? Про шаги за спиной? Про Авантюрина, который материализовался из пустоты? Про Дань Хэна, который позволил себя трогать, хотя по слухам не подпускал никого? Да и как вы прикажете вот это говорить? Март тут же его в психушку отдаст! После такого рассказа та. Несколько лет дружбы закончится прямо на этом моменте, на этой "чудесной" ноте. — Нормально, — сказал он осторожно. — Много впечатлений. Март хмыкнула. И это насторожило фотографа. Вот чего, чего, а это парню не понравилось. — Ой, я тебя знаю. «Нормально» у тебя значит что-то случилось, но ты пока не готов говорить. Ладно, не дави. Но потом расскажешь, договорились? — Договорились.

Если этот момент вообще когда-то настанет. А он... Может не настать из-за того, что уж больно Келус любил многое утаивать от подруги, чтобы та не преживала за него. К этому он очень привык.

***

Белая Toyota ловко лавировала между рядами, и вскоре они уже подъезжали к знакомому зданию. При дневном свете оно выглядело совсем иначе — не мрачным лабиринтом, а вполне респектабельным офисным центром с чистыми стёклами и аккуратными клумбами у входа. — Высажу тебя у входа, а сама поеду парковаться, — объявила Март. — Увидимся внутри, я ещё к Кастории забегу по делам. — Спасибо, что подбросила — Не за что, трудяга! — Март подмигнула. — Вечером тоже могу забрать, если что. Напиши. Келус выбрался из машины, поправил лямку рюкзака и направился ко входу. Турникет, пропуск, приветливый кивок охранника — и вот он уже внутри, в холле, который прошлой ночью казался таким пугающим, а сейчас выглядел совершенно обыденно. Лифт поднял его на четвёртый этаж, и Келус вышел в коридор. Контраст с вечерней тишиной был разительным — здесь буквально кипела жизнь. Лифт поднял его на четвёртый этаж, и Келус вышел в коридор. Контраст с вечерней тишиной был разительным — здесь буквально кипела жизнь. Келус прошёл к своему кабинету, но у двери замер, привлечённый голосом Кастории. Она стояла у приёмной с папкой в руках и что-то быстро говорила молодой девушке-секретарю. — ...на следующую неделю подтверждены съёмки с Мидеем, Гепардом и Цзин Юанем. Журнал хочет троих на обложку, концепцию уже прислали. Проследи, чтобы стилисты были готовы к четвергу. Девушка кивала, строча что-то в блокноте. Кастория, дружелюбно улыбнувшись обернулась, заметила Келуса и коротко кивнула ему: — Доброе утро. Слышали? Работы прибавится... — Доброе, — отозвался фотограф, кивая той. — Это те модели, про которых говорят? Она чуть приподняла бровь, но ответила спокойно: — Мидей, Гепард, Цзин Юань. Наши звёзды. Те, кто приносит основной доход. Их лица на обложках уже не первый год, и публика их обожает. Так что да, это те, про кого говорят. Она мельком глянула на часы. — У вас съёмка сегодня? Или обработка? — Сегодня обработка, — ответил Келус. — Вчера отснял материал, надо разобрать. — Хорошо. Если будут вопросы — обращайтесь. Кастория на последок улыбнулась ему и ушла по своим делам, а вот парень прошелся по коридорам и зашёл в кабинет, закрыл за собой дверь и выдохнул. Утренняя суета напоминала муравейник, но в этом был свой ритм, своя энергия. Он сел в кресло, включил ноутбук и уставился на экран, ожидая загрузки. Мидей, Гепард, Цзин Юань. Звёзды. Лица, которые приносят деньги. Им аплодируют, их узнают на улицах, их снимки раскупают журналы. И это, конечно, хорошо для агентства. Это стабильность, это контракты, это развитие. Но Келус поймал себя на мысли, что всё это его не цепляет. Да, он, наверное, тоже когда-нибудь будет их снимать, и это будет интересный опыт. Но сейчас, открывая вчерашнюю папку со снимками Дань Хэна, он чувствовал что-то совсем другое. Дань Хэн — Тяжёлый, закрытый, никого не подпускающий. Тот, от кого отказались фотографы, кого списали со счетов, кому пророчили забвение. И именно его снимки заставляли сердце биться чаще. Именно в его глазах хотелось искать ответы. Именно его хотелось снимать снова и снова, чтобы поймать тот самый момент, когда броня треснет и наружу вырвется что-то настоящее. Он сам не понимал, откуда у него такое рвение. Почему именно Дань Хэн? Может, потому что за красивой обложкой часто скрывается пустота, а здесь, за этой неприступностью, чувствовалась глубина? Может, потому что Келусу всегда хотелось помогать тем, кто прячется? Может, потому что в Дань Хэне он видел кого-то, кто отчаянно нуждается в том, чтобы его увидели настоящим? Многое возможно, но последеий пункт бред. Так то фотограф не знал ответа. Но знал одно: он сделает всё, чтобы Дань Хэн снова начал заниматься модельным бизнесом. Не для денег, не для славы. А для того, чтобы этот парень показал всем, каким он может быть! Покажет всем, кого они потеряли на самом деле. Чтобы он мог стоять перед камерой не как на каторге, а с лёгкостью. Чтобы в его глазах зажглось что-то тёплое.

Глупо? Наверное. Но Келусу было плевать.

Он открыл первый снимок и начал работу. За дверью шумел офис, где-то в коридоре сновали люди с папками, обсуждали Мидея и Гепарда, планировали съёмки. А Келус сидел в своём маленьком кабинете и раз за разом всматривался в лицо Дань Хэна, пытаясь понять, как приблизиться к разгадке. — Я найду способ, — пообещал он тихо, обращаясь к экрану. — Обязательно найду.

***

Келус сидел в своём кабинете, уставившись в монитор, но на самом деле уже минут пять не видел ни одного снимка. Руки автоматически двигали мышкой, переключая кадры, а мысли витали где-то далеко за пределами этой комнаты. Он снова прокручивал в голове утреннюю сцену, которая выбила его из колеи ещё до того, как рабочий день успел толком начаться. Когда он зашёл в офис, всё было нормально. Он поздоровался с Касторией, та коротко кивнула в ответ и продолжила разбирать какие-то бумаги. Химико, пробегая мимо, радостно помахала ему рукой и крикнула что-то про обед. Всё было обыденно и спокойно. А потом он завернул за угол и наткнулся на них. Аглая стояла у окна в конце коридора с неизменно каменным выражением лица. Рядом с ней — Броня. Та самая Броня, о которой Келус уже был наслышан. Девушка с идеальной выправкой, холодным взглядом и репутацией человека, который не прощает обид. Говорили, что она личный помощник Аглаи и тень своей начальницы, но при этом обладает собственным весом в агентстве — с ней предпочитали не ссориться даже те, кто занимал высокие посты. Броня смотрела прямо на него. Нет, не так. Она прожигала в нём дыру. Её взгляд был таким интенсивным, таким тяжёлым, что Келус на мгновение физически ощутил, как под этим взглядом его кожа покрывается мурашками. В этом взгляде читалось всё: неприятие, подозрение, и главное — глухое недовольство тем, что вчера произошло. Она явно была не в курсе? Или наоборот — знала каждую деталь и теперь переваривала информацию? Келус склонялся ко второму. Броня выглядела так, словно вчерашний инцидент с защитой Анаксы стал для неё личным оскорблением. Словно сам факт того, что какой-то новый фотограф получил поддержку на самом верху, нарушал какой-то важный порядок вещей, за который она отвечала. Фотограф тогда постарался побыстрее проскочить мимо, делая вид, что рассматривает что-то в телефоне. Но он кожей чувствовал этот взгляд, пригвождающий его к полу. Сердце колотилось где-то в горле, и на мгновение ему показалось, что он сейчас просто возьмёт и упадёт в обморок прямо здесь, посреди коридора, под прицелом этих холодных глаз. Благо, обошлось. Он добрался до своего кабинета, закрыл дверь и выдохнул. И сейчас, сидя перед монитором, Келус всё ещё ощущал неприятный осадок. Броня. Аглая. Их молчаливый альянс. И противопоставление этому — Анакса. Второй начальник, который вчера буквально спас его, перечеркнув решение Аглаи одним своим словом. Келус до конца своих дней будет благодарен этому человеку. Он даже не знал толком Анаксу — видел мельком, обменялся парой фраз, но этого хватило, чтобы понять: за ним стоит кто-то, кто реально может повлиять на ситуацию. Кто-то, кто разглядел в нём потенциал и не побоялся пойти против мнения коллеги. Но эта благодарность не отменяла другого чувства — гложущего сомнения. А что, если всё не так радужно? Что, если Анакса просто... пожалел его? Или использовал как пешку в своей игре с Аглаей? Что, если Келуса взяли сюда не потому, что верят в его талант, а потому, что нужно было кого-то поставить на самую сложную модель, от которой все отказались? Эта мысль пришла сегодня утром и застряла занозой. Келус крутил её так и эдак, но она не исчезала. Ведь посмотрите правде в глаза: ему дали Дань Хэна. Того самого Дань Хэна, о котором ходят слухи, которого боятся фотографы, от которого отказываются клиенты. Самую сложную, самую проблемную модель во всём агентстве. И дали новичку, который только вчера переступил порог этого здания.

Почему?

Вариант первый: потому что верят в его талант и считают, что он справится. Вариант второй: потому что не жалко. Потому что если он провалится — ну, провалится новичок, ничего страшного. А если чудом справится — агентство получит работающего Дань Хэна и профит. Беспроигрышная лотерея, где Келус — просто лотерейный билет, который либо выиграет, либо нет. Парень поморщился и откинулся на спинку кресла. Он не знал, какой вариант ближе к истине. Может, оба сразу. А может, ни один. Но что он знал точно — рядом с ним есть люди, которые относятся к нему по-человечески. Химико с её вечными улыбками и готовностью помочь. Кастория — строгая, деловая, но справедливая. С ними было легко, они не смотрели на него как на чужака. А вот Дань Хэн... С ним всё сложно. Вчерашняя съёмка показала, что контакт возможен. Дань Хэн позволил прикосновения, позволил себя поправлять, не закрылся, не ушёл в глухую оборону. Но что это значит? Доверие? Или просто безразличие? Келус пока не понимал. Но ему очень хотелось разобраться. Авантюрин — отдельная история. Вчерашняя встреча в коридоре до сих пор стояла перед глазами. Пурпурно-голубые глаза, лёгкая улыбка, странные слова про «посвящение в рыцари». С одной стороны, он казался дружелюбным и открытым. С другой — в нём чувствовалась какая-то недосказанность, какая-то тень, которая настораживала. Келус не знал, можно ли ему доверять. Пока что — спорно. Но все эти люди — Химико, Кастория, Дань Хэн, Авантюрин — они хотя бы не смотрели на него как на пустое место. В отличие от Брони. В отличие от Аглаи. Келус резко выпрямился и сжал кулаки. Ну уж нет. Он не для того сюда пришёл, чтобы быть мальчиком для битья или разменной монетой в чужих играх. Если ему дали Дань Хэна, значит, он сделает всё, чтобы этот парень снова заблистал. Чтобы о нём заговорили. Чтобы его лицо снова появилось на обложках журналов. Он докажет всем этим... Броням и Аглаям, что способен на многое. Что талант у него есть. Что Анакса не зря за него вступился. И пусть они там смотрят свои странные взгляды — Келусу плевать. Он будет работать. Он будет искать подход к Дань Хэну. Он будет снимать так, как никто до него не снимал. А когда Дань Хэн снова станет звездой, тогда все увидят, кто был прав. Келус издал тихий смешок. Странный такой смешок — не весёлый, а скорее зловещий, с нотками решимости и даже некоторого безумства. Он сам удивился этому звуку, вырвавшемуся из горла. — Посмотрим, — прошептал он, глядя на экран, где застыло лицо Дань Хэна в одном из вчерашних кадров. — Посмотрим, кто тут дурак. Он развернулся к монитору и продолжил работу, но теперь в каждом его движении чувствовалась новая энергия — упрямая, целеустремлённая, почти одержимая. И плевать ему на странные взгляды. Плевать на недовольство Брони. Плевать на холодность Аглаи.

Он сделает это. Он докажет.

А там будь что будет.

***

Часы тянулись мучительно медленно. Келус сидел за компьютером, уставившись в монитор, и чувствовал, как глаза начинают слипаться, а спина затекает в неудобном офисном кресле. Он уже и забыл, когда в последний раз так долго сидел на одном месте, не отрываясь от экрана. Но работа есть работа. Он же не любоваться моделями сюда пришёл. Телефон разрывался каждые полчаса. То Кастория просила срочно обработать несколько снимков для отчёта, то кто-то из отдела маркетинга присылал фотографии с просьбой «чуть-чуть подкорректировать цвет», то секретарь звонила уточнить, готов ли предварительный вариант съёмки для презентации. Келус кивал, отвечал односложными «да», «хорошо», «сделаю» и снова погружался в работу. Он даже не запоминал лиц тех моделей, которых ему присылали для обработки. Голоса в трубке звучали монотонно, сливаясь в один бесконечный поток указаний и просьб. Келус просто механически выполнял то, что от него требовали, даже не вникая в суть. Открывал файлы, правил экспозицию, убирал шумы, подкручивал баланс белого, сохранял, отправлял. Снова открывал, снова правил, снова отправлял.

Бесконечный круговорот.

К обеду голова уже гудела, как трансформаторная будка. Келус откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, давая им хотя бы минутную передышку от синего свечения монитора. Ничего толкового он за это утро не сделал. Ну, то есть для агентства сделал — кучу мелких задач переделал, начальство, наверное, довольно. Но для себя? Для Дань Хэна? Для того самого плана, который он решил воплатить? Да, он тут хотел работать, но для плана он сделал...

Ноль.

Абсолютный ноль.

Он даже не прикоснулся к вчерашним снимкам Дань Хэна, кроме как мельком, в первые минуты после прихода. А ведь именно в них был ключ. Именно их надо было разбирать, анализировать, искать те самые кадры, которые смогут перевернуть представление об этой модели. Вместо этого он целых четыре часа просто... работал. Как робот. Как бездушная машина для обработки чужих файлов. Хотя он тут работал же... Келус вздохнул и открыл глаза. Он устал. Но ничего. План остаётся в силе. Он не откажется от него только потому, что первый же рабочий день завалили рутиной. Вечером, когда все уйдут, он сядет и сделает то, что задумал. А пока... Пока надо поесть. Желудок жалобно заурчал, напоминая о том, что завтрак давно переварился, а обед уже должен был начаться полчаса назад. Келус взглянул на часы в углу экрана — половина второго. Самое время. Он встал, размял затекшую шею, похрустел позвонками и вышел из кабинета. Коридор встретил его привычным офисным гулом — где-то разговаривали, где-то стучали клавиши, где-то смеялись. Обычная рабочая атмосфера, без намёка на вчерашнюю мистику.

***

Лифт приехал быстро. Келус нажал кнопку второго этажа и прислонился к стенке, глядя в своё отражение в зеркальной поверхности. Видок был тот ещё — под глазами залегли тени, волосы слегка растрепались, на щеке отпечатался след от наушников, которые он носил, разговаривая по телефону. Красавец, ничего не скажешь. Второй этаж встретил его запахом еды. Столовая здесь оказалась вполне приличной — светлое помещение с большими окнами, несколько десятков столиков, раздаточная линия с подносами и приветливыми сотрудницами в фартуках. Народу было довольно много — обеденный час в самом разгаре, и все, кто мог, стянулись сюда перекусить и перевести дух. Келус взял поднос и встал в очередь, рассеянно разглядывая ассортимент. Супы, гарниры, котлеты, салаты, выпечка, компоты — всё выглядело вполне съедобно и даже аппетитно. Он набрал себе тарелку куриного супа, пюре с котлетой, салат и стакан морса. Расплатился на кассе и огляделся в поисках свободного места. Почти все столики были заняты. Сотрудники сидели группами, что-то обсуждали, смеялись, листали телефоны. Келус заметил пару знакомых лиц — вон та девушка из бухгалтерии, кажется, утром звонила ему насчёт цветокоррекции. Вон парень в очках, который приносил флешку с файлами. А вон... Келус замер с подносом в руках. В углу, у окна, сидел Авантюрин. Светлые волосы мягко падали на плечи, бирюзовая рубашка была сегодня заменена на светло-серый свитер с широким воротом, но глаза оставались теми же — пурпурно-голубые, с чёрными щёлочками зрачков. Он что-то ел, одновременно листая телефон, и выглядел совершенно обыденно, по-человечески, без намёка на ту загадочность, которая окружала его вчера в тёмном коридоре. Авантюрин, словно почувствовав взгляд, поднял голову и встретился с Келусом глазами. На мгновение Келусу показалось, что он сейчас снова провалится в этот странный гипноз, но Авантюрин просто улыбнулся — легко, приветливо — и кивнул на свободное место напротив себя. И фотограф мысленно выругался про себя. Ну вот чего этой недо-модели нужно от него? Ох боже... Келус колебался ровно секунду. А потом, издав мысленно вздох, пошёл к его столику. Выбора нету в любом случае. — Присаживайся, — Авантюрин отложил телефон и отодвинул пустую тарелку, освобождая место. — Не занято. — Спасибо, — парень поставил поднос и сел, чувствуя лёгкую неловкость. Вчерашняя встреча всё ещё стояла перед глазами, и он не знал, как себя вести. Просто коллеги? Уже знакомые? Почти друзья? Авантюрин, кажется, не испытывал никаких сомнений. Он смотрел на Келуса с тем же лёгким любопытством, что и вчера, и в его взгляде читалось что-то тёплое, почти дружеское. Или фотографу показалось? Да боже упаси, чтоб он связался с таким как этот светловолосый паренем. — Как первый полноценный рабочий день? — спросил он, кивая на поднос. — Вижу, добрался до обеда. Значит, не всё так плохо. Келус усмехнулся и взял ложку. — Если честно, устал как собака. С утра разрывают телефон, просят то одно, то другое. Даже не заметил, как полдня пролетело. — Это нормально, — Авантюрин отпил из своей кружки — судя по запаху, это был чёрный чай без сахара. — Первые дни всегда так. Потом втянешься, научишься фильтровать. Некоторые просьбы можно и проигнорировать, если они не срочные. — Легко тебе говорить, — Келус помешал суп, но есть почему-то расхотелось. — Ты тут свой человек. А я новенький, мне надо доказывать. Авантюрин чуть склонил голову набок, разглядывая его с новым интересом. — Доказывать? Кому? Вопрос застал врасплох. Келус замер с ложкой в руке и задумался. Кому? Аглае, которая его не хотела? Броне, которая смотрит так, будто он лично перешёл ей дорогу? Всем этим незнакомым людям, которые, может быть, тоже считают его случайным?

Или самому себе?

— Всем, — ответил он наконец уклончиво. — И себе в первую очередь. Авантюрин кивнул, словно именно этого ответа и ждал. — Это правильно. Если есть к чему стремиться — значит, есть смысл работать. А если нет... — он развёл руками. — Тогда зачем всё это? Келус промолчал, уткнувшись в тарелку. Есть действительно расхотелось, но он заставил себя проглотить несколько ложек супа — организм требовал энергии. Авантюрин тем временем допил чай и отставил кружку. — Ты вчера с Дань Хэном снимал, да? — спросил он как бы между прочим, но в голосе мелькнула какая-то нотка, заставившая Келуса насторожиться. — Да. А что? — Ничего, просто интересно. — Авантюрин пожал плечами. — Он сложный. С ним мало кто может работать. Я слышал, ты как-то нашёл подход. Келус нахмурился. — Откуда ты знаешь? — Слухи, — Авантюрин улыбнулся той самой загадочной улыбкой, которая вчера так смутила Келуса. — Здесь всё быстро становится известным. Ты позволил ему прикасаться к себе, он не дёрнулся. Это уже событие. Да и мы с тобой коллеги. Это не тайна. Келус почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он что, под колпаком у всех? Каждое его движение отслеживают и обсуждают? Только нормальный рабочий день у него, что за пиздец просходит сразу же? — Я просто делал свою работу, — сказал он жёстко. — Не надо из этого делать сенсацию. Авантюрин поднял руки в примирительном жесте. — Я и не делаю. Просто предупреждаю: здесь любят посплетничать. Особенно про Дань Хэна. Он у нас... местная знаменитость, только со знаком минус. Так что будь готов, что твои успехи, или неудачи, будут обсуждать за каждым углом. Келус вздохнул и отложил ложку. Аппетит окончательно пропал. — Спасибо за предупреждение. Но я не собираюсь отказываться от планов только потому, что кто-то там будет обсуждать. — А какие планы? — Авантюрин приподнял бровь с живым интересом. — Если не секрет. Фотограф посмотрел на него в упор. Пурпурно-голубые глаза смотрели открыто и дружелюбно, но где-то в глубине таилась та самая тень, которая мешала довериться полностью. Стоит ли рассказывать? Авантюрин вчера появился из ниоткуда, сегодня сидит тут как ни в чём не бывало... Кто он вообще такой? Но с другой стороны — кому ещё рассказывать? Химико и Кастория, конечно, хорошие, но они по ту сторону баррикад — работают на агентство, а агентству выгодно, чтобы Дань Хэн оставался в тени? Или нет? Рано или поздно он точно пожалее, что открыл рот. — Планы простые, — сказал Келус наконец. — Сделать так, чтобы на Дань Хэна снова обратили внимание. Чтобы он вернулся на обложки. Авантюрин молчал несколько секунд, разглядывая его с новым, очень странным выражением лица. Потом вдруг рассмеялся — тихо, но искренне. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Но зачем? — Авантюрин наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Он же сложный. Он никого не подпускает. Он приносит одни проблемы. Агентству проще держать его в тени, чем тратить ресурсы на раскрутку. Зачем тебе это? Парень задумался. Действительно, зачем? — Не знаю, — признался он честно. — Просто... когда я смотрю на его снимки, я вижу там что-то. Что-то, чего нет у других. Он не пустой. Он настоящий, просто спрятанный очень глубоко. И мне кажется, если получится достучаться, получится нечто особенное. Светловолосый смотрел на него долго, очень долго. А потом улыбнулся — уже не загадочно, а как-то по-настоящему тепло, даже немного грустно. — Знаешь, — сказал он тихо. — Ты первый, кто говорит о нём так. Обычно все говорят: «проблемный», «тяжёлый», «невыгодный». А ты — «настоящий». Это... редкость. Он откинулся на спинку стула и добавил: — Если тебе нужна будет помощь — обращайся. Я тут давно, многих знаю. Могу подсказать, к кому подойти, кого избегать. Келус удивлённо посмотрел на него. — Ты серьёзно? — Вполне. — Авантюрин подмигнул. — Тем более ты мне симпатичен. Не каждый новенький так спокойно реагирует на внезапное появление в тёмном коридоре. Фотогрвф даже фыркнул, вспоминая вчерашний испуг. Он, по вашему, виноват чтоль? Это кто вчера вообще ночью ходил куда-то? Он, или недо-модель? Боже, что за кошмар... — Я не был спокоен. Я чуть в обморок не упал. По твоей вине между прочем. — Но не упал же. — Авантюрин встал, подхватывая поднос. — Ладно, мне пора. Удачи с планами. И заходи, если что — я обычно на третьем этаже, в триста пятнадцатом. Он ушёл, лёгкой походкой лавируя между столиками, а Келус остался сидеть, глядя в остывший суп. Действительно! Не упал же! У этого типа только сарказм на языке? И чем он вообще понравился такому, как Авантюрину? Странный он всё-таки, этот Авантюрин. То пугает до чёртиков, то предлагает помощь. То выглядит как загадка, то как обычный парень, заботящийся о новичке. Но помощь не помешает. Тем более в таком месте, где каждый второй смотрит с подозрением. Келус доел суп, запил морсом и поднялся. Надо возвращаться к работе. Рутина никуда не денется, а вечером — вечером он наконец займётся тем, ради чего сюда пришёл. Выходя из столовой, он поймал себя на мысли, что впервые за сегодня улыбается. Немного, самую чуточку. Но всё же.

Посмотрим, что будет дальше.

***

Келус вернулся в свой кабинет, закрыл дверь и несколько минут просто стоял, глядя в одну точку на стене. Разговор с Авантюрином никак не выходил из головы. Он опустился в кресло и уставился в монитор, но мысли были далеко от рабочих файлов. Перед глазами всё ещё стоял Авантюрин — его лёгкая улыбка, пурпурно-голубые глаза, спокойная уверенность в каждом движении. И этот странный контраст: днём в столовой он выглядел совершенно обычным, почти домашним в своём сером свитере, а вчера в тёмном коридоре казался существом из другого мира. Келус задумчиво побарабанил пальцами по столу. Почему о нём так мало говорят? Это вопрос, который не давал покоя с самой первой встречи. Авантюрин обладал внешностью, созданной для обложек. Эти глаза, эти волосы, эта пластика — он мог бы собирать миллионы просмотров, его снимки разлетались бы по журналам, его имя знал бы каждый в индустрии. Но вместо этого — тишина. Ни громких проектов, ни рекламных кампаний, ни слухов. Только обрывочные упоминания, какие-то "дела" по ночам в пустом офисе и предложения помощи новичкам. Это не укладывалось в голове. Он включил внутреннюю сеть агентства и нашёл раздел с моделями. Пролистал несколько страниц — Мидей, Гепард, Цзин Юань. У каждого — десятки фотографий, портфолио, списки проектов, награды. Потом поискал Дань Хэна. Тот тоже был в базе, но с пометкой "временно не активен" и всего парой старых снимков годичной давности. Авантюрина в списке не было.

Совсем.

Ни в основном каталоге, ни в архиве, ни в разделе "перспективные новички". Будто его не существовало для официальной структуры агентства. Будто он был тенью, которая появлялась и исчезала по собственному желанию, не оставляя следов в документах. Келус откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Странно. Очень странно. Вариантов было несколько. Первый — Авантюрин сам не хочет популярности. Может, он из тех, кто предпочитает оставаться в тени, работать на вторых ролях, не привлекать внимания. Такое бывает — некоторые люди искренне не выносят публичности, даже имея все данные для успеха. Но тогда зачем он вообще в модельном бизнесе? Почему не ушёл в другую сферу, где можно работать незаметно? Второй вариант — с ним что-то не так. Какая-то проблема, как у Дань Хэна, только другого свойства. Может, у Авантюрина тоже есть "скелеты в шкафу", из-за которых агентство предпочитает его не светить. Или он сам создаёт проблемы, от которых все устали, и его просто терпят, потому что... почему? Потому что он слишком хорош, чтобы выгонять, но слишком сложен, чтобы продвигать? Третий вариант — самый запутанный. Может, Авантюрин не просто модель, а кто-то ещё. Может, у него есть другая роль в агентстве, о которой не говорят вслух. Его появление в коридоре ночью, его странные намёки, его осведомлённость о том, что происходит за кулисами — всё это указывало на то, что он знает больше, чем говорит. И что он может появляться там, где другие не ходят, и видеть то, что другие не замечают. Келус вспомнил, как Авантюрин сказал про "дела" в ответ на вопрос, почему он так поздно на работе. Дела. У модели — дела в пустом офисном здании ночью. Какие? Встречи? Переговоры? Или что-то, о чём лучше не спрашивать? Мысли путались. Слишком много загадок на одного новичка. Сначала Дань Хэн с его неприступностью и болью в глазах. Потом Броня с её прожигающим взглядом и явным недовольством. Аглая с холодным приёмом. Анакса с неожиданным заступничеством. И теперь Авантюрин — красивый, загадочный, появляющийся из ниоткуда и предлагающий помощь. Келус усмехнулся своим мыслям. Похоже на детектив, где каждый новый персонаж — подозреваемый. Или потенциальный союзник. Он задумался об Авантюрине именно в этом ключе. Дружить с ним? Он вообще не был из тех, кто легко заводит друзей. Он скорее наблюдатель, чем активный участник тусовок. Слишком много времени проводил за работой, слишком мало — в компаниях. Март была редким исключением — она сама ворвалась в его жизнь и осталась там, несмотря на его необщительность. С Авантюрином всё иначе. Тут не было той естественной лёгкости, которая возникла с Март. Было что-то другое — напряжение, любопытство, смесь притяжения и настороженности. Келус не хотел с ним "дружить" в привычном смысле слова. Не хотел вечерних посиделок, обсуждения личных проблем, совместных выходных. Но иметь его на своей стороне? Это было бы очень, очень неплохо. Этот светловолосый явно знал агентство изнутри. Он ориентировался в тёмных коридорах, понимал иерархию, был в курсе слухов и сплетен. Он предложил помощь сам, без просьб — значит, у него есть какой-то интерес к Келусу. Может, просто симпатия к новичку. Может, любопытство. А может, что-то ещё, о чём Келус пока не догадывался. Но если Авантюрин действительно готов помогать, это может стать серьёзным подспорьем. Особенно в том, что касалось Дань Хэна. Авантюрин явно что-то знал о нём — иначе не спросил бы про вчерашнюю съёмку с таким понимающим видом. Возможно, он даже знал причину, по которой Дань Хэн стал таким закрытым. А это могло бы дать Келусу ключ к разгадке. Келус посмотрел на экран, где всё ещё висела база данных моделей с пустым местом там, где должен был быть Авантюрин. Ответа не было. Только тихо гудел компьютер и где-то в коридоре раздавались шаги — обычные, дневные, не пугающие. Фотограф решил, что будет наблюдать. Не лезть с расспросами, не напрашиваться в друзья, но держать глаза открытыми. Если Авантюрин действительно хочет помочь — он сам найдёт способ это сделать. А если у него другие планы — Келус должен это вовремя заметить. Пока же он просто запомнил: триста пятнадцатый кабинет, третий этаж. И человек с пурпурно-голубыми глазами, который может оказаться либо лучшим союзником, либо самой большой загадкой в этом и без того странном месте. Келус потянулся и снова уставился в монитор. Рабочий день продолжался, файлы ждали обработки, телефон молчал — и на том спасибо. Он открыл очередной снимок и начал править цвет, но краем сознания всё ещё держал мысль об Авантюрине. Посмотрим, что будет дальше. В этом агентстве "дальше" наступает всегда быстрее, чем ожидаешь.